Девушка, что живёт по соседству

             День сдачи работ довольно смутный. Описать его одним словом сложно. Нет, скорее — невозможно!       Он пропитан волнением, печалью и нотками тоскливой философии. Немного радостно от того, что вскоре беспокоиться будет не о чем, но это единственное положительное чувство затмевается раз за разом всем тем, чем только можно.       Минувшая неделя выдалась славной. В это «славное» разумеется не входят больные руки, задохнувшиеся нервные клетки и закончившиеся материалы, что последовали из хода работы.       В это «славное» умещается лишь Саша. Множество прекрасных моментов с ней. Конечно, всё было не так ванильно, как можно понять из алёниных ощущений, но то, что без усилий запомнится — определённо есть. Хотя, Алёна не забудет ни один день, проведённый с Сашей в эту неделю. (Только вот, действительно ли сидеть часами в четырёх стенах так классно — мы не узнаем, потому что очарованная феромонами любви Алёна, в этом плане информатор не то, чтобы надёжный) .       Такого спокойствия, она не чувствовала давно. Саша не пугала и даже не напрягала вопросами, как могла сделать месяц-другой назад. С ней было комфортно и сейчас, завершая всю совместную работу, Алёна до блеска в глазах этого не желала.

***

      Алёна покидает кабинет живописи нескоро, одной из последних. Пришлось подождать немало времени, чтобы работу наконец приняли. Из собственной вредности, преподавательница заявила, что сначала принимаются ученики, вовремя выполняющие все задания. Справедливо, если со стороны взглянуть… Но, тем не менее, покидает она его с табелем, в котором вряд выставлены пятёрки. И не единой пустой клеточки. Всё. Наконец-то. Сдано!       Она сейчас находится в весьма странном состоянии, когда осознание того факта, что в табеле стоят честно заработанные «5» еще не дошло, а ощущение страха еще не прошло. Она в небольшом замешательстве. Кое как соображает, что самым лучшим вариантом развития событий будет зайти к Саше и по стеночке плетётся к её кабинету. — Алён, — раздается в абсолютной тишине обволакивающий голос. Девчонка резко вздрагивает и оглядывается, наконец приходя в себя и понимая действительность. Девушка, стоя совсем недалеко от ученицы, улыбнулась и ладонью подозвала её к себе. Алёна плетется к ней шаткой походкой, ведь волнение почему-то до сих пор не отпускало. — Ну как? Всё на отлично сдали?       Алёна становится впритык к Саше, смотрит в её вопрошающие глаза и молчит, не сразу вспомнив, что нужно ответить. В мыслях летает совсем не то, что требуется. — Швецова, блин, — не выдерживает растерянного молчания преподавательница и недовольно цокая языком выхватывает листок с оценками из её рук. — Я… — она неуверенно замолкает. — Я сдала. Мы сдали… — и лишь в этот момент волнение отпускает. Она улыбается и не думая, обнимает Сашу. — Александра Олеговна, спасибо… спасибо Вам огромное.       Саша поглаживает Алёну по спине, попутно пробегаясь глазами по листку. Алёна шепчет что-то невнятное в сашину грудь. Саша не прислушивается ко всему, но улавливает одну невнятную фразу: — Я Вас люблю…       Алёна продолжает шептать что-то неясное. С расчётом на то, что её слова никто не разберёт. Саша решает не спрашивать об этом, но странный осадок на душе остаётся.       За всю неделю совместной работы не выдалось ни одной удобной минутки, чтобы поговорить. Поговорить о действительности, расставляя все точки над «i». В здании художественной школы, когда рядом вечно кто-то есть, говорить о похожем… идея не из надёжных. А задержаться где-то на улице не представлялось возможным, потому что Алёна вечно торопилась домой. Зачем и почему она не говорила. Надо и надо. Других объяснений у неё для Саши не находилось.       А Саша переживала. Переживала как за близкого человека… На душе было не спокойно оттого, что она знает о нынешних обстоятельствах в алёниной жизни совсем ничего. — Саша, — в тишине шепчет Алёна.       Старшая тут же окликается, протягивая участливое «М-м». Алёна заминается, лишаясь уверенности. — Я… знаешь, ну… Эта неделя была приятной, — девочка опускает голову, сбегая от зрительного контакта. — Мы… можем не терять нашу связь…? Блять, как же глупо звучит! Я… я просто не зн… — Я тебя поняла, не волнуйся, — Саша улыбается. И от смятения Алёны, и от приятного предложения с её стороны. — Можем, конечно. Ты ведь знаешь, что я всегда только «за». Ты мне небезразлична. — Спасибо. Прости меня.       Саша кивает, ничего не спрашивая. Она прекрасно знает, за что извиняется Алёна. Прекрасно её понимает… — Снова друзья? — улыбнувшись, спрашивает Алёна. — Снова друзья.       Алёна поднимает голову, заглядывая в карие глаза напротив. Вдруг понимает, что они до сих пор стоят в обнимку и посчитав это неприлично долгим, отстраняется.

***

      Дома Алёна видит неприятную обстановку.       Пахнет отвратно. Дешёвыми сигаретами так сильно несёт с кухни, что запах можно уловить даже в подъезде. На той же кухне, стоит нескончаемый стеклянный звон. И всё было бы, пожалуй не так критично, если бы Алёна с порога не заметила Славу. Того самого, злосчастного Славу.       Он криво улыбнулся ей и приветливо помахал ладонью. От этого Алёну передернуло.       Он не появлялся тут долгое время и про его существование она уже напрочь позабыла.       Улыбка его не предвещает ни капли хорошего. А то, как мать произносит её имя, зазывая на кухню, звучит хуже, чем клич Сатаны.       Не желая повторять давно пройденное, пока возможность ещё имеется, Алёна выходит обратно в подъезд.       Идти куда-то особенного желания не было, поэтому компаньонами на вечер Алёна выбрала подъездные ступени, телефон и наушники.       Алёна была в полудреме, убаюканная голосом Земфиры, когда до плеч дотронулись чужие руки. Испугавшись, она подскочила, но разглядев в нарушителе спокойствия Сашу, тут же успокоилась. — Всё плохо? — чувственно поинтересовалась она, садясь рядом.       Из под её куртки торчали края рубашки, из чего стало понятно, что домой она ещё не заходила. Алёна окинула взглядом Сашу и сочувственно хмыкнула, разглядев в её лице усталость. — А у тебя? — Алёна уходит от ответа, отвернувшись от собеседницы. — Я первая спросила. — Ладно. По меркам обычных людей всё плохо, по моим меркам всё как всегда, — Алёна неопределённо поводит плечами. — Ясно. Какие планы на вечер? — Подожду пока кое-кто свалит из моего дома, а потом… потом дома решу уже. — Может у меня переждёшь? Знаешь, сидя на холодных ступенях, можешь всяких болячек нахвататься, что потом… — Знаю, знаю, — перебивает девушку Алёна, наконец повернувшись к ней. — Если я тебе не помешаю…       Саша кивает и тут же встаёт, хватая за руку Алёну. Алёна, расплываясь в улыбке, шатаясь, идёт вслед Саше. Когда та останавливается, чтобы открыть дверь, невзначай обнимает её за талию, лениво наблюдая за тем, как в замочной скважине проворачивается ключ. Саша считает это чересчур близким, но решает промолчать. Алёна тоже признаёт ошибку, но радостная таким развитием событий, думает, что всё, впрочем не так плохо. — Будешь есть? — пока Алёна развязывается шнурки ботинок, Саша проходит к кухне, попутно зажигая свет. — Нет, спасибо. — Будешь.       Алёна вновь улыбается. Почему и зачем не понятно, но как минимум, то что делает Саша — приятно. Она начинает смущаться, не зная, что делать дальше. Сашина квартира вновь выглядит чуждо и от этого, становится некомфортно. — Чего в коридоре стоишь? Оставь куртку на вешалке и дуй сюда, — через всю квартиру кричит Саша       Прекращая тупить, Алёна делает всё чётко по "указаниям" Саши. Проходит несмелой походкой к кухне и садится на краешек стула, наблюдая за… подругой?

***

      Алёна сонно зевает, отводя от Саши взгляд, дабы не выдать своё желание спать. Время перевалило за полночь, а при любом моменте, когда девушки замолкали, тишину перебивали крики с алёниной квартиры.       Саша колеблется, решаясь на то, чтобы предложить остаться с ночевой. Их отношения поменялись. Причём сильно. Потому сказать это, было куда сложней, чем пару месяцев назад. — Давай я постелю тебе? Я вижу, что ты очень хочешь спать, — наконец произносит вслух Саша, когда Алёна очередной раз вздрагивает, отгоняя от себя сон. — Нет… не стоит. Я скоро уйду. — Ты уверена? — Саша хмурится, снова прислушиваясь к посторонним звукам. — Не похоже на то, что они собираются расходиться.       Алёна хмыкает. Эмоции на её лице меняются одна за другой, и вскоре она шумно выдыхает, соглашаясь с сашиным предложением. — Я ведь тебе не помешаю? — всё не успокаивается внутри неё совесть. Она наблюдает за тем, как Саша подготавливает пригодное для сна место на диване и мельком оглядывает комнату. Чувствует себя как никогда лишней. Возможно, ощущения такие же, как и в первую ночёвку здесь. — Алёна, — голос Саши звучит донельзя строго. — Ещё раз это спросишь, я тебя ударю, ей-богу. Ты никогда не будешь мне мешать, запомни уже.       Алёна больше ничего не спрашивает, вымолвив лишь одинокое «извини». Саша тоже молчит, посчитав, что лимит нужных слов на сегодня вычерпан.       Они расходятся по разным комнатам. Свет во всей квартире гаснет. Алёна чувствует себя неважно (что было скрыто от Саши) и потому засыпает мгновенно. Саша думает об Алёне и сомкнуть глаз не может. Так, под шум из соседних квартир, проходит пол ночи.

***

      Алёна просыпается ранним утром, когда время на часах показывает без пяти минут четыре. Просыпается от мерзкого, паршивого состояния. Голова раскалывается настолько болезненно, что кажется — одно неверное движение и падешь замертво, без последних шансов. В этот момент она очень жалеет, что находится не дома.       Плюс одна проблема Саше. Молодец, Алёна!       Голос в голове злорадно смеётся. От этого паршивее вдвойне.       Алёна встаёт с дивана и неустойчивой походкой плетётся до кухни. Наливает стакан воды, осиливает половину и пытается тихо вернуться назад, но по случайности задевает в коридоре какой-то пакет, который чересчур громко зашелестел в гулкой тишине. Смущаясь, она продолжает путь до комнаты, молясь на то, что сон Саши окажется крепким.       Но, молитвы услышаны не были, и через пару минут на пороге комнаты показалась потрёпанная Саша с вопросом всё ли у младшей нормально. — Всё хорошо. Извини, пожалуйста, — врёт она, но хрипотца в голосе сдаёт её с поличным. — Ага, вижу.       Саша включает свет и жмурясь, подходит к Алёне. Щёки младшей горят алым, не предвещая ничего хорошего. Саша трогает её лоб и комментирует это словом «пиздец». Уходит и возвращается с градусником, чуть ли не насильно пихая его Алёне. — Упрямая, — бурчит старшая. — Тридцать восемь и пять…       Алёна ошарашено пялится на Сашу. Саша винит во всём ледяные подъездные ступени и уходит за лекарствами. — Пей пока это. Завтра разберёмся что дальше, — Саша заставляет Алёну выпить пару таблеток, а затем тащит её в свою спальню. В силу такого, что соображает сейчас Алёна мало чего, она искренне не понимает нахрена Саша укладывает её рядом с собой. — З-зачем? — Если тебе станет хуже, я так хотя бы об этом узнаю. — Ладно… — соглашается Алёна, в душе радуясь такой близости.       Свет снова потух во всей квартире. Девушки лежали непозволительно близко друг к другу и не спали. Они смотрели друг на друга, определённо чего-то ожидая.       Саша позволяет себя погладить Алёну по волосам.       Алёна не отзывается на это, продолжая вглядываться в темноте в лицо Саши.       Саша оставляет волосы девочки в покое и целует ту, едва ли касаясь кожи, в лоб. Алёна тает от этого лаского жеста, и что-то очевидно в её голове переклинивает. Возможно она не правильно поняла это действие; возможно затуманенный плохим состоянием разум прибавил решительности; возможно всё, но тем не менее, девочка поддаётся лицом вперёд. Саша понимает чего та хочет немного раньше и приподнимается. Она касается приоткрытых алёниных губ и чувствует, как та неумело пытается углубить поцелуй. Саша ласково поддевает то нижнюю губу, то верхнюю, пытаясь делать всё ни властно и ни жёстко. Одна рука поглаживает алёнины разгоряченные щёки, а вторая возвращается к спутавшимся волосам.       Разорвав поцелуй, Алёна молча обнимает Сашу, тыкаясь носом куда-то в район ключицы. Она на седьмом небе от счастья, наверное, потому что не совсем поняла, что случилось. Случись это в более здравом состоянии, её охватило бы волнение.       Саша гладит Алёну и тревожно бегает глазами по комнате. Только сейчас она с ужасом поняла, что натворила. Она поцеловала свою шестнадцатилетнюю ученицу. Она поцеловала Алёну.