Корзинка с котятами

Этан досчитал до пяти, потом - до пятидесяти. Начал было считать заново - до пятисот, - но Вик дёрнулась и заехала ему острым локтем под лопатку. - Пф-ф, прости, - без капли раскаяния заявила она и, повозившись за спиной, снова навалилась ему на плечи. - А вот не надо дёргаться! Этан, который последние полчаса сидел неподвижно и покорно терпел её домогательства, не стал даже возмущаться. Пьяной Вик без толку было что-либо объяснять - она видела цель и не замечала препятствий. В данный момент её целью являлась его, Этана, шея и почему-то то место за правым ухом, где он недавно наколол новую татуировку. Мокрый язык прошёлся по линии роста волос, спустился на плечо. Вик сгребла взлохмаченный пучок в кулак и потянула назад, по-гиеньи смеясь ему в ухо. - Я тебя съем! У Этана уже полчаса стоял член, натягивая ширинку слишком тесных кожаных штанов, и он, откровенно говоря, был бы совсем не против, если бы домогательства Вик переместились на полметра ниже, а угрозу его съесть она озвучила бы уже оттуда. Он прикрыл глаза на пару мгновений, представив, как горячо это могло бы быть, как прекрасно она смотрелась бы между его бёдер, растрёпанная, с влажными, покрасневшими губами и поплывшим взглядом - он уже знал, что некоторые их кинки совпадают. Она не могла принять его полностью, но очень старалась и охотно помогала себе руками, лаская тонкими пальчиками у основания и нежно перебирая яички. Чувствуя, как шов трётся о напряжённый ствол, Этан обречённо выдохнул. Вик была пьяна, и он мог позволить себе фантазировать сколько угодно, но пользоваться её состоянием не стал бы ни за что. Всё так же держа его за волосы, Вик сомкнула челюсти на его плече, впиваясь зубами со всей силы. Он застонал - не мог не застонать: слишком приятна была эта боль. Вик разжала зубы, но тут же укусила его снова, чуть выше, чуть нежнее, сразу зализывая место укуса. Со смехом чмокнула его в выбритый висок. Этан закусил губу, упрашивая себя не двигаться, не стискивать пальцы на её обнажённых бёдрах, не вжиматься в её упругую грудь, скрытую одной лишь майкой. Вик, словно специально, скользнула ближе, и теперь он чувствовал поясницей, как дрожит от смеха её живот. Соблазн развернуться, повалить её на диван, наказать, насладиться ею был слишком велик, он даже на секунду подумал, не послать ли к бесам все свои принципы, но... Нет. Нет, он дорожил ей - вот такой, нетрезвой, издевающейся над ним, бесконтрольно вылизывающей его плечи, уважал её - бешеную и потерявшуюся к алкогольном дурмане, и хотел её тоже - любую. Он скажет ей всё это завтра утром и, может быть, попросит укусить его ещё раз.