Девушка, что живёт по соседству

      Спустя неделю, Алёна наконец привыкает к новым условиям жизни. Привыкает к небольшой заботе, привыкает к постоянному спокойствию. В душе зарождается небольшой огонёк надежды на счастье.              В городе началась предновогодняя суета. Куда не глянь — везде огоньки. Красные, жёлтые, голубые… всё так позитивно. Алёну всё это раздражает. Гложет чувство, что что-то вот-вот случится. А вся эта общая радость совсем не к месту.       Сегодняшний вечер особенно раздражающий. В художественной школе началась суматоха насчёт Новогодней выставки.       Из родного здания, Алёна вываливается с большой радостью и счастьем, что учебное время закончилось.       С хорошим настроением бредя по тёмным улочкам, она размышляла о Саше. О том, насколько долго продлится её терпение. Как никак, она ведёт себя, как самая настоящая мамочка.              У дома девочка останавливается. Снова решает посидеть на заманивающих к себе качелях и понаблюдать за жизнью двора.       Алёна смотрит на безмятежную жизнь людей недолго. Вечно спешащие куда-то взрослые и расстроенно заходящие в свои подъезды дети, быстро ей наскучили. Она закурила, угрюмо уставившись в одну точку.       Хлопок металлической подъездной двери, заставляет девочку вздрогнуть и опомнится. Она смотрит на свой подъезд и замечает Сашу. Та остановилась на крыльце. Пинает что-то небольшое ногами, попутно разговаривая с кем-то по телефону.       Через пару минут к подъезду приходит девушка, силуэт которой до боли знаком Алёне. Она останавливается рядом с Сашей и неожиданно для Алёны, целует. Та и не возражает. Она затягивет девушку внутрь и дверь снова громко хлопает.       Алёна с отвращением и нелепой ревностью отворачивается, обидчиво шмыгая носом. Глаза непроизвольно заслезились, чего Алёна сама испугалась и в спешке вытерла глаза холодной ладонью. — Да что с тобой не так? — прошептала она, с силой сжимая ладони в кулаки. Ногти впились в кожу, вызывая ноющую боль.       Спустя час, белокурая девушка вышла из подъезда, но уже в гордом одиночестве. Алёна проводила её испепеляющим взглядом до самого конца двора и слезла с качели.       Окна в сашиной квартире теперь тоже не выглядели дружелюбно.       Телефон в кармане куртки завибрировал и Алёна с раздражением фыркнула. Кто именно звонит, догадаться совсем не сложно. — Привет. У тебя всё нормально? — всё ещё окутанная глупой ревностью Алёна, сочла голос Саши донельзя противным. — Всё прекрасно. — И по этому ты полчаса просидела на ледяных качелях, скурив четыре сигареты? — Три, — поправила Алёна, вновь уставившись на окна Саши. Она ожидала увидеть в них силуэт девушки, но те, на удивлением, пустовали. — Всё равно много. — Кого ебёт вообще?       Алёна отключилась и предчувствуя тучу новых звонков, направилась к подъезду.       Почему-то ей кажется, что Саша теряет интерес. Интерес к Алёне.       Хотя девочка и сама упёрто отказывалась от заботы и сашиного внимания, чувствовать это всё равно хотелось. Хотелось, но Алёна упрямо это отрицала. Боролась сама с собой. — Добрый вечер, Александра Олеговна! Бурный вечерок? — Алёна пролезает под рукой Саши, перегораживающей путь в квартиру. — А у тебя — депрессия?       Самонадеянная ухмылка пропадает с лица Алёны. Она смотрит на Сашу, которая сейчас, почему-то выглядит ещё выше, чем была ранее. Её руки сложены на груди, брови вопросительно вскинуты, а губы превратились в тонкую полосочку, не предвещающую ничего хорошего. — Что с тобой? — с опаской спрашивает Алёна и делает пару шагов назад. — А с тобой? — Можно не отвечать? — Нельзя.       Запуганный вид Алёны, заставляет Сашу спокойно выдохнуть. Руки опускаются, сползают до задних карманов джинс и она пару раз переминается с ноги на ногу. — Пойди мне навстречу, — как-то, даже жалобно, попросила Саша. — Скажи, что происходит. Скажи, что ты чувствуешь. Пойми наконец, что я не враг.        От волнения, Алёна не находила слов для подобающего ответа. Снова и снова открывала рот, как рыбка под водой, но в итоге так ничего и не говорила. — Я… — снова начала она и вдруг закашлялась. Кашель продолжался чересчур долго и девочка замешкалась, рыская руками по карманам.       Следующую минуту, Саша наблюдала, как Алёна пыталась отдышаться, держа в руках ингалятор. — У тебя, блять, астма?       Алёна подняла слезящиеся глаза на девушку и соглашаясь, кивнула. Сжимая пальцами ингалятор, она прислонилась к стенке. Отчаянно зажмурившись, девочка скатилась на пол. — Е-ба-ну-ться, — по слогам проговорила Саша, садясь рядом с Алёной. Она села настолько близко, что их бёдра соприкоснулись. От этого вторая испуганно дёрнулась и чуть отодвинулась. — Извини, — отрешённо прошептала Алёна. Взгляд голубых глаз заметался по коридору так, будто бы в нём таился секретный рычаг, посильный избавиться от напряжения, висящего между девушками. — Чудо-ребёнок, — тон Саши совсем поменялся. В нём слышалась искренняя доброта, селящая спокойствие. Её руки потянулись к содрогающемуся телу Алёны и притянули девочку ближе к себе.       Алёна прижалась к девушке, кладя голову на её грудь. Она беззвучно плакала и из уст лишь изредка выскальзывало потерянное «прости». Саша понимала, что отчитывать её и что-либо говорить сейчас не стоит. Единственное, в чём нуждалась Алёна в данный момент — это в поддержке. — Алён, девочка моя, ну, давай, успокаивайся, — прошептала Саша, ласково перебирая пальцами прядки алёниных волос.       Алёна улыбнулась краем губ. «Девочка моя»… Такое она слышит от Саши не впервые. Так мило и по особенному тепло. Алёна наконец принимает тот факт, что это ей нравится. Даже очень. — Расскажи про своё детство, — внезапно попросила Алёна. — Помнишь, ты говорила, что мы похожи? Мне интересно насколько.       Саша замерла. В напрягающей тишине было слышно, как она нервно сглотнула. — Я всё детство с отцом жила. Матери в лицо не знаю, — было понятно, что Саша говорит с трудом. Голос то и дело подрагивал. — Он пил не просыхая. А я была предоставлена сама себе. Старалась не попадаться ему на глаза — ночевала у подруг, в подъездах, на улице. Если я оказывалась рядом с ним, пока он был пьян в стельку — меня либо били, либо… — девушка замолчала и вновь шумно сглотнула. — Когда это случилось в первый раз? — Мне было тринадцать.       Сердце Алёны больно кольнуло. Она сильнее прижалась к старшей, в поддерживающем жесте, гладя её по плечу. — В шестнадцать я попыталась сбежать. Потерпела фиаско, — девушка безрадостно усмехнулась. — Потом отец избил меня до такой степени, что я провалялась в больнице больше месяца.       Глаза Алёны заполнялись слезами всё больше и больше. Она уже миллион раз пожалела, что вообще спросила об этом. — Меня в своё время очень спасало рисование. И музыка, — Саша снова начала перебирать алёнины волосы. — Потом это «спасение» стало смыслом моей жизни. — Да… мы с тобой и правда похожи, Саш.       Пара минут прошла в неловком молчании. Алёна чуть засуетилась, обдумав и сочтя их близость непозволительной.       Рука старшей скользнула к карману джинс Алёны, когда та начала вставать. Через мгновение, в её руке оказалась пачка алёниных сигарет. — Извини, детка, но астма — это не шутки.       Алёна улыбнулась, но спорить не стала. Рушить восстановившиеся отношения не хотелось от слова «совсем».