Девушка, что живёт по соседству

      Путь до больницы Алёна коротает в гордом одиночестве. Сейчас приблизительно восемь утра. У Саши она так и не поспала. Переволновалась за всё на свете и уснуть не смогла. Мама, Саша, странная блондинка — которая с возмущением смылась с сашиной квартиры, как только Алёна там появилась… эта компашка надолго засела в мыслях девочки и не отпускала.       Тревожить Сашу утром, Алёна не хотела. Да и вообще не хотела с ней больше контактировать. Хотя бы сегодня.       Подобие заботы, исходящее от девушки было через край странным. Алёне даже было немного не по себе. Нормально ли то, что совершенно чужой человек оказывает такую большую помощь? А чужой ли Саша человек… Если пораскинуть, то вообще нет. Саша много чего знает об Алёне. Знает то, что к примеру, не знают алёнины друзья и одноклассники; знает об алёниных переживаниях больше, чем родная мать девочки. Действительно ли она — чужой человек?       Алёне непривычно получать помощь за просто так. Всё время кажется, что взамен потребуют что-то другое. То, что она вряд ли сможет сделать.       Ещё настораживала ориентация Саши. Ну… Алёне всё равно было не по себе от этого факта.       Здание больницы выглядит удручающе и максимально неприветливо. Алёна этого места всегда сторонилась. Когда-то в детстве, попала под горячую руку мамы, в следствии чего, провалялась в больницы больше месяца. Постоянно лезла опека, а Алёна лишь успевала придумывать отмазки. Что угодно, лишь бы не попасть в детдом. Тогда каждый день проходил, как на иголках. Так что с тех пор, больница, в голове девочки — не что иное, как чистое зло.       Сонный медицинский персонал с ярым непониманием глазел на девушку. Женщина за стойкой упёрто не хотела пускать Алёну дальше фойе, но после эмоционального рассказа о том, как бедная девочка переживает за свою маму, всё же сдалась, едва ли не пустив слезу.       Алёна влетела в нужную ей палату быстро, но тем не менее тихо. Палата была общей, поэтому нужная ей личность находилась там не одна. Тревожить других больных совсем не хотелось.       Как Алёна узнала из краткого рассказа медсестры — у её мамы было ножевое ранение. Задели какой-то важный орган, но благо, врачи успели спасти ситуацию. Женщина пролежит в больнице месяц или даже больше.       Оксана не спала, чему Алёна немного обрадовалась. Находиться тут попрежнему не хотелось, поэтому девушке надо было убраться отсюда, как можно быстрее.       Она натянуто улыбнулась и последовала к больничной койке в конце палаты. — Привет, мам, — прошептала Алёна, останавливаясь возле женщины. — Ты как? — Нормально, — совершенно равнодушно, ответила та. Даже не поздоровалась. Алёна чувствует, как в ней закипает обида и горечь. — Ты с милицией общалась?       Алёна отрицательно качает головой. Закусывает губу, подавляя в себе желание сказать, что милиция — уже не милиция лет так семь. — А ты? — Нет, — качает головой из стороны в сторону, не поднимая на дочь взгляда. Алёне от этого, почему-то очень обидно. — Ты только не говори им ничего, слышишь? Никому ничего не говори. Только попробуй, — женщина поднимает голову и впивается в девочку холодным, диким взглядом. — Что? — отрешённо произносит Алёна. В голосе читается явное непонимание. — Да там целое преступление произошло! И всё из-за твоих дружков. Ты их защищаешь?       Ладонь девочки сжимается в кулак. Она готова вот-вот расплакаться, от нахлынувших воспоминаний. Вспоминается недавняя ночь, а за ней и другие деяния тех личностей. В голове возникло изображение мрачной комнаты и противная ухмылка гнусного мужчины. Вспоминалась та боль и девушка, даже кажется почувствовала её. От этого она свела ноги, аккуратно поглаживая их рукой. — Делай, как я тебя сказала, мелочь, — процедила Оксана. — Взболтнёшь хоть что-то — я тебя лично убью, поняла?       Окончательно сломавшись, Алёна выбежала из палаты. Контролировать эмоции, она уже была не в силах.       В коридоре, девочка наткнулась на мужчину в полицейской форме. Она точно знала, куда он направляется. Из принципа даже хотелось остановить его и рассказать всё, как было, но вовремя пришедшее благоразумие не позволило это сделать.       Алёне было невыносимо плохо. Идя по улице, она даже всерьёз задумалась над самоубийством.       Она не хотела, чтобы всё обрывалось. Не хотела, но и не знала, как дальше жить. Не знала куда двигаться. Не знала элементарно того, где ей ночевать.       Жить в страхе уже надоело. Даже не то, чтобы надоело… девочка просто не выдерживает. Чувствует, что ломается. Все прежние ценности стали ей не интересны. Одинокий альбом не трогали уже месяц. Стен художественной школы, Алёна не видела больше двух недель. А ведь раньше — это было её смыслом.       Алёна вернулась домой. Узнав у соседки, что полиция приходила ночью, она в принципе, была спокойна. Значит можно не волнуясь, побыть дома… Квартиру не опечатывали, чему девушка была искренне рада.       Внутри творился хаос. Потемневшая кровь на полу коридора, разбросанные вещи. Алёна грустно хмыкнула, обходя место происшествия на носочках. Первой мыслью было прибраться, но, Алёна осознала, что неимоверно хочет спать. Поэтому, она обессилено легла на кровать в своей комнате и почти тут же заснула.       Проснулась ближе к вечеру. Если бы не настойчивый звонок телефона, она бы, наверное спала дальше.       На экране смартфона высвечивался контакт Саши. Алёна хотела проигнорировать вызов, но всё же одумалась и решила, что это будет эгоистично. Саша наверняка волнуется, она ведь не сказала ей ни слова о своём уходе… — Да? — устало протянуло Алёна. — Привет… С тобой всё хорошо? — голос девушки чуть дрожал, но в силу свой сонливости, Алёна этого не заметила. — Со мной? — прошептала Алёна, вдумываясь в смысл сказанного. — Всё прекрасно. Ты как? — За тебя волнуюсь. Ты была у мамы? — Ага, — хмыкнула Алёна, с грустью отворачиваясь к стенке. — Лучше бы не ходила.       Девочка и вправду была совсем не рада тому, что встретилась с матерью. От её слов было до сих пор неприятно. Все надежды на то, что где-то там, в глубине души, Оксана всё же питает какие-то чувства к дочери — испарились в сегодняшний день, болезненными осадком залегая в глубине души. — Алёна? — вторила Саша, на что получила тихое «А?» и длительное молчание. — Я через полчаса освобожусь и зайду к тебе, ладно? Поговорим. — Не… — Алён, пожалуйста. — Ладно, — сдаваясь, вздохнула Швецова и отключилась.

***

      Резкие стуки в дверь заставляют Алёну встрепенуться. Она неуверенно бредёт в коридор — где теперь, кстати было намного чище, — и настороженно смотрит в глазок. Видит светловолосую макушку и торопится провернуть ключи в замочной скважине. — Привет, — Алёна проскользнула в подъезд, тут же закрывая дверь. Неловко улыбнувшись, она придвинулась к Саше. — К себе не приглашаю, так как там пиздец.       Саша понимающе кивнула, решив не вытягивать подробностей насчёт этого. Цель её разговора, в принципе, была совсем другой. — Что с мамой? — Ножевое, — девочка пожала плечами, словно в этом не было ничего необычного. Она обошла недоумевающую соседку и уселась на пол, просунув ноги между прутьями, ограждающими лестницу. Покачивая ногами, она прислонилась лбом к всё тем же прутьям, заворожённо смотря на уводящие всё ниже, и ниже ступеньки. — Серьёзное? — старшая присела на ступени, позади Алёны. — Типа того. Прооперировали. Медсестра сказала, что она месяц-другой восстанавливаться будет. — А ты? — А что я? — удивилась Алёна, отвлекаясь от разглядывания давно знакомого подъезда. — Ты где будешь? Ну… мама болеет, а на сколько я знаю других родственников у тебя нет, — как-то неуверенно и словно боясь кого-то спугнуть, проговорила девушка. — Одна поживу. Как всегда делала, в общем. — Нет, подожди… Так нельзя ведь, — Саша отвела взгляд в сторону. На какое-то время замолчала, зарываясь в свои мысли. — Поживи у меня. Пока мама не вернётся. — А та блондинка против не будет? — в голосе Алёны проскользнула доля издёвки. — А та блондинка вряд ли ещё тут появится, — вздохнула Саша. — Так ты согласна? — А ты ведь не отстанешь? — на это, светловолосая кивнула, позволяя себя улыбнуться краем губ. — Тогда согласна.