Девушка, что живёт по соседству

       Алёна долго вчитывается в сашино сообщение. Не веря в действительность написанного. Раз за разом, будто бы что-то от этого поменяется.       Саша, Саша, Саша… что же ты творишь?       Алёна в полнейшем замешательстве. Две точки зрения борются где-то в подсознание.        — Блять, — выключая телефон шепчет Алёна и зарывается руками в волосы. — Снова она права…       Взгляд ползёт по стенке к письменному столу (по крайней мере, его подобию) и «спотыкается» об одинокую, давно никем не тронутую, чёрную папку.       Алёна сползает с кровати и шатко доходит до сумки. В последнее время моральное состояние часто сказывается на физическом, как и сейчас — из-за этого, Алёна не ходила уверено и устойчиво, а руки не могли функционировать без сопровождения дрожи. Она неторопливо оглядывает скудное содержание папки и совсем не довольная увиденным, откидывается всем телом к стене. Раздаётся довольно громкий звук и девочка, боясь привлечь к себе хоть малейшее внимание со стороны родительницы, опасливо жмурится, вжимаясь ладонями в папку.       Материалы на исходе. Денег нету от слова «совсем». Эта затяжная подавленность давно выбила Алёну из былого строя.       Продолжая сидеть с закрытыми глазами, Алёна тихо хнычет. От всё той же мысли, что она устала. Утомляло всё. И учёба, и ситуация дома, и как бы то странно не звучало, Саша.       Каждый вечер Алёна обещала себе вернуться к прошлой жизни: снова слоняться по общественным местам, в попытке отыскать подработку; вновь вернуться в художественную школу, нагнав всё упущенное; опять стойко терпеть домашних, перестать плакать и слепо верить в то, что когда-то что-то изменится. Но, как всем известно, дать обещание — одно, а исполнить его — совсем другое.

***

      На первом уроке Алёна сидит как в тумане. Мысленно она до сих пор там, в квартире. Совсем близко с Сашей.       Как на зло, первым уроком стоял английский язык. Учительница иностранного языка была и по совместительству классным руководителем алёниного класса. Если другие учителя-предметники не обращали практически никакого внимания на учеников — объяснили тему, дали проверочную и разошлись — то, с этой девушкой так не выходило. Она не могла на замечать то, как Алёна целыми днями где-то витает; не могла замечать резкие перемены в оценках; и почему-то именно сегодня, она решила расставить все точки над «i», разнесся по классу звонкое: «Швецова, останешься после уроков!».       Алёне пару минут прожигала её устрашающим взглядом. Этот интерес к ученикам с её стороны раздражал. Всегда всем было плевать, а как появилась она, так началось… Останься всё в прежнем виде, было бы куда проще. Нет внимания — нет проблем. — Че ей надо? — безучастно поинтересовался Алёна у Непорожней, всё же допустив вариант того, что что-то было упущено. — Ты игнорируешь её уже который день. Думаешь терпение у неё нескончаемое? — с ноткам агрессии объяснила Маша. — Ты сама не своя. Что с тобой, в конце то концов?       Алёна отвернулась, буркнув лишь, всегда актуальное «всё нормально». Маша обидчиво хмыкнула, и тоже, по-детски глупо, отвернулась, преподнося своё внимание учительнице.       Сама не своя. А что, собственно сделать, чтобы всё было как прежде? Возможно ли вообще? Может, это такая стадия в жизни, новая ступень… Почему, чёрт возьми, никто не может ответить?       Честно отсидев все оставшиеся шесть уроков, Алёна, совсем забывшая о просьбе учительницы остаться, спокойно следовала по опустевшим коридорам к выходу. Вновь погружённая в размышления и потерянная. Потому, когда она ощутила на своём плече прикосновение чужих тонких пальцев, это едва ли не заставило её сердце перестать биться. — Почему я вынуждена играть с тобой в «Кошки-мышки»? Неужели так сложно просто… — Да, сложно. — Швецова! — Это Вы мне? Извините, я не Швецова, — Алёна, убрав с плеча руки девушки, невинно почесала переносицу и улыбнулась краем губ. Напрягающее молчание заставило пробудить совесть и участливо вздохнуть, улыбаясь уже виновато. — Ладно, извиняюсь. Что Вы хотели?       Анастасия Владимировна кивнула (непонятно кому, то ли собственным мыслям, то ли Алёне) и прошла к своему кабинету, бессловесно объясняя, что дальнейший разговор будет вестись там. Алёна, поняв, что деваться некуда, прошмыгнула внутрь. В голове уже воспроизводились вариации неминуемой гибели. — Расскажешь, что с тобой творится? — учительница поменялась в лице и жалостливо взглянула на Алёну. — Мне кажется, это не Ваше дело. — Слушай… — Со мной всё нормально!       От внезапного всплеска эмоций, учительница слегка опешила. Алёна, также не ожидавшая этого от себя, испуганно замялась, наблюдая за Анастасией Владимировной.       Учительница молчала. Она оценивающе разглядывала Алёну, обращая внимание на все части её тела. — Что с твоими руками? — Что? — Алёна, ещё больше пришедшая в замешательство, машинально глянула на случайно задранные рукава толстовки. Из под них виднелась пара не заживших кружков-ожогов и гематомы, ярким пятном выделяющиеся на нездорово-бледной коже. — Ну, ударилась. Что в этом такого? — Дай руку, — учительница протянула Алёне свою ладонь, с расчётом, что та поступит также.       Будь Алёна чуть пособранней, она давно бы ушла. Но, этого сейчас не было и поэтому она стояла перед своим классным руководителем, протягивая ей руку, на которой и живое то место найти можно с огромным трудом. — Тебя дома бьют? — напрямую спросила та, разглядывая руку девочки, как какой-то музейный экспонат. — Нет, — Алёна отдёрнула руку. — Травля со стороны сверстников? — снова попыталась попасть в нужную точку учительница, но получила лишь отрицательный кивок головой. — Ладно… Тогда давай поговорим о твоём поведении. Почему вечно спишь на уроках? Выглядишь, извини меня, весьма болезненно. Ты болеешь? — Нет… — Тогда в чём дело? Выходит ты просто так нарушаешь обязанности учащегося? — Я не могу сказать… — Твои родители ни разу не появлялись в школе, хотя вызывали их бесчисленное количество раз за этот месяц. Из всех этих фактов вырисовывается очень и очень неприятная картина. Я вынуждена обратиться к социальным педагогам, с просьбой связаться с органами опеки.       Последние два слова будто бы вытянули Алёну из своего мирка тоски. Она, ещё более напуганная, опять посмотрела на учительницу.        Так глупо попасться… — Не надо, пожалуйста. Анастасия Вла… — Иди, Алёна. Свободна. — Но… — Алёна, — учительница посмотрела на ученицу пронзительным взглядом. — Иди.

***

      Алёна перечитывает сашино сообщение, попутно поглядывая на здание художественной школы. Что-то в нём поменялось, казалось бы, до неузнаваемости. И сообщение сашино, тоже будто бы поменялось. Былого настроя уже не придавало. Саша. 7:05 Привет. О вероятном отчислении ты, должно быть, знаешь. Твоё бездействие очень глупое. Вчера педсовет был. Тебя реально могут отчислить. До аттестата осталось совсем немного. А с ним, уж поверь, будет куда легче, такому творческому человеку, как ты. Тебе совсем не жалко стольких лет упорства? Вернись, если не хочешь, извини за выражение, проебать всё с концами. Я помогу тебе нагнать упущенное. Плюс, скоро итоговые экзамены, с подготовкой тоже помочь готова. Не глупи, Лёль. Пожалуйста. Сама себя погубишь.       Тем не менее, Алёна всё же сюда пришла. Ради себя и по большей части, Саши. Проигнорировать такое просто нельзя. Саша действительно взяла на себя такую ответственность… Объём работ там велик. Согласиться с этим работать — бесспорно сильно.

***

— Здравствуйте, Александра Олеговна, — Алёна, странно сжимаясь, будто бы желая стать ещё меньше, зашла в знакомый кабинет. Столкнулась лицом к лицу с такой же знакомой девушкой и неловко зависла, сотый раз пожалев о том, что вообще здесь появилась.       Последние четыре часа прошли, мягко говоря, неприятно, но Алёна была готова отсидеть ещё парочку таких, лишь бы не сталкиваться с Сашей. — Здравствуй, — с лёгкостью выдохнула Саша, улыбнувшись краем губ. Такой выдох… облегчённый, чтоли. Она кажется ждала. — Меня Ирина Анатольевна к Вам послала… так что, вот, — девочка повела плечами и села на близ стоящий стул, выжидающе поглядывая на преподавательницу. — Не отчислят? — ответ Саша знала. А как завести разговор и избавиться от напряжения — нет. — Не отчислят. Если за полторы недели всё сдам. — А долгов сколько? — Десять. — Моё предложение о помощи примешь? — Саша участливо посмотрела на замявшуюся Алёну. Та долго молчала, но в итоге слабо кивнула, вызывая у старшей победную улыбку.       Саша вела себя по обычному. От этого на душе стало куда легче. Может, всё наладится..?