Девушка, что живёт по соседству

      Алёна считает ступеньки. Те, что вели на техэтаж всегда были особенными. Вторая ступень самая порепанная, разрисована белым мелом — автор сего произведения, должно быть, изображал цветы (немного стёршийся рисунок больше походил на существ, отчаянно проливающих слёзы). Третья, четвёртая, пятая. Пятая! Алёна улыбается краем губ, замечая написанную чёрным маркером, давно породнившуюся надпись «Если ты не голубой, нарисуй вагон другой». Вагоны, к слову, никто так и не подрисовал, не смотря на то, что надписи больше трёх лет. Шестая, седьмая, восьмая. Восьмая. Нетипично чистая, без сколов, никем ни разу не тронутая. Девятая, десятая, одиннадцатая. Одиннадцатая самая последняя. На ней валяется тетрадный лист, украшенный именитой цитатой, что занимала почти всё пространство на нём: «Перемен требуют наши сердца». Алёна ступает на лестничную площадку, заглядевшись на листок, оставшийся где-то позади, делает пару шагов вперёд и врезается во что-то мягкое.       Алёна ловит на себе вопросительный сашин взгляд. Все ступенечки, пьянящие ностальгией и отвлекающие от действительности, остались там, позади. Алёна вспоминает про Сашу, которая между прочим, всё это время шла рядом и про то, что этот поход она окрестила одиозным «Хочу с тобой поговорить, Лёль». Это звучало пугающе, и даже ласковое «Лёля» в конце ни на йоту не скрашивало ситуацию.       Саша задумчиво молчит, не двигаясь с места. Алёна тоже молчит, но в мыслях отчаянно ищет что-то диковинное, чем можно разрядить обстановку. А в голове, как назло, лишь треклятые ступеньки. — Саш, а ты Цоя любишь?       Саша оживает. Усмехается не пойми чему, бережно обхватывает алёнину ладонь, и дёргает за ручку чёрной железной двери, что вела к крыше дома.       Дверь, хоть и выглядит сурово, на деле оказывается хлипкой — с первого раза, с проигрышным скрипом, она отворилась. На самом деле, это хреново— такие дверки, учитывая то, что за ними таится, должны запираться хотя бы на один ключик.       Алёна чувствует, как в лицо ударяет порыв ветра. Тело бросает в дрожь (и неизвестно от чего: от неожиданно напавшего холода или от сашиного таинственного молчания). Младшая чувствует себя некомфортно, не смотря на то, что идея притащиться сюда родилась изначально у неё. Тишина напрягает настолько, что Алёне всерьёз становится интересно любит ли всё-таки Саша Виктора Цоя или нет. Ответ, очевиден, конечно, но хочется услышать его лично от Саши.       Алёна цепляется за руки Саши, как человек вусмерть боящийся воды за спасательный круг. Саша самодовольно улыбается, а Алёна тайно проклинает её за такие изощрения. — И куда ты хотела?       Алёна радостно вскидывает голову, наконец услышав заветный голос. Она ведёт Сашу к самому краю и под её не совсем довольным взглядом, садится прямиком на бетон, опираясь на парапет, предварительно кинув на это место куртку. — Если разговор серьёзный, то для него лучше места не найти.       Саша одаряет Алёну ухмылкой и чуть колеблясь, садится рядом. Теперь ветер дует в спину. Всяко лучше, чем в лицо.       Алёна откидывает голову, врезается в бетонный бортик и смотрит в небо. Оно серое, хмурое. Туч нету, но ощущение, что вот-вот громыхнет молния, принося с собой ливень, настоящую грозу и неописуемой силы ветер, всё никак не хотело покидать девочку.       Небо, своей тоскливостью, быстро надоедает. Алёна опускает голову, смотрит на Сашу и подвигается чуть ближе. Мостится к ней, в надежде, что та обнимет, ласково поцелует в макушку, и наконец начнёт свой дурацкий разговор.       Старшая, оправдывая алёнины ожидания, прижимает податливое тельце к себе. Алёне нравится, становится в разы комфортнее. Она с замиранием сердца ждёт, пока Саша соберётся с мыслями.       Где-то в подсознании, она понимала, что ничего такого критичного Саша не сообщит, но фантазия, разгулявшаяся на все четыре стороны играла свою злую шутку. Всё равно было не по себе. — В общем, — Саша глубоко вздохнула. За эти жалкие пару секунд, миллиард пессимистичных мыслей успел промелькнуть в алёниной голове. — Ещё в декабре, до полноценного знакомства с тобой, я очень сильно рвалась в Питер. Близких людей там немало, да и город в разы лучше. По связям с знакомыми, подала заявление в один художественный колледж на вакансию учителя, — она снова замолчала. Отвернулась в сторону, так, что Алёна, до этого отлично видящая её лицо, теперь могла разглядеть лишь развивающиеся на ветру короткие тёмные волосы. — Обратная связь появилась только недавно. Они готовы принять, короче.       Сверкающими бликами глазами девочка взглянула на небо, вновь вскинув голову. Это совсем малость помогло сдержать слёзы, что так неожиданно подступили к горлу. Но, как таковой эффективности это не принесло — через минуты по её щекам потекли предательские солёные капельки. — Ты уедешь?       Саша неопределённо качает головой, прошептав едва ли уловимое «Я не знаю». Алёна отодвигается в сторону, выскользнув из объятий. — Ты не можешь не знать, — невнятно говорит девочка. Слёзы по её лицу начинают течь, ровно с той же скоростью, с какой бегут капли дождя по оконным стёклам во время только начинающегося ливня. — Ты уедешь. — Алён, — реакция младшей — совсем не то, что могла ожидать Саша. Она в попытке её успокоить, обхватывает худые запястья, но и эту фортель Алёна избегает, вырвав свою руку из ласковой хватки. — Да подожди ты. Ты ведь даже не дослушала! — А зачем? И без этого понятно уже.       Алёна поднимается на ноги, недолго смотрит на Сашу и ступает вперёд, по направлению к выходу обратно в подъезд. Шатко, растерянно, но всё же идёт. — Блять, — шепчет себе под нос старшая, догоняя Алёну. Она на сей раз не вырывается и не думает перечить. Просто смотрит под ноги, игнорируя пелену слёз на глазах и не поднимая взгляда на девушку. Свою девушку. — Не реагируй так резво, — ласковый шёпот раздаётся над ухом девочки. Чужие холодные пальцы поспешно смахивают с лица всю влагу.       Алёна кивает, едва слышно произнеся «прости». Она всё ещё шумно всхлипывает. Всё ещё не смотрит на Сашу. Всё ещё игнорирует касания. На объятия ни коим образом не отвечает. — Прости, что так медлила. Ты напугалась.       Алёна снова кивает, шмыгнув носом. — Я вела к тому, что… в общем, поедешь в Петербург со мной?       Девочка замирает, пропуская те моменты, когда между прочим нужно дышать. Она заворожённо смотрит на Сашу, высматривая в ней подвоха. Как в тот, самый первый раз. …— А ты? — чувственно интересуется девушка, заставляя Алёну остановиться. — Я? Я до утра где-то погуляю. — Так не пойдёт, — вздыхает Саша, вновь не давая девочке уйти. — Пошли ко мне. У меня переночуешь, утром домой уйдёшь. Алёнка с непониманием глянула на соседку, ища подвох. …       Первый и крайние разы, когда нужно довериться. Разница поразительная, а времени, в общих чертах, прошло не так уж и много. — В Петербург… — отрешённо вторит Алёна. — С тобой…       Саша снисходительно смотрит на любимую девочку, поглаживая её руки в поддерживающем жесте, давая понять, что с ответом она не торопит. Девушка и сама неописуемо сильно волнуется, но очень умело это скрывает. А в мыслях, на самом деле, крутится лишь одно: лишь бы не отказала. — Ты это на полном серьёзе? — Алёна быстро получает подтвердительный кивок головой и снова задумывается. — А как же… Как же школа? Мама… Да, точно, мама. Она ни за что не пустит. И-и проблемы у тебя появятся. — Ты закончишь десятый класс, получишь аттестат в художке… В Питере закончишь одиннадцатый. Или хочешь, в колледж какой-нибудь? Мы подумаем, в общем, — Саша ловит на себе ещё более напуганный взгляд голубых глаз, и не медля продолжает. — А с твоей матерью мы разберёмся. На крайний случай у нас имеется свой козырной туз. И… и со мной ничего не будет, не волнуйся. Всё будет хорошо, веришь? — Я не знаю… Нет. Я не могу сейчас ответить. — Ты не можешь не знать. — Один-один, — Алёна издаёт отнюдь невесёлый смешок. — А жить тогда… вместе ведь? — Вместе, — Саша говорит сначала уверенно, но замечая робкий алёнин взгляд, стушёвывается. — Но если хочешь можно и от… — Нет, нет! С тобой… — Алёна потеряно бегает глазами по сашиному лицу, решаясь на последний вопрос. — А что будет, если мы расстанемся? Не подумай… но ведь такое возможно. Остаться одной в гигантском городе более, чем страшно. — Если такое случится, я тебя не кину. Клянусь. — Ладно, — с толикой недоверия в голосе, отвечает Алёна. — Я… я пока не могу сказать, готова ли к такому. Ты можешь дать мне немного времени? — Да, да, конечно. Я тебе не тороплю. Вернёмся к этому разговору в мае, хорошо?       Алёна на такое сашино условие соглашается. Ни одна из них больше ничего не говорит. Романтично выходит. По среди крыши, в обнимку, а из звуков слышны разве что гудения машин и редкие порывы ветра. — Ты перемен боишься? — вдруг шёпотом спрашивает Саша. — Они пугают. Но наши сердца бесспорно в них нуждаются…       Вскоре крышу они покидают. Листочка на одиннадцатой ступени не оказывается. Но позже Алёна обнаруживает его на лестничной клетке их этажа.

Чистое совпадение или намёк?