Девушка, что живёт по соседству

             Зарёванная Алёна засыпает только к утру, а измотанная всем вдруг в ночи навалившимся Саша, не спит вовсе. В шесть успокаивает вдруг проснувшуюся девушку: ей приснилась какая-то неведомая дрянь. Она не рассказала какая именно, но отметила, что очень-очень страшная и донельзя реалистичная. Через полчаса решает, что ради Алёны лучше побыть в сознании и плетётся пить терпкий кофе — даже не ленится достать турку, чтобы сварить нормальный, зерновой, а не заваривать дрянь из пакетиков, типа «3 в 1». — Ты так и не легла, — подмечает Алёна в восемь утра, возникнув в кухонном проёме, где на неудобном стуле мостилась Саша. — А ты не смогла уснуть, — грустно подхватывает она и косится на девушку. Алёна в сашиных шортах, большой футболке, буквально спадающей с плеч и в длинных махровых носочках. Тоже сашиных. На голове, говоря честно, гнездо. Но Саше отчего-то такой её вид очень даже нравится, выглядела она по-домашнему, по-родному. Только опухшие глаза не радовали, больно до покалывания в сердце, было их видеть. — Я спала, — оправдывается Алёна. — А потом холодно стало. Окно открыто… Встала закрыть. Смотрю, там светает уже, тебя нет в спальне, а на кухне свет горит — потом уж и мысли о сне не было.       Саша кивает, мол «понятно всё с тобой» и растеряно продолжает глядеть на собеседницу. Алёна также мнётся на месте с минуту, а потом идёт к девушке. Понуро, но всё же идёт. — Ты извини меня, пожалуйста, — вновь завела старую песню младшая, обнимая ту со спины и виновато тыкаясь носом в шею. — Ты из-за меня так… — Алёна застопорилась, подбирая в голове нужные слова. Сначала глянула на уставшую девушку, под глазами которой уже разлился целый космос, а потом заметила на столе пару кружек, с тёмным содержимым на донышке и мгновенно добавила: — Мучаешь себя.       Саша неоднозначно хмыкнула. Многозначительно уставилась в окно. Алёне показалось, что та задумалась, поэтому она терпеливо помалкивала, боясь сбить ту с мысли. — Ты знаешь, что полный эгоизм — жить обычной жизнью, когда твой близкий человек переживает не самый лучший период? Даже, давай возьмём к этому другое слово: худший, — Саша заглядывает в алёнины глаза и Алёна чуть заторможенно, оторопело кивает, добавив тихое, сконфуженное «конечно». — Ну вот. А я, выходит тогда, похожа на эгоистку? — Чего? Нет, разумеется нет! — Тогда перестань донимать меня своими извинениями. Я тебя люблю и я даже мысли не могу допустить, чтобы где-то внутри таить на тебя вселенскую обиду.       Алёна не нашла, что ответить. Повисло такое протяжное молчание, что ей даже на мгновение показалось, что они вовсе поссорились. Но потом Саша усадила её на стул, стоящий в аккурат с ними, потом взгляд её сменился с строгого на обычный, пропитанный нежностью, а в завершении, она взяла алёнины ладони в свои, и тогда все мысли о разладах с потрохами развеялись. — Ты прости, если я грубой показалась. Я просто хочу, чтобы тебе было немного легче пережить эти моменты. Тебе сегодня сложно спалось, поэтому я отложила свой сон, чтобы вдруг что, помочь тебе. Ты ведь, упрямая, один хер меня разбудишь, — Алёна слабо улыбнулась, едва ли заметно кивнув головой. — Уверена, ты бы также сделала. Я посплю позже, ничего со мной от этого не случится. — Ладно… я понимаю. Спасибо, — Алёна для убедительности улыбнулась, хоть и согласна со всем до конца не была. — Пойдём в спальню? Можешь рассказать мне о… — алёнин потерянный взгляд заметался по помещению. Столкнулся в итоге, с именитой «Звёздной ночью», сашиной копией, висящей на стене, что вечно завораживала Алёну ещё с первых дней. — Ван Гоге? Я спать не хочу уже, а твои рассказы про художников, уж особенно импрессионистов… отвлекают от всего на свете, — рассказы сашины и вправду были интересные. Она, между прочим, в отличии от Алёны к истории искусств сама тянулась, книги там всякие читала… Но, в общем не в этом совсем суть, и конкретно сейчас, алёнина цель была просто затащить девушку в постель. Уснёт ведь, точно. Её глаза сами за неё говорили «ты только подушку дай, сразу в отбой пойдём». — Ладно… — Саша недоверчиво кивнула. Она ведь и взгляд, задержавшийся на картине заметила, и секундную растерянность. Но потаяла от одного лишь «отвлекают от всего на свете». Её девочке это нравится, а ей самой не сложно, тогда и отказываться от такого просто нелепо!       И какое-то время она действительно вещает Алёне интересные факты, вычитанные в одной особенной книге(не то, чтобы она была взаправду особенной, просто достать её было сложно), тепло поглаживая её по нежным ручкам. Потом в монолог вмешивается Алёна, специально в красках комментируя всё выведанное. И… и Саша засыпает. Под сладкий алёнин голос. Да, будем считать, что виноват именно он.       Алёна чувствует себя победителем в этом междусобойном сражении. И со спокойной душой затихает, думая о разном. Потом тоже всё-таки засыпает, приластившись к Саше. Под её милое сопение. Будем тоже считать, что тут виновато оно.

***

— Ты подлая, Алёна, по-дла-я! — доносится до девочки из другого конца квартиры.        Она встала двадцать минут назад и чтобы не мешать Саше своими копошениями(такова была Алёна — спокойно лежать было слишком уж сложно) слиняла на кухню, пить ромашковый чай. — Не чуть! — хихикнув, крикнула она. — Подлянка, — настаивает Саша на своём, появившись рядом. — Вот так и рассказывай тебе, о Ван Гогах там всяких.       Алёна ничего не отвечает, просто самодовольно улыбнувшись. Говорит Саше о том, что на столе стоит заваренный чай и опять проваливается в своеобразную прострацию, думая о чём-то о своём. Со стороны такой её вид даже немного пугает. — Слушай, Саш, — Алёна переводит взгляд на усевшуюся рядом девушку. — Сходишь со мной в квартиру? Мне надо вещи забрать. Если одна пойду, боюсь меня накроет, и вернусь я точно не скоро.       Саша молча кивает. Мысленно, Алёна очень её за это благодарит. Говорить совсем не хотелось.

***

      Алёна складывает вещи в рюкзак как-то очень медлительно и будто бы совсем нехотя. Вещей немного, чтобы уложиться и не оставить от себя и ниточки, действительно хватит всего одного рюкзака. Но не смотря на такое скудное количество, Алёна всё равно умудряется тянуть время в этом занятии.       Саша сидит рядом, отвлечённо что-то разглядывает. Она не помогает закончить со всем побыстрей, по алёниной просьбе. Алёне хватает того, что она просто рядом.       В квартире тишина. Её поначалу прерывала уличная жизнь — весна ведь, как никак. Птички поют, оголтелые школьники радуются каникулам, машины носятся по мокрым дорогам, ярко расплёскивая лужи. Но потом и этот малейший звук ушёл на фон тишины.       

Стук.

      Алёна вопросительно косится на Сашу. Потом отрывистые стуки нарастают и до обеих доходит, что звучат они из коридора. — Чёрт… посмотри кто там, ладно? — прошептала Алёна, легонько толкнув старшую локтем.       Саша покорно прошла к входной двери. Заглянув в глазок, на время впала в ступор.       В подъезде стояла женщина средних лет. Высокая, приодетая и с весьма разукрашенным лицом. Отнюдь не знакомая, чтобы оказаться кем-то из соседей, и слишком уж ухоженная, чтоб оказаться кем-то из соратников алёниной матери. Сзади был ещё кто-то, но за спиной первой женщины, его разглядеть было сложно. Странно всё это. Даже слишком. — Ну Саш! — психует Алёна, когда на дверь вновь обваливается волна стуков. Она уже сама выходит в коридор, заглядывает в злополучный глазок и на раздражении открывает дверь. — Здрасьте, — опираясь на дверной косяк, начинает Алёна, окидывая скверную на вид женщину оценивающим взглядом. — Чем могу помочь? — Добрый день. Швецова Алёна Сергеевна здесь проживает? — голос женщины тоже оказался неприятным. Навеял огромнейшее желание прямо сейчас захлопнуть дверь. К тому же, эта официальность пугала — желание закрыться нарастало. — Ага. А Вы... — Органы опеки… — женщина повернулась к своей компаньонке, выхватывая из рук той планшет с листами. — И попечительства, — договорила первая, вновь глянула на девочку, только уже с толикой презрительности.       Алёна растеряно отступила назад, переводя взгляд то на Сашу, ища в ней поддержки, то на пугающих гостей, в подъезд. Почему именно сейчас? От несправедливости, Алёне на серьезе захотелось в данный момент что нибудь с собой сделать, ну или как минимум разрыдаться на глазах у всех собравшихся тут личностей. — Разрешите осмотреть квартиру? Были заявления…       Надо было не выёживаться перед англичанкой, — ехидничал в голове нелепый голос, пока Алёна всеми силами старалась не заплакать.