Девушка, что живёт по соседству

       — А Вы, кем девочке приходитесь? — любезно поинтересовалась одна из дам, соизволив обратить на стоящую рядом с Алёной Сашу долю своего внимания.       У Алёны из-под ног ушёл весь остаток её мира. Мира красочного, где каждый день — шаг к чему-то прекрасному. Теперь не было ничего, ни в мыслях, ни перед глазами, тут, в реальности. Всё-всё смешивалось в огромную серую массу. Только Сашу, она видела немного чётче, она, всё-таки, из массы чуть выбивалась. Алёна умоляюще и тоскливо кидала на Сашу взгляд, надеясь, по-настоящему надеясь, что она что-то придумает. Что прямо сейчас в её светлой головушке уже созревает идеальная история, после которой женщины из органов уйдут без малейших вопросов, осуждающе перешёптываясь о тех, кто подавал в опеку злосчастные заявления.       Но судя по тому, как Саша рассеяно бегала глазами по полу, и как отчаянно сжимала за спиной алёнину руку — идей у неё не было. Алёна допустила мысль, что в этом случае, скорее всего, Саша спасителем стать не сможет. — Сестра… двоюродная, — эхом донеслось до младшей. Она воодушевлено подняла глаза на девушку, с слабенькой мыслью, что «Вот! У неё есть идея! Она спасёт… раньше спасала и сегодняшний день исключением точно не станет». И мысль эта, была последней, самой маленькой, хлипкой ниточкой надежды.       Саша робко взглянула на женщину и ласково, будто бы пытаясь намекнуть на то, что всё под контролем, погладила алёнину ладонь пальцами. Алёна этому жесту не придала никакого значения. Либо вовсе не обратила внимания, либо сил на то, чтобы что-то додумывать совсем не осталось. — Можно с Вами наедине поговорить? — подала голос Саша и выпустила алёнину руку из своей. Стало вдвойне, если не совсем уж втройне, не комфортнее.       И женщина одобрительно кивнула. Мария Ивановна, как она представилась. Они вышли с Сашей в подъезд, а Алёна осталась наедине со скверной (как показалось ещё в самом начале и как казалось до сих пор) тёткой. Она назвала себя Светланой, а вот отчества Алёна совсем не запомнила — дама хорошего впечатления не вызвала, потому и места для неё, в памяти не нашлось.       Светлана пустилась в повторный обход квартиры. Алёна этого совсем не поняла — ведь считанные минуты назад, как раз таки она и заключила вердикт, что условия тут никудышные и жить здесь ребёнку мало того, что плохо, так ещё и вовсе опасно для жизни!       Алёна попыталась прислушаться к голосам за входной дверью. Было слышно плохо, но что она чётко разобрала — сашин срывающийся на слёзы голос. Саша точно была в предистеричном состоянии.

— …Да ну поймите же Вы!

— …Это долго! И…

— …Она не вывезет.

      Алёна затаила дыхание. Даже, казалось, словно и сердце на мгновение удалось остановить. Она была в ещё большем замешательстве: верно ли она всё услышала?

— …В Санкт-Петербург… Все условия

есть!

— …Правда…

      Да о чём там говорят?! Алёна начинала закипать и откровенно беситься от закрытых занавесов. Чувство отрешённости от этого мира, ушло на совсем уж дальний план.

— …Если поможете…

      Марию, Алёна не слышала от слова совсем. Только Сашу — и то, лишь обрывки. Наверное, она повышает голос, на эмоциях.

— …Спасибо… Огромное… Вы…

      Ещё пара минут, прошла в абсолютной тишине. Из подъезда звуков не доносилось, скорее всего, что-то говорила Мария, спокойно и еле-слышно. В квартире тоже мертвенная тишина, по крайне мере так казалось во всей этой напрягающей обстановке.       Потом внутрь зашли девушки и всё вмиг стало каким-то по-особенному живым. Заплаканная Саша, чем-то окрылённая и Мария Ивановна, со спокойной ухмылкой на лице. Вторая прошла вглубь помещения, вероятно желая увидеть свою коллегу, а Саша вновь подошла к Алёне, лучезарно улыбнувшись — так счастливо, не соответствующе нынешним обстоятельствам, что с языка младшей ненароком чуть не слетел вопрос «хорошо ли ты себя чувствуешь?» — и ласково заправила её выбившуюся и свисающую прямо перед глазами прядку волос за ухо. — Всё будет хорошо, — единственное, что успела сказать старшая, пока к ним снова не подошли.       Светлана выглядела недовольной, а Мария Ивановна с упоением её в чём-то убеждала. А потом, будто бы по щелчку пальцев, они собрались и были готовы вот-вот уйти. Алёна в недоумении бегала глазами от женщин к Саше, сгорая от нетерпения узнать, чего такого сверхъестественного наговорила им её девушка. — Береги сестру, — напоследок улыбнулась Мария и обе дамы поспешно покинули квартиру.

***

— В общем, у нас есть два варианта развития событий, — Саша разрывает бесконечные минуты молчания, ставя перед алёниным носом кружку с горячим чаем. И «перед носом» значит в прямом смысле: Алёна была до того потерянной в данный момент, что вовсе распласталась по столу, как лужица. — Я жду-у, — тихо протянула она в ответ, пальцем потянувшись к узорам на кружке.       Гладя плечи своей девочки, Саша то и дело, глубоко вздыхала, набирая воздуха, чтобы решительней начать разговор, но по итогу необъяснимая тревожность вновь и вновь загоняла её в ступор. А Алёна понимающе молчала, да и сказать ей, собственно, было нечего. — Мы можем уехать. Далёко отсюда, туда, где не будет ни твоей мамы, ни её треклятых друзей… Мария пообещала, что дело замнут, в таком случае. — Серьёзно? — вдруг оживилась Алёна. — То есть она помогает? Для чего ей это? — Губить тебя не хочет, — единственное, что сказала Саша и вновь замолчала. Алёна невесело посмеялась, на миг задумавшись всерьёз ли девушка это говорит. Но невозмутимый её вид отвечал сам за себя, потому и сомнения в скором времени развеялись. — А второе что? — нехотя спрашивает Алёна. Первое её уже более чем устраивало. — До восемнадцати, тебя могут взять «под попечительство государства». Потенциальных проблем с органами не будет… Но это займёт немало времени. — Ты чего, с дуба рухнула? — Алёна взглянула на Сашу большими, от удивления глазами. — Ужасный вариант. Я никогда бы на это не согласилась!       Саша чуть опешила. От повышенного алёниного тона накатила гора сомнений: всё ли так она сказала? А если и так, то что тогда с Алёной, раз обычный ввод в курс дела вызвал такую реакцию? — Эй, ты чего? Я… я всего лишь пересказываю суть нашего разговора с Марией, — Саша обняла девочку со спины, надеясь, что это смягчит её настрой. — Всё хорошо. — Да… да, прости меня. Просто я не хочу иметь дело с опекой. Прошлый раз был слишком переломным. — Тогда, мы точно уезжаем? — Саша ласково улыбнулась. — Я могу покупать билеты в один конец?       Алёна нерешительно закусила нижнюю губу. С такой силой, что казалось, вот-вот по итак уже истерзанным губам потечёт кровь.       Она чувствовала, как Саша целует её. Совсем невесомо, в совсем спонтанные места. И хотя, подразумеваются эти жесты как что-то успокаивающее(зная Сашу), спокойней ни чуть не становилось. Сердце наоборот, лишь сильнее грохотало в грудной клетке, устраивая внутри Алёны самый настоящий хаос.       А потом, в один момент, всё разом успокоилось. Сердце перестало биться о рёбра и тревога отступила. А всякие сомнения нашли себе замену в голове. Алёна осеклась в собственных размышлениях и свои же недавние мысли заставили её раскраснеться от стыдливого чувства. Оно пробралось до самых тёплых сердечных сторон её естества, и в черепной коробочке осталась лишь одна, одиноко витающая мысль: «Ты дура?».       Дура. Потому что хватило совести усомниться в Саше. Потому что хватало совести сейчас молчать и отводить от неё взгляд.       Саша — её единственный лучик света. Кем она была ей изначально? — просто девушкой, что живёт по соседству! Они были даже не знакомы, на тот момент они даже ни разу не разговаривали. И тем не менее, она была рядом. Рядом, даже не смотря на то, что проблем ей, Алёна взаправду приносила немало. Даже не смотря на то, что она совсем не знала как себя вести. «Она была рядом, — и теперь, ты, Алёна, смеешь в ней усомниться?»

— Ду-ра.

      Алёна едва заметно потрясла головой, разгоняя собственные мысли, и в частности поднадоевший внутренний голос, который слишком уж часто менял своё мнение. Чуть развернувшись, посмотрела на Сашу. На её улыбку, родную, самую-самую родную, на её сияющие глаза, такие неизведанно глубокие, на её чуть сожжённые волосы, которые всё равно были красивыми и так нелепо сейчас спадали на лоб.        Саша была её звёздочкой в ночи, звёздочкой с излюбленной Ван Гоговской картины, единственным самым важным человеком. Глупо, даже — тупо, было хвататься за грёбанный Челябинск, за мать, за людей здесь, имея шанс, даже если совсем малейший, потерять её. Никто и ничто с ней не сравнится. — Да… да, Сашенька, конечно, — Алёна улыбнулась, по-настоящему искренне. По щекам текли слёзы, только уже не как прежде оттого, что больно, а от осознания того, насколько сильными были собственные чувства. И она совсем не боится, что Саша вновь перепугается и начнёт расспрашивать причину слёз. Она поспешно объяснит ей, и Саша, конечно, поймёт. Всегда ведь понимала и сегодняшний день исключением не станет. А потом она точно поцелует Алёну в щёку или если повезёт, в губы. А если нет, Алёна сделает это сама. Потому что знает, что можно, потому что знает, что любима.