Корзинка с котятами

- Чувак, не хочу показаться бестактным, но это какая-то ересь, - говорит Томас, стуча пальцем по странице блокнота. Страница исчеркана исправлениями, слова набросаны одно поверх другого. Дамиано согласно кивает. Спорить с Томасом не имеет смысла, потому что он прав. Обрывки фраз и идей метались в голове, как стая вспугнутых птиц, и не желали складываться в полноценные строки. Обрывки эмоций, словно случайно перехваченные радиоприёмником переговоры пилотов, забивали эфир. Забрав блокнот из рук друга, Дамиано заталкивает его обратно в сумку и отворачивается к окну. Обычно всё было с точностью до наоборот. Поездки, даже изматывающие, насыщали впечатлениями, из которых не сложно было собрать историю, нанизав одно на другое и приправив щепоткой преувеличений. Здесь, в Штатах, вдохновение ушло в минус. За окном мелькают редкие кусты и нагромождения камней, все - одинакового, песчано-бурого цвета. Им ехать ещё несколько часов, а ощущение, что каждая минута - лишняя, не даёт выдохнуть и расслабиться. Завтра их ждёт, наверное, самый масштабный концерт за всю карьеру, самый перспективно значимый на чужом континенте, но Дамиано не чувствует ничего вообще. Разогрев для Роллингов? Ладно. Сойдёт. Страшно. Скучно. Он натягивает кепку на лицо в попытке остановить мельтешение камней перед глазами. - Это пройдёт, - Томас толкает его в бок длинной костлявой рукой, вытряхивая из оцепенения. Предлагает свою сигарету - Дамиано безропотно её берёт и затягивается так, что в лёгких не остаётся места. Дорога шумит под колёсами автомобиля, на задних сидениях спят Этан и Вик, Томас смотрит мимо него на пустой коричневый закат. - Вернёмся - напишешь. На языке никотиновая горечь, пепел сыпется прямо на голое колено. Дамиано благодарен за поддержку, но ничего не говорит - бережёт силы для грядущих интервью и общения с публикой... Так он сознательно обманывает себя, в душе смиряясь с тем, что ему попросту нечего сказать. Сюда он привез готовность действовать, слова - оставил дома.