Девушка, что живёт по соседству

      Ночь — время суток всегда необычное. Особенно для Алёны.       Ночью за ней по пятам гонится страх. Даже когда весомых на то причин не имеется.        Ночью, особенно теперь, Алёна не спит.        Как и сегодня. В квартире тихо. И темно. Под закрытой дверью полосок света, к счастью и везению, не видно.        Тихо и спокойно. Спокойно и страшно. Это ощущается, как затишье перед ужасной бурей. Тишина. Она омерзительна, пронизывает до кончиков пальцев и противореча самой себе, кричит об опасности.       

Ти-ши-на.

      Настолько тихо, что в ушах, как бы это странно не казалось, стоит пронзительный звон. Он держит Алёну в диком страхе, заставляя маленькое сердечко разрываться в бешеном ритме. Держит в страхе и потому, не даёт сомкнуть глаз.       Алёна слоняется по своей комнате. Ходит по квадрату, в целях найти успокоение. От стены к стене, от стены к окну… у окна останавливается, заглядывает во двор, снова разворачивается — снова идёт к стене. И маршрут не меняется. Долгими часами остаётся таким. Остаётся таким, пока Алёна не цепляется во дворе за знакомый силуэт.       Саша. Хорошая, добрая Саша. Положительный герой, мы ведь помним?       Алёне больно смотреть на неё. Но зачем-то, она продолжает. Страх утихает и она озираясь по сторонам, забирается на высокий подоконник.       Саша сидит на заснеженной скамейке. Прямо под фонарным столбом, чётко её освещающим.       Совсем одна.       Она водит ногой по заваленному снегом асфальту, задумчиво вглядываясь в площадку.       Алёна начинает тревожиться, осознавая, что Саша одна, ночью, в их то районе. Окно хоть и было закрыто, пропускало через себя пьяные смешки с улицы. Совсем близко.       Совсем близко с Сашей.       Прекрати волноваться. Ты забыла, сколько раз сама ночевала на том же самом месте? Живая вот, не тронул никто.       Голос в голове несомненно был прав. Но, Алёна это опровергала раз за разом.       Я — это я. Я другой породы. А Саша… Саша, она не достойна этого.       Голос затихал и Алёна оставалась одна. Сидела на холодном подоконнике, понуро глядя на такую же одинокую Сашу. Может стоит спуститься?       Нет, не стоит. Не находишь это странным?       Находит. Действительно, после всего содеянного, выходить на прежний контакт будет странно. Да и не то, чтобы странно, скорее неправильно. Если сжигать мосты — то сжигать с концами.       В реале, мосты сожжены. А пепел от них, засел глубоко в мыслях.       Мысли о Саше были самыми частыми. И каждый раз они приносили много боли, как и моральной, так и физической. С каждой новой мыслью, все ранки на теле саднили. Напоминали о своём происхождении.       В последнее время, ран было много. Самых разных. Ожоги, синяки, ссадины. Они рассыпались по всему телу девочки. И ни одна из них, не была сделана ею самой.       Мучительницей всегда оказывалась мама. А причина для издевательств всегда оставалась одна. Подозрение в — если цитировать, — «лесбийстве».       И больше всего, Алёна тревожилась не за себя. Сашу часто приплетали к этим беспочвенным подозрениям. Каждая новая рана заставляла думать о том, что на алёнином месте когда-то может очутиться и Саша. Она чувствовала весь ужас этой боли. Чувствовала и искренне не желала, чтобы его ощутила Саша.       Порой Алёне казалось, что сама Саша, потеряла к ней интерес окончательно. Но от старшей часто приходили сообщения с расспросами, всё ли у Швецовой в норме. Лишь это удерживало Алёну от несуразных, глупых действий.       Лишь это, вдалбливало в неё осознание того, что кто-то за неё переживает.       Лишь это, не позволяло закончить весь кошмар происходящего.       Лишь это.       «Саша точно расстроится», — лишь эти мысли удерживали Алёну от неблагих решений и действий.

***

      Да. Да, да, да, да. Мерзкий голос был прав. Я. Люблю. Сашу.       Алёна больше не отрицала этого. Не было на то причин. Раньше она не чувствовала такого к Саше. А теперь всё поменялось.       Такой любовью она не любила никого. Такой, от которой мысли кишат лишь обьектом обожания. Такой, которой она не испытала ещё ни к одному человеку.       Алёна по сути никого никогда не любила. Полюбила лишь Сашу. Девушку, что просто жила по соседству.       Девушку, которая не смотря на не очень то, приятное к себе отношение, продолжала переживать и заботиться.       Что делать с этой любовью, Алёна не знала. И оставить всё как есть не могла. Вечно хотелось сорваться с места, вылететь в подъезд и раздирая в мясо руки, стучать в сашину дверь, пока она, по-домашнему милая, не откроет. Ждать её реакции. Ждать, пока она не насупится и не отругает за такие самоистязания. Ждать, пока она не вздохнёт и не пропустит внутрь с переживанием, расспрашивая о случившемся.       Но ничего из этого Алёна не делала. Мучалась, но сдерживалась.       Хотелось с чувством рассказать Саше обо всём. Наблюдать за её эмоциями. Услышать, как она говорит, что вовсе не держит зла. Почувствовать, как она легко, будто бы боясь сломать, обнимает.       Иногда Алёна стыдилась своих фантазий. Всё ещё не отпускала мысль о том, что это — неправильно.       Но большую часть времени, она думала об этом с лёгкостью. Правильно, неправильно — зато спокойно и… приятно? Саша ведь единственный человек, что был рядом. Может быть, для них обеих можно сделать исключение.       Иногда фантазии заходили слишком далеко. Уходили за грани идиллии. И тогда, Алёна всерьёз задумывалась над тем, что Саша тоже жаждет одного. Что Саша сделает ей больно. Как…

***

      Не смотря на все перемены, время на этом не останавливалось. Оно убегало вперёд, сверкая пятками. На дворе стояла середина февраля.       Алёна загнала себя в такой тупик, что совсем перестала обращать внимание на многое вокруг.       Она не кричала, когда её били.       Не скучала по стенам художественной школы, которую не посещала долгое время.       Все ценности сузились до одной только Саши.       И хорошо это, или плохо, Алёна не знала. А может и знала, но просто не выкапывала из груды мыслей.       Прошло столько времени… а она до сих пор тебе пишет. Может нужно поговорить? — Ты ведь сам говорил об обратном. Не… не надо к ней лезть.       Алёна каждую ночь высматривала Сашу во дворе. Часто видела с знакомой блондинкой.       Саша, вроде бы, выглядела счастливой. Рядом… с ней. Правда, теперь лезть к ним не стоило.       Дни пролетали быстро и одинаково. Дни сурка. Ничего не менялось. Школа, прогулки по району, дом, уроки, гора сообщений от Ирины Анатольевны с угрозами об отчислении, наблюдения за ночным двором. Утро, и всё начиналось по новой.       А сегодняшнее утро немного отличилось. Началось оно с сообщения. С особенного сообщения от одного, особенного человека.