Девушка, что живёт по соседству

— Алёна… — Маша с любопытством тыкает пальцем в плечо Швецовой. Та вздрагивает, выпрямляется и вопросительно, совсем ничего не соображая смотрит на подругу. — Что случилось? — Ничего… ты уснула просто.       Алёна закатывает глаза и вновь зарывается носом в сложённые на парте руки. — Ты совсем не спишь по ночам? Что у тебя дома такого происходит вообще?       Вводить Непорожнюю в курс дела, Алёна не собиралась. Мало кто знал о её семейных обстоятельствах. Точнее, вообще никто не знал. И стоило продолжать поддерживать миф идеальной девочки дальше. Чтобы смутных вопросов не возникало ни у единого человека в алёнином окружении.       За ту долю минуты, что Маша ждала ответа, Алёне пришлось напрячь сонный мозг и выдать хотя бы одну приемлемую отмазку. — Рисовала ночью, — хмыкнула Алёна, странно оживившись. — Да, рисовала…       Она улыбнулась краем губ и отвернулась к стене. Маша завела песню о нравоучениях. Ее голос ушёл на дальний план, точно так же, как и звонкий голос учительницы. Как гул класса, как ветер за окном, как шелест тетрадных листов. На дальний план ушло всё. Алёна осталась наедине с мыслями. И белой, напрягающей стеной.       Катится всё вновь вниз по наклонной. Вернуть всё как было теперь вряд ли получится. Вряд ли выйдет снова видится с Сашей. Всё как было осенью. До того случая; до того, как Саша решила без спроса ворваться в алёнину жизнь.       Не смотря на всю нескончаемую благодарность Саше, Алёна была бы рада, если бы та так и оставалась для неё «странной соседкой-лесбиянкой, котороя водит домой глупых блондинок». Да, определённо. Тогда бы на Алёну не смотрели косые взгляды. Тогда бы Алёну не преследовали странные мысли.              Саша — бесспорно положительной герой. Не антагонист и не антигерой. Саша — наверное, самый лучший человек, который когда-либо встречался на алёнином жизненном пути. Без всякого сомнения, она прекрасна.       Потому и не вписывается в алёнину жизнь.       Она — представитель идиллии (На данный момент). А Алёна — та, кто способна это разрушить.       Если взглянуть со стороны, то Саша и Алёна — два совершенно одинаковых человека. Просто одна из них сумела выкарабкаться. А у второй вряд ли получится.       Алёна ощущала это. Как и то, как Саша горела желанием помочь.       Алёна знала, что ничего не выйдет.       Саша выбралась из той пучины совсем недавно.       Двоих она не потянет.       Алёна хочет для Саши лучшего. — Швецова! — Алёна вздрагивает. Заканчивает свидание со стеной и поворачивается лицом к источнику звука. Видит перед собой грозное лицо учительницы. Желает отвернуться обратно. — Подушку принести может? — Извините, Мария Васильевна, — выпрямив спину, пискнула Алёна. Женщина удовлетворенно (мерзко) улыбнулась и вернулась к объяснению параграфа. — А я тебе говорила, — сочувственно хмыкнула Непорожняя и чтобы не попасть под горячую руку, уставилась в тетрадь.

***

      На улице разгар января. Новый год прошёл, а какая-то суета до сих пор присутствовала. Алёну не могло это не расстраивать.       Нравились лишь оставшиеся, золотистые гирляндочки, что висели чуть ли не в каждом окне дома, мимо которого она шла до художки. Они были красивыми, не смотря на то, что совсем не вписывались в угрюмость улицы.       Сегодня художка, к великому удивлению, такая же обычная. Такая же, как и раньше. Не преувеличено-угрюмая, не преувеличено-позитивная. Совсем обычная. Алёна влетает внутрь не с былой эйфорией и аддикцией. И не со страхом нарваться на Сашу или кого похуже. Совсем без эмоций и чувств.       Плечо оттягивает тяжёлая сумка. Незаживающий отчего-то, ожог на ладони почему-то засаднил. Глаза слепит яркий свет ламп.       Алёна замерла на лестничном пролёте. Между вторым и третьим этажом. Задумалась, обдумывая каждую вещь, причиняющую в данный момент дискомфорт. — Нет, Кирилл. Пока всё до единой работы не сдашь — аттестации не жди, — на лестницу вышла та, кого Алёна не была готова встретить прямо сейчас. Саша…       За ней тащился четвероклассник. После её пламенной речи он насупился и продолжать преследование, к большому алёниному сожалению, не стал.       Вид Саши был уставшим. Потрёпанным, требовавшим тёплой ванны и долгого сна. Рубашка её была помятой, чуть неопрятно торчала из под свитера. В одной руке куча кистей, в другой, немного трясущейся, папка бумаг. Всё это отчётливо указывало на то, что Саша всецело погружена в работу.       Саша прошло мимо, странно покосившись на девочку. Перед выходом в коридор замерла, задержав ладонь над дверной ручкой. — Даже не поздороваешься? — с чувствующейся обидой в голосе, спросила Саша.       Алёна отмерла, вздрогнув и взглянув на девушку. Стало стыдно. — Здравствуй. Задумалась, извини, — Алёна поёжилась. — Извините.       Девочка последний раз посмотрела на преподавательницу, поджала в тонкую нить губы, и скрылась за дверьми третьего этажа.       Первым уроком стояла История искусств. Интересно, познавательно, но Алёну на ней вечно клонило в сон. Перед входом в кабинет, она помялась с ноги на ногу, стараясь настроить себя на продуктивность.       За Историей следовала станковая композиция, а за композицией живопись. Именно её, Алёна ожидала с большим трепетом.       По окончанию урока, кабинет покинули все до единого. Все, кроме Алёны. Она осталась один на один на преподавательницей живописи и по совместительству классной руководительницей. Алёна вела себе настолько тихо и скованно, что женщина даже не сразу заметила её присутствие, думая, что все ученики давным-давно покинули аудиторию. — Ты что-то хотела, Алён? — Ирина Анатольевна, я… хотела спросить. Могли бы Вы передать Александре Олеговне, что вечерники, я больше не буду посещать?       Не менее уставшая учительница, подавила в себе желание, сказать Алёне разбираться самой. Раз та обратилась к ней — значит имеется причина. Раз имеется причина, то Алёна пойдёт до конца. Тратить время на споры с девочкой не хотелось от слова «совсем».       Она беспрекословно согласилась, отправляя Алёну, с более менее спокойной душой, домой.       Выйдя из здания, Алёну бросило в дрожь. Мандраж окутал её с ног до головы. Казалось, будто бы что-то сегодня случится. Непонятно что именно, где и когда. Но случится.       Не дома. Нет. Виной волнения была не синька.       Не на улице. Сегодня город Алёну не пугал.       Казалось, что именно сегодня, она получит реакцию Саши. Та будет не положительной. И не нейтральной. А отрицательной и страшной.       Сегодня Алёна страшилась Саши.

***

      С самого первого этажа, в подъезде слышится ругань. Эхом разносится по каменным стенам. Искажает голоса.       Но, несмотря на это, Алёна с точностью в сто процентов, уверенна, что вся шумиха из её квартиры.       И не ошибается. С самого порога, в неё прилетает половина стеклянной бутылки. Целились не в неё, конечно, но обстоятельства сами разложили всё по собственным полочкам.       Алёна не пугается. Не прокручивает в голове варианты того, что осколки могли сильно ей навредить. Не думает о происходящем в квартире. Совсем бесчувственно проскальзывает к своей комнате и по-привычной схеме, закрывается.       Всё снова так, как раньше. Разве не этого ты хотела, Алёночка?       Не отпускающий трепет, заставляет мониторить все чаты с Сашей не переставая. В голове только Саша. Сашасашасашасаша.       Алёна чувствует себя предателем. Чувствует себя неблагодарной по отношению к Саше. Саша совсем не заслуживает игнорирования, которое исходило от Алёны последнюю неделю. Саша этого не достойна. Алёна может и достойна. Но не Саша.       В квартире снова что-то разбилось. Алёна вышла в коридор и прошмыгнула назад в подъезд. Намного безопасней отсидеться в нём.       Ты просто хочешь увидеть Сашу, хватит себе врать.       Глупо было поджигать все мосты, а потом надеется… а на что ты надеешься, собственно? — Ни на что, — неизвестному голосу из головы, Алёна зачем-то отвечала вслух. Попутно озиралась по сторонам, беспокоясь о потенциальной встрече с Сашей. — Просто хочу убедиться, что с ней всё хорошо.       Думаешь, сделает что-то с собой из-за тебя? Не слишком ли самонадеянно? — Нет. Вовсе нет, — выдохнула Алёна, доставая из кармана сигареты. — Перестань вообще. Хватит. Пожалуйста.       Быть может, ты влюбилась? — Заткнись.       И голос действительно замолк. В голове стало совсем пусто. Не осталось ни тайного жителя, ни плодородной почвы для размышлений.       Запах сигаретного дыма заполнил весь этаж. Алёна заворожённо смотрела на тлеющую никотиновую палочку, изредка переводя взгляд на ожог на руке. Это. Было. Больно.       Подъезд возбужденно заголосил. Подъездная дверь то и дело хлопала, занося внутрь топот. Люди, безмятежно возвращавшиеся после рабочего дня, проходило мимо Алёны, лишь сочувственно вздыхая. Даже ворчливая тётя Маша не сказала ничего про дым сигарет. Всем всё равно.       Алёна смотрела на каждого прохожего. Пристально, не оставляя без своего внимания не единого человека. Выискивала среди них Сашу.       Она точно была уверена, что девушка ещё не дома. Ещё в художке, Алёна выпытала у вахтёрши, что Саша заканчивает в десять вечера.       Время на часах, как раз, почти доходило до этих чисел.       Саша вернулась через полчаса. Какая-то, до ужаса печальная и расстроенная. По крайней мере, выражение её лица говорило именно об этом.       Она остановилась, едва зайдя на этаж. Долго смотрела на Алёну.( А Алёна, точно также смотрела на неё ). И молчала. Создавая тишину, во всю кричащую о разочаровании.       В конечном итоге она, кажется, сдалась и прошла к своей квартире. Вставив ключ в замочную скважину, снова замерла. — Почему ты сама не зашла? — спросила она, не оборачиваясь. В голосе слышалась печаль, из-за которой Алёне хотелось провалиться сквозь землю.       Алёна молча опустила взгляд в пол. — А игнорируешь почему? Я… сказала что-то не то? Или сделала может?       Алёна подавляла в себе желание подойти. Подойти, обнять и разреветься. Нельзя, Алён, нельзя… — Ладно, — раздалось два характерных щелчка и Саша скрылась в квартире.       Получила того, чего хотела? — Вполне, — Алёна поднялась на ноги, подходя к своей квартире.