Девушка, что живёт по соседству

             Ноги Алёны предательски трясутся. В животе образовался узел волнения и страха. Взгляд голубых глаз был прикован к экрану телефона и датам, значащимся на нём. К одной дате. Она была выделена красным цветом.       Задержка… уже на три дня. Алёну атакуют безотрадные мысли. Ей страшно. Очень страшно.       Время на часах показывает девять вечера, когда Алёна вылетает из своего подъезда и несётся в единственную круглосуточную аптеку в их районе. — Здрасьте, — запыхавшаяся Алёна появляется перед пожилой женщиной за кассой. От той веет чем то неприятным и очень отталкивающим. Она ничего не отвечает, лишь поправляет съехавшие очки и смеряет девчонку презрительным взглядом. — У вас есть тесты… на беременность?       Женщина бессловесно кивнула и продолжила в открытую пялиться на девушку. На её лице застыла недовольная гримаса, будто бы перед ней не подросток стоит, а вонючий алкаш или кто похуже.       Алёна поёжилась и шумно выдохнула: — Можно несколько штук?       Женщина всё ещё стояла на месте. Создалось такое ощущение, будто бы она и не живая вовсе. Молчит, заторможенно моргает и не двигается — точно ли не померла? — Тебе лет то сколько? — наконец вымолвила фармацевт. — Шестнадцать, — растеряно отозвалась Алёна, переминаясь с ноги на ногу. Ей хотелось поскорее уйти отсюда. Компания этой тётки не была приятной, а от запаха, пропитанного медикаментами уже воротило. — С матерью приходи значит. — Что? — с накипающей злостью, довольно громко возмутилась девочка. — На это ведь нет возрастного ограничения. Почему я сама купить не могу?       Женщина показательно фыркнула и отошла от кассы, исчезая из поля зрения Алёны.       Через пару минут она так и не вернулась. Алёна с злостью, негодованием и большим желанием разбить одну из стеклянных витрин вышла на улицу. Лёгкий мороз тут же обжёг щёки и проник под расстегнутую куртку, от чего Алёна вновь поёжилась.       Аптек, которые всё ещё работают поблизости больше не было. До самой ближней идти больше часа, Алёна точно помрёт от холода.       В голове начали вертеться мысли о том, к кому можно обратиться за помощью. Круг таких людей был узок. Очень узок.       О том инциденте знало всего три человека: Оксана, сама Алёна и… Саша. Алёна, конечно ничего ей толком так и не рассказала, но было точно ясно, что она и сама всё поняла.       Вариант идти за помощью к матери отпал мгновенно. На неё, у Алёны была большая обида. Обида гигантских масштабов. А образовалась она в ту злополучную ночь. — Чё с тобой? — интересуется женщина, когда её дочь, заявляется на порог квартиры посреди ночи. В том, что пришла она в такое время ничего необычного нет, но вот внешний вид дочери, заставил её чуть встрепенуться.       Заплаканные глаза мечутся из стороны в сторону. Растерянность не позволила сдвинуться с места и убежать в свою комнату. Алёна стояла в прихожей и опасливо глядела на мать, что так безмятежно сидела на кухне. Она была одна, хоть это радует. Славик смылся сразу после этого, а Сергей, наверное вместе с матерью возвращаться не стал.       Алёне плохо. Очень плохо. Всё тело ноет, а душа буквально разрывается на мелкие частички. Ей хочется с кем-то поговорить. С кем-то, кто точно не побежит звонить в опеку или полицию.       Она решает довериться матери. — Мам, — не громко произносит девочка и на дрожащих ногах плетётся к кухне. Женщина, хоть и пьяна, всё равно чуток ещё мыслит: поведение дочери немного её пугает. А когда Алёна кидается в объятия, вновь начиная рыдать — она и вовсе теряет дар речи. — Он… он меня изнасиловал, — переменно со всхлипами, шепчет Алёна и сильнее прижимается к родительнице. — Кто «он»? — спрашивает женщина, отвечая на цепкие, совсем непривычные объятия. Такой тактильной, Оксана Алёну давно не видела. Оставшиеся «материнские инстинкты» пробудились и внутри женщины затрепыхало беспокойство. Она погладила Алёну по волосам, ожидая конкретики. — Слава, — всхлипнула Алёна и немножко отстранилась, заглядывая в глаза матери.       Женщина мгновенно изменилась в лице. Оно выражало трепет.        Переставая обнимать Алёну, она чуть пошатнулась, отходя назад и упираясь в стул. Взгляд её через пару секунд сделался очень серьёзным и сосредоточенным. — Никому не говори об этом, слышишь? — хрипловато прошептала она и потянулась к открытой пачке Winston’а, которую вероятнее всего забыл кто-то из «гостей». Такие сигареты, мать курила редко. Под непонимающим и ещё более растерянным взглядом дочери, она спокойно закурила, рассматривая её внешний вид.       Алёна ожидала услышать точно не это. Что угодно, но только не это. Неужели, она на его стороне? — Если кому-то скажешь, у него могут быть проблемы, — выдыхая едкий дым в сторону Алёны, дополнила свою и без того обескураживающую речь, женщина. Девочка закашлялась. С негодованием пялясь на мать, она, на грани срыва ушла в свою комнату.       Обессилено скатившись по стенке на пол, она закрыла лицо руками. По щекам опять потекли порядком надоевшие слёзы. Избавляться от них, девушка не стала — а смысл?       Количество обиды и горечи удвоилось. Если не утроилось.       Что значит «у него могут быть проблемы?»?! У него и так они есть — в голове! Ему лечиться надо. И матери заодно вместе с ним. Насиловать детей — не норма. И поддерживать это — тоже не норма. Девианты хуевы.       Остаётся только один вариант. Очень ненадёжный. Саша.              «Нет, ну она ведь сама зарекалась о желании помочь. Вот пусть и поможет, когда просят», — с такой мыслью, Алёна стояла у Сашиной двери, задержав в воздухе руку, не решающуюся постучать.       А на сколько абсурдно вообще это будет выглядеть? Мол, «привет Саш, я тебя избегала кучу дней, а теперь вот явилась, купи мне грёбанный тест на беременность, пожалуйста»? — эта мысль пронеслась в голове Алёны слишком поздно: тогда, когда за заветной дверью послышались шаги и звон ключей. — Привет, — мгновенно выдаёт Швецова, когда перед ней открывается дверь и вид на растрёпанную Александру. — Ты сильно занята? — Здравствуй, — без замедлений отзывается та. — Я свободна. А что? — Помочь сможешь? — Алёна опирается плечом на подъездную стенку и ожидающе смотрит на соседку. — Смотря с чем, — хмыкает Саша и копируя действия младшей, прижимается плечом к дверному косяку. — Купить кое-что надо, — Алёна вздыхает, пытаясь сгруппировать свои мысли и вернуть былую решительность, с которой она стучалась в чёртову дверь. — Тест на беременность. Карга из аптеки не продаёт: мол, маленькая ещё.       Замечая неоднозначный и неуверенный взгляд Саши, Алёне стало максимально некомфортно. — Помоги, пожалуйста. Мне просто больше некого об этом попросить. Только… — тихо говорила Алёна, изучая взглядом грязный пол. На соседку смотреть как-то стыдно. — Только ты об этом знаешь.

***

— Держи, — в руки Алёны прилетает пара голубых пачек с не очень приятным содержимым. Саша не спеша спускается с покрытых тонким слоем снега ступенек аптеки и останавливается рядом с девочкой. — Спасибо, — шепчет в ответ она и поднимает глаза на девушку. — Не за что, — так же тихо говорит Саша. — Задержка, да?       Алёна этого вопроса, честно говоря ожидала. Всю дорогу до этого места они шли молча, что она даже подумала — всё может обойтись без лишних слов. — Да, — выдыхает Алёна. В Саше, она улавливает что-то успокаивающее и по родному ласковое. Хоть она и не знала эту девушку — всё равно нечто такое было. — Мне жаль, что всё так вышло, — неожиданно для обеих, Саша цепко обнимает Алёну. Алёна первые десять секунд слегка протестует, но потом входит во вкус — объятия начинают ей нравится.       Утешительные объятия затягиваются. Обе расслабляются.       А Алёна почему-то именно в этот момент вспоминает всё недавнее дерьмо. Слёзы неконтролируемо вырываются из глаз, что слишком сильно пугает Сашу. Она отстраняется и внимательно смотрит на Алёну, будто бы сейчас сможет разглядеть в ней причину слёз. — Ты… ты чего, Алён? — Всё слишком дерьмово, — вытирая ладонью щёки, всхлипывает девочка. — Я… блять. Я думаю… мне кажется это правда беременность, — вперемешку с плачем, поясняет Алёна. — Я ведь сама ребёнок ещё… куда мне ещё и это? — голубые глаза впиваются в карие. Так, будто бы сейчас те расскажут секрет успешной жизни и решение всех ебучих проблем. — Успокойся, — как-то, даже грубо отрезает Саша и снова заключает Алёну в тёплые объятия. — Ты знаешь, что задержки бывают от стресса?       От Швецовой последовал неразборчивый кивок и громкий всхлип. Кажется, она хотела что-то сказать, но либо не смогла из-за слёз; либо вовсе передумала. Впрочем, сейчас это не так важно. — Ты наверняка очень много переживаешь, так ведь? Ты права, ты ещё ребёнок — такое, — Саша сделала недлинныю паузу, словно давая Алёне время на то, чтобы подумать. — Ребёнку пережить сложно. Я тебя понимаю. — Х-хочешь сказать, это из-за стресса? — Алёна невесело усмехнулась. — Как вариант. Не накручивай себя раньше времени.       Саше её же слова кажутся невероятно нелепыми. Но, что поделать — никто речей для таких случаев не готовил, приходится импровизировать.

***

      Перед тем, как попрощаться, Саша заверяет Алёну в том, что готова помочь в любое время. Алёна ей верит. Теперь, она правда видит в Саше помощь. А может даже и спасение.       Алёна бредёт в ванную, сжимая в руках коробочку синих оттенков и читает то, как правильно пользоваться этим очень и очень неприятным тестом.       Спустя какое-то время, перед ней собирается уже невысокая стопка этих штук, стабильно показывающих одну полосочку. Алёна смотрит на них с большим недоверием.       Из ванны, она выходит уже со спокойной душой и отпустившей её тревогой.       На сашин телефон приходит сообщение, такого содержания: «Всё таки ты была права. Стресс берёт своё». От этого, обеим девушкам легче.

      

Алёна теперь чувствует себя не так одиноко и потеряно, а Саша не так тревожно. Сегодняшний разговор, хоть и не многозначительный, кажется пошёл на пользу.