Девушка, что живёт по соседству

      Алёна с большим любопытством разглядывает сашину кухню. Сама Саша, мельтешит возле плиты, то и дело неловко переминаясь с ноги на ногу.       На стене висит копия Ван Гоговской «Звёздной ночи». Алёна улыбается краем губ и шмыгает носом. — Сама рисовала? — интересуется она, на миг отвлекая старшую от готовки. — Ага, — быстро отзывается та и снова всецело отдаётся прежнему занятию. — Красиво, — протягивает она. — Я тоже Винсента люблю, — вздохнула Алёна, поняв, что дальнейший диалог вряд ли состоится.       На подоконнике лежит деревянная палитра испачканная в, вроде как, масляных красках. Рядом стоит бутылка Уайт-Спирита. Алёна сопоставляет всё это в голове и думает, что должно быть, Саша собирается отмыть палитру, но руки всё никак не доходят. Девочке была очень знакома эта ситуация.       Она снова хочет спросить про это, но решает всё же помолчать. Ей, на самом деле, было очень интересно говорить с кем-то о искусстве. Саша была в её глазах очень хорошим собеседником для этого.       На другом конце подоконника стоит какой-то фиолетовый цветок.       Цветок.       Алёну тут же осеняет и она протягивает долгое, истошное «блять». — Ты чего? — Саша вопросительно смотрит на девочку. — Да… да так, ничего, — несвязно бурчит Алёна, скатываясь по стулу прямиком под стол.       Как же она могла забыть про свой цветочек… точно такой же, как и у Саши. Нежно-фиолетовый.       Она ведь так и не пересадила его. Наверняка он давным-давно завял.       Саша ставит перед алёниным местом тарелку с омлетом и какими-то овощами, заставляя ту вынырнуть из пучины своих мыслей и отчаяния — то есть, из под стола. — Точно всё нормально? — Александра косится на младшую, недоверчиво поведя плечами. — Нет. Но я тебе не объясню, потому что — это глупо, — Алёна утыкается в свою тарелку, делая вид, что жареная морковка очень её интересует. — Ладно, — соглашается Саша, решая не наседать на девочку.       Через какое-то время, Алёна умчалась, оставляя тарелку почти не тронутой. Она сказала Саше, что вдруг появились какие-то неотложные дела, но на самом же деле, пошла она в свою квартиру. Забытый всеми цветочек упорно не хотел покидать её мысли.       Алёна прошла в глубь квартиры, отчего-то разглядывая каждый её сантиметр. Два дня отсутствия смущали её, заставляя чувствовать некую вину. Она определённо любила свой дом, не смотря на то, что всё травмирующее произошло именно здесь. А теперь… теперь она всё бросила. Ей казалось это, от части, неправильным.       На кухне, цветок, как и ожидалось стоял завядшим. Листья опустились, а лепестки опали. Алёна печально шмыгнула носом, беря в руки белый горшочек. — Прости, — виновато прошептала она. — Так много навалилось… я совсем забыла про тебя. Я не хотела, правда…       Алёна больно закусила губу, чувствуя, как к горлу подкатывают слёзы. А вместе с комом слёз, подкатывали и все воспоминания. Они приходило снова и снова. Обидно было за всё на свете. За беззащитное растение, некогда до безумия любимое Алёной; за мать, за то, что кого-то она свернула не туда; за то, что теперь отдуваться за всё приходится Алёне в одиночку. Она чувствовала себя как никогда одиноко. Так, словно в этом мире она совсем одна.

Хотелось просто быть любимой и знать, что хоть кому-то она нужна.

      Алёна поставила истощённое растение на прежнее место и последовала к комнате матери. Что-то манило её туда. Желание вспомнить нечто хорошее, может? Она сама, в прочем, не знала.       В комнате царил точно такой же бардак, как и вчера по всей квартире. Только там девочка убралась, а сюда из принципа заходить тогда не стала.       На заваленном мусором комоде, стояла пара рамочек с фотографиями. В первой была фотография маленькой Алёны: может, на тот момент ей было лет пять или шесть. Девушка позволила себе улыбнуться уголком губ, проводят ладонью по краю рамки.       А во второй рамочке , была фотография, ранящая Алёну в самое сердце. Изображения её полной семьи. Этой фотографии больше десяти лет, но Алёна точно помнит, что тогда всё было хорошо. Мама, папа и она. И преград, в виде дурно пахнущих жидкостей между ними не было. Самая обычная семья… такая, о которой сейчас Алёна может только мечтать.       Глаза окончательно намокли. Ресницы слиплись, не позволяя чётко видеть предметы перед собой.       Алёна вдруг дёрнулась, резко смахивая солёную жидкость с глаз. Осознание, что плачет она в последнее время слишком уж много будто бы ударило её под дых. Это заставило её собраться с мыслями и словно ошпаренной, вылететь из треклятой квартиры.       С Сашей контактировать не хотелось. В школе уроков сегодня не было из-за то ли санобработок, то ли каких-то собраний. Выходило, что единственным местом, где Алёна будет чувствовать себя более менее спокойно — была улица.       Во дворе, на печальной площадке сидела компания знакомых ребят. Алёна сразу же обратила на них внимание. Они, в принципе, тоже в стороне не остались. И, так получилось, что через пару минут Алёна сидела в их кругу. В руке была бутылка невнушительного пива, а в голове пустота. Пустота, которая побуждала на глупые, неразумные действия.

***

      К вечеру, а точнее, часам к одиннадцати ночи, Саша почти сошла с ума. На телефоне Алёны было миллион пропущенных, а баночка валерьянки из аптечки, опустошилась почти до самого дна.       Лишь ближе к двенадцати в подъезде послышались еле уловимые, шаткие шорохи. Означали они либо то, что в подъезд пришёл заблудший, большой кот, либо то, что вернулась точно такая же — заблудшая Алёна.       Правдой оказался, к счастью (или к сожалению) второй вариант. — Ты… нахеракалась, чтоли? — первое, что вылетело из уст Саши при виде шатающейся Алёны. — Я? Не-е-ет. — Алён, ну зачем?       Алёна попыталась втихую прошмыгнуть к временно своей комнате, но Саша вовремя ухватилась за капюшон её толстовки, не позволяя вновь сбежать от разговора. Ну, или последствий своих деяний. — Сколько ты выпила? — Я не… не пила. — Сколько, спрашиваю. — Две или три бутылки пива… — сдалась Алёна. — Фиаско, девочка моя, это фиаско! Идёшь по стопам родителей?       От этой фразы Алёна в миг стушевалась, обидчиво поднимая глаза на старшую. — Извини, — тут же осеклась Саша, поняв, что даже и не знает всей ситуации, и приплетать больную тему — совсем не правильно. — Можно я пойду? — Куда? Трезветь сейчас будем.       Алёна непонимающе выгнула брови, наблюдая за задумчивым лицом девушки. Поняла она всё, только тогда, когда её пихнули в сторону ванной комнаты. Жалобно поскулив пару минут, она затихла отдаваясь в руки Саше. — Нет, нет, нет… Не надо, — забормотала Алёна, когда руки старшей дотянулись до ширинки джинс. В этом, ничего интимного конечно не было; не было какого-то сексуального позыва. Просто, вроде как, принятые нормы… — Тебя прям в одежде водой поливать? — Не надо поливать вообще. Я сама. Пожалуйста… — внезапный страх перед Сашей окутал девочку с ног до головы. Хрупкое доверие вмиг испарилось. — Ладно. Но я здесь побуду. — Но… — Без «но», Алёна. Ты хоть знаешь, как такое количество алкоголя может на детском организме сказаться? Тебе если плохо станет, я один фиг об этом сразу узнаю.       Алёне больше ничего не оставалось, кроме как просто задвинуть голубую шторку в ванной и надеяться что Саша будет получше всех остальных и всё, в прочем будет хорошо.       Лишь на десятую минуту стояния под ледяной водой, Алёна пришла в себя и осознала, что всё очень и очень плохо.       Осознала, что, то общение, которое они понемногу налаживали с Сашей, теперь разбито в дребезги.       Осознала, что все беды, в конце концов, происходят из-за неё самой. — Саша… Можно я вскроюсь?

***

— Помирать передумала, надеюсь? — перед Алёной поставили уже третью по счёту кружку с чаем. От него уже воротило, но Саша продолжала упорно вливать его в девочку, чтобы добиться идеальной трезвости. — Если ты не перестанешь спаивать меня чаем — не передумаю. — Поняла, — хмыкнула она и отодвинула чашку в сторону. Села напротив собеседницы, сверля пронизывающим взглядом. — Может, тогда проясним ситуацию? Что у тебя случилось?       Алёна чересчур драматично вздохнула и отвела глаза к окну. Она и сама толком не знала, что у неё случилось. Вроде, всё как обычно… по привычному плохо. Просто сейчас что-то её сломило и заставило накидаться в хлам. Даже не смотря на неприязнь к алкоголю в общем. — Я рушусь, Саш. — Прекрасно тебя понимаю. Понимаю каждое твоё чувство и эмоцию. Но, скажи, зачем, зачем ты схватилась за спиртное? — Многим ведь от этого лучше. Я подумала, может тоже смогу забыться…       Саша не нашла, что на это ответить. Пыталась, но не нашла. — Но, я больше так не буду. Это ужасно.       Саша поняла, что это крайность. Что бездействовать точно больше нельзя.       Она поможет Алёне.       Поможет любой ценой.