Там, где горы высоки, а реки хрустальны

Лань Цижэнь уже давно смирился с присутствием поблизости Старейшины И Лин в статусе законного супруга его младшего племянника. Смирился и с тем, что привычная, устоявшаяся с давних времён тишина нарушилась с приходом в Гусу нового жителя. Он мечтал, что когда-нибудь наступит то время, когда Вэй Усянь покинет Облачные Глубины и в округе вновь наступит тишина. Но сейчас, когда, по сути, мечты сбылись и Вэй Ин канул в небытие, когда Ванцзи лично прогнал супруга из Гусу Лань, на сердце стало тоскливо, как будто из него выдрали какую-то маленькую частичку и теперь её не хватает. Вместо этого образовалась пустота. Так же, без ответа остался один вопрос. Лань Цижэнь не мог понять, что стало причиной гнева Ванцзи. Ведь через сколько испытаний они с Вэй Усянем прошли рука об руку! Ещё и Лань Сичэнь молчит, да и ладно бы, если б просто был не в курсе, но Лань Цижэнь-то знает наверняка: Сичэню известно абсолютно всё, он это чувствует, но глава Ордена всё равно продолжает стоять на своём, утверждая, что находится в полном неведении, да и на шаг от брата не отходит, всё время рядом с ним. Мужчина прошёл в цзинши. Ступал по деревянному полу тихо, очень тихо, чтобы ненароком не нарушить чужой покой. Цзинши – это уютный домик, жилище Лань Чжаня и Вэй Ина, их святилище. Лань Ванцзи теперь постоянно проводил время в этих стенах, словно в заточении. Правда, не один. Сичэнь постоянно находился с ним рядом и это конечно же не могло не радовать, ведь мало того, что своим поведением Первый молодой господин не давал брату пасть духом, так ещё и давал понять, насколько они всё-таки с ним близки, а в какие-то моменты могло показаться, что даже слишком. Вот и сейчас Первый молодой господин Лань находился рядом с Ванцзи. Сичэнь бережно расчёсывал волосы брата, пока тот теребил пальцами белую лобную ленту с узором плывущих облаков. – Такие мягкие, – прозвучал бархатистый голос Лань Сичэня. – Я всегда завидовал тому, насколько красивые у тебя волосы. Их роскошь и блеск ты перенял от нашей мамы, у неё были потрясающие волосы. Сичэнь потянул за кончик лобной ленты и та съехала с головы Ванцзи к нему в руки, прямо на ленточку самого главы Ордена, которую всё это время теребил Лань Чжань. «Касаться лобной ленты адепта ордена Гусу Лань может только человек, предназначенный ему судьбой», то есть, даже родному брату это не дозволено. Случилось бы подобное на глазах постороннего человека и проблем было б не обобраться, только вот Лань Цижэнь-то далеко не чужой, он не станет говорить об увиденном во всеуслышание, но теперь у него явно есть тема для серьёзного разговора с мальчиками. – Ванцзи, ты бы мог уже не соблюдать траур, – вновь прозвучал приятный, ласкающий слух, голос главы клана. – Ты же понимаешь, что твой возлюбленный умер очень и очень давно? Лань Сичэнь взял брата за подбородок и чуть повернул его голову, чтобы Второй нефрит в упор смотрел в зеркало, без возможности отвести взгляд. А в зеркале отражался Он, лицо, а, главное, глаза Сичэня. И в них отражалась любовь. Проблески этого чувства было невозможно скрыть, стоило Лань Хуаню взглянуть на Ванцзи и они далеко не братские. Таким же взглядом Лань Чжань смотрел на Вэй Усяня, на своего любимого супруга, который погиб на горе Луаньцзан, будучи разорванным собственными марионетками – полусгнившими мертвецами, которыми управлял при помощи призрачной флейты. И ведь ещё тогда Ванцзи стоило забыть об этом человеке, ну или хотя бы смириться с его смертью. Однако принять гибель возлюбленного как должное заклинатель не смог. Не получилось ему смириться с утратой, потому он, ни на секунду не опуская рук, днями и ночами пытался отыскать хоть какую-то зацепку Но от Усяня не осталось и следа. Ни в мире живых, ни среди мёртвых. Его тело и душа были уничтожены, рассеялись по ветру над землями, некогда принадлежащими Ордену Цишань Вэнь, а это означало лишь то, что история о Старейшине И Лин подошла к концу, точнее, она оборвалась, вместе с его жизнью. А тут, он возвращается спустя тринадцать лет. Правда, не в своём теле. Захватил оболочку умалишённого сельского паренька и вновь собрался вершить свои грязные делишки. Присвоить себе чужое тело практически невозможно, тем более, что Лань Ванцзи же лично, сам в поисках сносил свои лучшие сапоги, а толку не добился. Так о чём тогда речь? Кто такой Мо Сюаньюй? Новая оболочка Вэй Усяня? Человек, потерявший интерес к жизни, а с ним рассудок, потому отдал Вэй Усяню своё тело? Призвал свирепого призрака, не имея внятного разъяснения своего поступка и любезно преподнёс в дар свою судьбу, отдал за скромную плату жизнь. Такой расклад вещей не укладывается в рамки логики, не найдётся на свете подобного идиота. На самом деле Мо Сюаньюй и вовсе не человек. Демон, жаждущий власти и разрушений, а может и ещё чего. И своей целью он выбрал Орден Гусу Лань, нашёл слабое место в лице Второго молодого господина, распознал, где его самое уязвимое место и предстал в облике Вэй Усяня. И вот какая из этих двух версий о принадлежности Мо Сюаньюя звучит бредовее? Тут каждый сам пусть решает для себя, но вот Лань Сичэнь своему младшему брату внушил, что его супруг вовсе не тот человек, которого молодой Нефрит любит всем сердцем, а всего-то жестокий подражатель, которого нужно уничтожить, иначе он сам уничтожит неугодных ему людей и, нет сомнений, что сделает это руками Ванцзи. Глава Ордена был убедителен, глава Ордена совершил страшное преступление, детали которого если вдруг всплывут наружу и возымеют огласку, его ждёт неминуемая смерть, и на суде даже оправдания не будут взяты во внимание, да и нет его поступку оправдания. Сичэнь так поступил, потому что хотел получить личную выгоду. Видный мужчина из хорошей семьи, манерам, воспитанности и образованности которого может позавидовать любой, «отец» влиятельного клана – где ж не завидный жених? Но что поделать, если в самом начале своего пути он зациклился на одном человеке и больше его никто не сумел заинтересовать и по сей день. Да и не заинтересует, потому что Сичэнь принадлежит роду Ланей, а выходцы этой семьи однолюбы. Если уж так случается, что Лань решит отдать кому-то своё сердце, то препятствия на его пути к этому человеку уже не будет. Таким был и прежний глава Ордена Цинхэн-цзюнь, история любви которого по сей день кажется многим неприемлемой, но и в то же время она будоражит кровь в жилах. Его сыновья точно такие же. Они полюбили оба и полюбили навсегда. Только старший стал преступником. Мало того, что он полюбил того, у кого уже есть вторая половинка, но этот Кто-то ещё и его родной брат и ради того, чтобы заполучить его Лань Сичэнь принял решение устранить так называемого конкурента. Вэй Усянь. Старейшина И Лин. Когда-то Лань Сичэнь считал, что этот человек приворожил к себе Ванцзи. Вэй Усянь прослыл как приверженец тёмного пути, заклинатель, которому чужды правила приличия, доблести и морали. Потому, сотворить нечто такое, что противоречит здравому смыслу, для него не составит трудностей, да и душевных терзаний от содеянного он точно не испытает. Так он думал ровно до момента гибели Старейшины И Лин. Ведь после того, как не стала творца заклинания, его труды так же должны были потерять свою силу. Лань Сичэнь ждал этого момента затаив дыхание. Считал, что вот-вот голова Ванцзи вновь станет ясной, и тогда на пути к сердцу брата больше не будет никаких преград. «Куй железо, пока горячее» – так же говорится? Сичэнь сразу же возьмёт дело в свои руки, чтобы больше никто не посмел посягнуть на невинность Второго молодого господина Ланя. Он будет принадлежать только достойному человеку и достойнее себя рядом с Ванцзи Глава Ордена никого не видел. Но вот незадача! Лань Хуань ошибся. Ванцзи вовсе не был околдован Старейшиной И Лин. Все те чувства, что он испытывал к этому отступнику, были настоящими и искренними. Там не было места тёмному колдовству, голова оставалась светлой, а сердце с трепетом хранило в себе крупицы светлых воспоминаний о недолгих минутах, что они провели вместе. Потому Лань Ванцзи крайне тяжело пережил расставание, после которого и прошедшие годы не помогли ему оправиться. Он искал, надеялся на что-то. Любил. Любил очень сильно. Но так же сильно любили и самого Ванцзи. Безответно. – Давай отправимся с тобой на ночную охоту? Вытянуть хотя бы пару слов из брата Сичэню было трудно, Лань Ванцзи вообще, казалось, замкнулся внутри своего панциря и наружу не собирался показать и носа. Но беспокойства у Главы Ордена это не вызывало. Ванцзи ж надеялся? И Лань Сичэнь надеялся. Они оба разделяли это чувство, понимали друг друга, только у каждого своя цель. – Я принимаю твоё молчание за одобрение, – лёгкая улыбка промелькнула на лице Сичэня. Лань Хуань обнял брата, обхватил его поперёк груди и с лёгкостью поставил на ноги. Тот напоминал тряпичную куклу – встанет, если его поставить, и пойдёт, если потянут вперёд.