У каждого свой конец света

Очнувшись от тяжелого, липкого сна, Ивес не сразу сообразил, где находится. Потом на него нахлынули воспоминания, Ивес снова укусил себя за и без того истерзанное запястье, приводя себя в сознание. Он долго прислушивался к звукам, доносящимся с улицы, и немного удивился почти полной тишине. Не было слышно ни криков, ни взрывов, ни выстрелов. Ивес приоткрыл дверь, в зале было темно. Он перевел взгляд на большие настенные часы со светящимися цифрами и стрелками. Половина четвертого утра. Ивес продолжил прислушиваться, ему показалось, что кто-то дышит совсем рядом. Испугавшись, он едва не захлопнул дверь, но в последний момент аккуратно прикрыл ее. Повозившись, он задремал.

***

Амеди пришел в себя, лежа на заднем сиденье машины. Он резко сел, голову тотчас повело, Амеди упал. — Очухался, — раздался голос Валери. — Тебе куда надо? Где высадить? — Ивес, — простонал Амеди. — Где мой муж? — Лежи, — приказал Тео, который вел машину. — У тебя сотрясение мозга. Тот ублюдок нехило так приложил тебя кулаком. — Ивес, — повторил Амеди. — Я должен забрать моего мужа. — Они его отпустят, — сказала Валери после секундной запинки. — Фабьен пообещал. Поклялся, что когда они… ну ты понимаешь, то покормят, дадут новую одежду, припасы и отпустят. Так что… Ты же договорился с Ивесом? Ну… где вы встретитесь? — Да. — Амеди прижал ладонь к нижней челюсти. — Договорились. — Так что, тебя туда отвезти? — Я сам дойду. — Ты разве что на кладбище дойдешь. — Тео притормозил. — Какой адрес? Амеди сказал. Валери начала копаться с картой, ей помог Тео, вдвоем они разобрались и определили маршрут. Амеди лежал в полусне, прислушиваясь к разговорам бет, и думал об Ивесе. «Они его разорвут. Боже, какой же я ублюдок… бросил своего омегу. — Он вдавил пальцы в висок. — Мой Ивес, моя любовь, они тебя убьют. А я сбежал». Он то терял сознание, то приходил в себя, задавал Валери и Тео совершенно непонятные вопросы, требовал ответы, злился, снова вырубался, и так по кругу. — Приехали. — Тео заглушил мотор, вышел из машины, открыл дверь. — Валери, помоги его вытащить. Выбравшись наружу, Амеди свалился на дорогу. В голове шумело и переливалось, перед глазами все плыло и раздваивалось. Тео и Валери подхватили Амеди под руки и подвели к высоким кованым воротам. — Ну вот. — Они усадили его, прислонив спиной к бетонной ограде слева от ворот. Валери принесла из багажника рюкзаки Амеди и Ивеса, сунула ему в руки бутылку воды и засохшую сдобную булку — Всего хорошего. Не злись на нас. Твой муж совершил подвиг. — Хватит, — перебил ее Тео. — Поехали. Амеди проводил отъезжающую машину мутным взглядом. Он уронил и бутылку, и булку, попробовал встать, не смог и растянулся перед воротами. В сознание его привели ночная прохлада и укусы комаров. Почесываясь, Амеди таращился в полную темноту. Он с трудом вспомнил, что в каком-то из рюкзаков должен быть фонарик. Фонарик обнаружился среди вещей Ивеса, и Амеди зарылся лицом в его футболки и трусы. Пусть и выстиранные, вещи хранили легкий запах мужа. Амеди посветил на ворота, разумеется, запертые. Он посмотрел между прутьев — в доме не было заметно даже проблеска света. По всему получалось, что дядя Жерар действительно куда-то свалил, залег на дно, дожидаясь, пока закончится апокалипсис. Ключей ни от дома, ни от ворот у Амеди не было. Он собирался перелезть через ограду, но сейчас такая идея казалась неосуществимой. Амеди надел ветровку, выпил немного воды, доел крекеры и устроился, как смог. До утра он пребывал в полузабытье, страдая от головной боли, тошноты и переживаний за Ивеса.

***

Ивес ужасно проголодался, но в салоне больше ничего не было. Поэтому он рискнул дойти до ближайшего продуктового магазинчика, конечно же разграбленного. Но все же он нашел там пачку спагетти, упаковку яблочного сока и заплесневелые сухари. Забрав добычу, Ивес вернулся в парикмахерский салон. Он положил спагетти в миску с водой, налив ее из пульверизатора. Едва спагетти немного размягчились, как Ивес принялся есть, давясь сырым тестом. Его стошнило после второй порции. Проблевавшись, Ивес достал сухари, но от приторного запаха плесени желудок опять вывернуло наизнанку. Остался яблочный сок. Ивес жутко хотел пить, поэтому осушил половину упаковки. На этот раз он отделался болью в животе. Проверив тряпку в джинсах, Ивес убедился, что кровотечение прекратилось. Прихватив с собой сок, он опять вышел на улицу. Теперь он слышал, как где-то вдалеке что-то взрывалось. Ивес побрел вдоль улицы, ежеминутно оглядываясь. Наткнувшись на туристическое бюро, он отыскал карту Парижа и, сверившись по адресу, указанному на рекламном плакате, определил, где находится. Подсвечивая фонариком-ручкой, найденным в каком-то столе, он прочертил маршрут, ругая себя и Амеди за отсутствие всякой смекалки. «Надо же, пошли в поход без еды, без четкого плана. Добраться до загородного дома! Ну что за бред! Словно мы могли туда телепортироваться. — Ивес заново обшарил бюро, надеясь найти что-то, пригодное в пищу. Но кроме полусгнивших сэндвичей, оставленных в маленьком холодильнике, ничего не обнаружил. — Сразу бы туда поехали. Так нет, мы сначала обкурились, а потом надрались. Вот же идиоты». Он сложил карту, сунул ее в задний карман джинсов, допил сок. Ему предстоял долгий путь.

***

Амеди раз десять пытался перебраться через ограду. Он подпрыгивал, хватался за скругленные края бетонной стены, соскальзывал, падал. Его трясло, от головной боли Амеди кричал, бил кулаками в стену. Наконец ему удалось взобраться по воротам. Амеди уселся на них, мрачно думая, что похож на горгулью. Он спрыгнул с высоты двух метров, в последний момент испугавшись, что сломает себе что-нибудь, но отделался разбитым коленом. Подойдя к дому — двухэтажному особняку с колоннами и высокими окнами с металлическими жалюзи, — Амеди постучал в дубовые двери. Дядя Жерар, несмотря на профессию, так и не обзавелся хорошим вкусом. Насколько Амеди помнил, три раза посетив этот дом, здесь было полно позолоты, бархата, вычурных рам на картинах и разных антикварных безделушек, собранных без всякой системы. Ему никто не ответил. Тогда Амеди обошел дом и разбил стекло в двери черного хода, притащив кирпич от сарая, находящегося в метрах двадцати от особняка. Раньше сработала бы сигнализация, примчались полицейские. Но сейчас, даже если сигнал прошел, никто бы не пошевелился выехать на вызов. Попав в дом, Амеди проверил, есть ли вода, и с наслаждением напился прямо из-под крана. Затем он прошелся по особняку, окончательно убедившись, что дядя Жерар то ли погиб, то ли, скорее всего, отсиживается в каком-то тайном месте. Ткнувшись в подвал, Амеди никого там не нашел, зато обнаружил вино и сыр. Ветрогенератор обеспечивал электричество, поэтому холодильник в кухне не выключился. В нем было с десяток яиц, ветчина, овощи, а в морозилке — мясо. Амеди первым делом приготовил омлет, истекая слюнями, но заставил себя есть не спеша. Его подташнивало от трехдневного голода и от удара, Амеди переместился к раковине, не желая в случае чего пачкать кухню рвотой. Насытившись и убедившись, что организм спокойно отреагировал на еду, Амеди пошел в гардеробную. В глубине шкафов нашлась одежда дяди Жерара времен его бурной молодости. Тогда он по комплекции был схож с Амеди, разве что немного ниже. Но Амеди было пофигу, что штанины короче положенного, и рукава рубашки тоже коротковаты. Он принял душ и оделся во все свежее, пусть и пахнущее парфюмом старика Жерара. В доме витал сладковатый запах увядшего омеги, и от этого Амеди снова ощутил тошноту. Глянув на себя в зеркало, он почувствовал угрызения совести. «Я здесь нежусь, а Ивес…» Он побежал в гараж. Там стоял вполне современный БМВ серебристого цвета. Амеди бросился на поиски ключей. Ему пришлось перерыть кухню, прихожую и спальню, прежде чем он догадался, что ключи в гараже. Так и оказалось. Амеди завел мотор, проверил уровень топлива — половина бака. «Вот же черт… ворота». И Амеди заново обыскал особняк, теперь уже в поисках ключей от ворот. Он распсиховался, принялся расшвыривать вещи, разбил несколько вазочек, прежде чем сообразил: искомое находилось на том же кольце, что и ключи от машины. «Я совсем свихнулся». Амеди вывел машину из гаража, в последний момент вспомнил о пистолете, чертыхаясь, побежал в дом, вытащил оружие из рюкзака. Наконец, закончив мотаться туда-сюда, он выехал со двора, направляясь к городу.

***

Ивесу удалось раздобыть банку шпрот. Понимая, что от такой диеты его или вырвет, или пронесет, он все же съел половину. Его стошнило. «Организм реагирует на стресс», — предположил Ивес, пробираясь через развалины, проходя мимо дымящихся машин и домов, переступая через смердящие останки. Пару раз ему пришлось удирать от собак, Ивесу повезло, что они переключили внимание на кошек. Он сверялся с картой, следуя прочерченному пути, и все-таки достиг цели, выбравшись из города. Ивес едва не напоролся на подобие патруля, а затем — на две заставы. Он обливался потом, чувствуя почти непреодолимое желание содрать с себя кожу, настолько грязной она ему казалась. Ивесу пришлось отсиживаться в очередном подвале, страдая от голода и жажды, пока полностью не стемнело, и только тогда он, называя себя покорителем окон, выбрался через разбитое окно. Чудом Ивес избежал столкновения с охраной заставы; то, что он был один, оказалось на руку. Перебежками от дерева к дереву, от куста к кусту, то и дело падая на землю и притворяясь трупом, Ивес сумел попасть на автостраду, пересечь ее и скрыться в кювете. На дороге стояли брошенные машины. Немного передохнув, Ивес принялся обыскивать их, надеясь сначала найти фонарик или неразрядившийся телефон, а потом ключи. Во третьей по счету машине Ивес нашарил два телефона, оба еще работали. Подсвечивая, он продолжил поиски, обнаружив с десяток мертвецов — и было неясно, покончили они с собой или им помогли. Удача улыбнулась Ивесу, когда он уже почти отчаялся. В кроваво-красном «Смарте» были ключи, а в бардачке — пачка чипсов. Ивес завел мотор и, не включая фары, поехал. Ему стало плохо спустя десять минут. Накатило головокружение, живот свело спазмами, Ивес едва успел остановиться и заглушить мотор. Он привстал, но тут же повалился на руль, затем скатился на бок. Теряя сознание, Ивес ощутил что-то горячее, вытекающее из заднего прохода, низ живота пронзила невыносимая боль. Он был уверен, что открылось кровотечение. И наконец Ивес сдался. Ему стало абсолютно безразлично, что произойдет с ним дальше.

***

Амеди припарковался на приличном расстоянии от заставы Фабьена. Крадучись, он подобрался к дому, куда альфы утащили Ивеса, и… закричал от ужаса. На месте дома дымились развалины, автобусы, загораживавшие проезд, тоже сгорели. Амеди подбежал к пепелищу. Среди почерневших кирпичей виднелись обгоревшие трупы. — Боже-боже-боже, нет-нет-нет, — зачастил Амеди, кидаясь от одного тела к другому. Он метнулся к автобусам, нашел там четырех мертвецов, но, к его облегчению, среди них не было Ивеса. Он пошарил в сгоревшем транспорте, обнаружил еще три трупа, и, опять-таки, Ивеса не нашел. По всему получалось, что тот или погиб в доме, или… все-таки сбежал. Амеди, взяв эмоции в кулак, пересчитал трупы. Всего одиннадцать, но если предположить, что Ивес или кто-то из альф выжил… Собрав всю волю, Амеди начал нюхать обугленные тела, надеясь распознать запах Ивеса. Почти сразу его вырвало. Он уселся прямо в пепел и заорал от злости и горя. Он бил себя по голове кулаком, проклиная ту минуту, когда влюбился в Ивеса, потом, впав в неистовство, схватил обломок трубы и принялся избивать трупы. Вскоре Амеди был с ног до головы покрыт сажей и ошметками сгоревшей плоти. Выбившись из сил, он отошел от развалин, сдирая с себя рубашку. Альфа в нем был полностью раздавлен смертью своего омеги. К тому же Амеди ясно помнил, как прислушался к словам Клеменс и молча с ними согласился. Альфа, предавший своего омегу, не заслуживал права на жизнь. Амеди, пошатываясь, пошел куда глаза глядят.

***

Он брел по автостраде, забыв о машине, просто переставлял ноги, ничего не видя от беспрестанно льющихся слез. Амеди рыдал во весь голос, оплакивая Ивеса. И он прошел бы мимо красного «Смарта», если бы не учуял характерный запах. Густой запах течного омеги струился из-за закрытой двери машины. И Амеди заткнулся, узнав этот аромат. Он открыл дверь и увидел Ивеса, скорчившегося на сиденье. Его светлые джинсы насквозь промокли от смазки. — Ивес? — всхлипнул Амеди, бережно прикасаясь к своему омеге. — Ивес. Он потянул его к себе, вытащил из машины. Инстинкты альфы требовали овладеть омегой прямо тут и сейчас, но Амеди уловил кое-что неприятное. Запахи чужих альф, вдобавок на шее Ивеса чернели следы от укусов и засосов. Амеди отпрянул, испытывая почти непреодолимое желание сбежать. — Вот же черт, — простонал Ивес. — Как все болит… — Он открыл глаза и обнаружил себя лежащим на дороге. — Амеди? — Ивес обрадованно заулыбался, но тот смотрел враждебно, осуждающе. Он выглядел чужим. — Не трогай меня, — процедил Амеди, поднимаясь и отряхивая джинсы. На его лице застыла маска из сажи и слез, прочертивших дорожки. — Ты… грязный. От тебя разит… ты… в тебе были другие альфы. Тебя осквернили. Ивес с трудом встал, поежившись от жары и ощущения мокрой одежды. — Амеди, что ты такое говоришь? — Ты… — Амеди попятился. — Ты отвратительный. Я не могу. — Он помотал головой. — Да, ты не виноват. Тебя заставили. Но я не могу. Амеди оглянулся, вспомнив о своей машине и поняв, что идти за ней далековато. — Там, — он махнул рукой себе за спину, — все взорвали. Так что альфы мертвы. Но… прости меня, Ивес. Я просто не могу. Это превыше меня. Он бросился наутек, словно Ивес превратился в монстра, готового его сожрать. — Невозможно. — Ивес снова опустился на дорогу. — Бред какой-то. Он закрыл лицо руками, а потом резко поднялся, игнорируя боль и спазмы в животе, как и желание секса, которое накатывало, как волны во время прилива. — Надо что-то делать. — Ивес, морщась от отвращения, заново обыскал брошенные машины. Раздобыв чистые шорты, он использовал пару прокладок для бет, сменил футболку, сложил в сумку немного вещей и вернулся к «Смарту». Ивес бросил на сиденье сложенный пополам коврик из багажника и поехал в направлении, обратном тому, куда сбежал Амеди.