Главная звёздочка

Тома пытался смириться. Пытался принять факт своего будущего позора перед почти всей школой и старался продумать вариант, в котором позориться придётся как можно меньше. Поэтому мысль исполнить что-то своё он выкинул достаточно быстро. Нет, это точно будет полнейший позор, чего Томе совсем не хочется. И всё же, выбрать примерно из сотни миллионов песен лишь парочку — оказывается задачей довольно сложной. — Чего вообще от меня хотят? Там ведь будет обычная музыка для школьных тусовок, зачем там я? — все ещё продолжал возмущаться Тома, зависая с подругой в столовой. До начала урока оставалось десять минут, но к обеду Тома так и не притронулся, в отличии от Аяки, жующей уже второй кексик. — Будет, но ты что-то вроде главной звёздочки вечера, — Аяка важно кивает, несмотря на то, что пару секунд назад была похожа на белку, что запаслась орехами, пряча их за щеки. Когда дело касалось обязанностей, Аяка всегда подходила к этому ответственно. Скорее всего именно поэтому она чаще всего становилась организатором любых школьных вечеринок или чего-то подобного. — Тома, ты ведь любишь петь и для тебя не составит труда выступить на осеннем балу. Почему ты нервничаешь? — Для меня не составит труда выступить перед целым баром незнакомых людей, а тут меня будет знать каждый. И у меня... Плохое предчувствие, — Тома говорит тише, подпирая щеку кулаком. — Мне не нравится эта затея, Аяка. Тома всегда думает слишком много, из-за чего только больше накручивает себя. За прошлый вечер он придумал как минимум тысячу исходов этого бала и абсолютно все они были отрицательными. Тома не испытывал страха перед публикой, но то будет не публика, а целый зал требовательных подростков и один этот факт пугал. — И вообще. Пора объяснить кое-кому, что распространяться о личной жизни других людей, в которую тебя не посвящали — плохо, — вдруг решительно заявляет Тома, ровным счётом прослушав абсолютно все, что говорила Аяка. Он пробегает взглядом по столовой и встречается с чужим. Надменным, насмешливым. Чайлд словно видит явные мучения Томы, происходящие по его вине, и это явно забавляет его. Тому это злит и тем самым придаёт уверенности, поэтому, несмотря на испуганный взгляд подруги, он встаёт с места и пересекает столовую, добравшись до столика Тартальи и его компании. Такой же надменной, как и он сам.

***

Возможно, Чайлд бесит Тому не так уж и сильно. С чего он вообще должен его бесить, если они даже не пересекаются толком, что уж говорить о разговорах? Возможно, он не такой уж и плохой, каким может показаться на первый взгляд... — Чего тебе, милашка? — Чайлд поднимает взгляд на очень даже решительного Тому, игнорируя смешки своих друзей. Нет, все-таки он бесит Тому также сильно, как и раньше. — Нужно поговорить. Давай отойдем, — не позволяя эмоциям отразиться на лице, Тома кивает в сторону выхода из столовой и, не дождавшись ответа, выходит за двери первым. Почему-то он уверен, что Тарталья пойдёт за ним. Не оставит же стоять в ожидании, как полнейшего придурка, правда? Чайлд выходит в школьный коридор медленно, поправляя ослабленный синий галстук. Чёртова школьная форма, которую буквально каждый не мог терпеть, но даже в ней Тарталья выглядел горячо. Стоп, горячо? Нет, даже в ней он выглядел как всегда надменным придурком. — Мне спросить ещё раз? — Чайлд опирается плечом о стену, смотря на Тому как и обычно — свысока, несмотря на лёгкую разницу в росте пользой не в его сторону. — Что тебе нужно? — Зачем ты рассказал директору о том, что я пою в барах? — слишком порывистее, чем требовалось, выдаёт Тома и оглядывается, совершенно не желая, чтобы их кто-то услышал. Бесполезно, один черт в конце недели все сами всё увидят. — Попытка подлизаться к директору крутая, но меня ты зачем в это втянул? — Эй, милашка, притормози, — Чайлд поднимает ладони, призывая Тому остыть. Тот, на самом деле, заводится только сильнее. Какой он ему «милашка»? — Поешь в барах? Ах, точно, я ведь видел тебя разок на сцене, верно? И причём тут директор? Чайлд выглядит совсем немного удивлённо, но Тома уверен, что это очередной его прикол. Прикинуться непонимающим и похихикать над этим после с друзьями. Уверен. Почти. — Хватит строить из себя придурка. Я знаю, что это ты не умеешь держать язык за зубами, — злиться у Томы получается плохо, но решительности в нем полно. Правда, её запас постепенно угасает, что не может радовать. — Чёрт с тобой. Просто можешь порадоваться, что твоя шалость удалась. Тома уходит эффектно, оставляя за своей спиной недоумевающего Чайлда, но недалеко. За углом останавливается у шкафчиков, чтобы дождаться Аяку. Сердце от чего-то стучит, словно бешенное. Возможно, никто ещё не набрался смелости сказать Чайлду все, что он о нем думает, да и Томе в общем-то не хватило, однако какую-то, но все таки победу, он ощущает.

***

— Я все ещё думаю, что ты зря это сделал. Прошло уже несколько дней. Тома определился с песнями и сейчас ему предстояло помочь с украшениями в актовом зале. В это время он бы уже мог быть дома, просиживать вечер за приставкой на диване, но разве можно отказать своей подруге, когда та просит помочь? Можно, вообще-то, но Аяка использовала нечестные приемы, после которых у Томы не оставалось шансов. — Мы ведь все ещё не уверены, что это Чайлд, а обвинять его просто так... Нехорошо, — Аяка открывает дверь кладовки, жестом показывая Томе на коробки в её углу. — Бери и тащи в зал. — Не знаю насчёт тебя, но я уверен. Тома действительно был уверен. В целом, ему даже не нужно быть уверенным, чтобы знать, чьих рук это дело. Достаточно сложить факты, которые он имел. Недавняя встреча с Чайлдом в одном из клубов после выступления и мерзкая натура самого Чайлда. Этого действительно вполне достаточно. Подхватив коробки, Тома с трудом добирается до актового зала под звуки недовольного голоса Аяки, что ругала друга за его любовь делать поспешные выводы. Ноша оказывается нелёгкой, поэтому Тома предпочитает сконцентрироваться на ней и том, чтобы не свалиться где-нибудь на ступеньках. Поэтому, войдя в зал, Тома не замечает, как Аяка резко замолкает, он продолжает свой путь, бросает коробки на небольшую сцену, высотой явно около пары десятков сантиметров, и только после оборачивается. Матерится про себя, но сдержанно выдыхает. — Что ты здесь делаешь? — Видимо, оказался одним из тех, кого попросили вам помочь? — снова насмешливый тон Чайлда в плюсе с надменным взглядом. Он встаёт с единственного стула в помещении и подходит поближе к Томе. — Ты вроде умный мальчик, милашка, а задаёшь такие глупые вопросы.