Beyond

Майки вальяжно раскидывается на диване, локти скидывая на спинку и опрокидывая голову назад, глубоко вздыхает и закрывает глаза. Темные волосы его мягко, короткими локонами струятся, проблескивая в свете светодиодных ламп на потолке. Сознание слегка расплывается, а тело отчего-то мякнет, расслабляется и сладостно горит. Алкоголь он хорошо переносил, но после нескольких банок пива его все равно клонило, да и в голове что-то непрерывно звенело. Может, так же причиной мог служить еще и недавно выпитый им бокал виски. Кондиционер работает на всю катушку, прохладой приятно проходится по коже, и жар в теле немного спадает. Сано поворачивает голову, смотрит на рядом сидящего Такемичи, который тянется к предпоследнему куску пиццы на столе, и все также не разрывает внимание от планшета, увлечённо читая малоизвестную ему мангу. ‒ Такемичи… ‒ М? ‒ Пойдем спать. ‒ А… ага, ‒ заторможено отвечает тот, переворачивая мизинцем очередную страницу на сенсорном экране и откусывая большой кусок от пиццы. Сыр аппетитно тянется, и тонкое кольцо оливы падает на его шорты. Слышит, да и отвечает, но совсем не замечает, чего от него хотят. Сано хмурится, отрывает спину от спинки дивана, и тянется, вырывая из рук парня планшет. Ханагаки сначала в недоумении хлопает ресницами, потом чуть поворачивает голову, вопросительно изогнув бровь, на что Майки отбрасывает в сторону электронику, кладет ладонь тому на затылок и притягивает, увлекая в поцелуй, на который сразу же отвечают. Манджиро снова поддается назад, и, не разрывая близости, Такемичи возвращает обратно на стол недоеденный кусок пиццы и, упираясь ладонями на спинку дивана по обе стороны от головы Сано, на мгновение отрывается от чужих губ. Майки усмехается и облизывается. ‒ Трахаться хочу. И в подтверждении, жестом пальца указывает на свой выпирающий бугорок. Ханагаки молча соглашается, без каких-либо лишних возражений, разделяя его желание. Прилипает к его подбородку, целует кадык, острые ключицы, спускается ниже, задирает край темной майки и губами скользит по накаченному животу. Сано немного ёрзает, удобно усаживается, откидывает голову назад, и расслабляется. Быстро приспускает шорты, высвобождает изливающую в смазке член, и непроизвольно дергается, когда чужие, вспотевшие пальцы уверенно его обхватывают. Кондиционер словно замедляется или вообще без заданных настроек автоматически отключается. Так как жар сильнее обдаётся, вспыхивает, отчего кровь в жилах закипает, побуждая неистовое желание поскорее вытиснуться из облегающих одежд. Такемичи коленями опускается на мягкий ковер, разводит ноги Сано в стороны, спускает его шорты ниже, после, подумав, что они вообще кажутся ему лишними, снимает и швыряет куда-то под стол, на что Майки усмехается и прикрывает глаза, чувствуя, как чужие пальцы ласково оглаживают его за бедра. Ханагаки пару раз водит рукой по стволу, ‒ не грубо, мягко ‒ в ответ слышит прерывистый вздох и замечает, как Майки мелко вздрагивает и напрягается. Продолжая стимулировать пальцами, бесстыдно наблюдает, как прозрачная смазка накапливается на головке и течет. После медленно берет в рот, языком слизывает основание, скользит по длине и пальцы тянет к яйцам, накрывает, сминает каждую по отдельности и ласкает кожу между ними. Манджиро резко выгибается, крепко вцепившись пальцами в лежащую рядом диванную подушку: минет Такемичи делал просто отменный, хоть и пришлось для этого попрактиковаться множество раз. В голове мысли смешиваются и Майки, сам того не желая, останавливается на том куске, на той части, что тревогой закрадывается внутрь, ненавистно напоминая ему о том настоящем, что долгое время продолжает держать в тайне. Тело невольно мякнет, но плечи все равно привычно тяжелеют от навалившейся ответственности. Примерные последствия от когда-то принятого решения неутешительно приходят к нему, проникая в сердце настолько глубоко, что, закрывая глаза, он видит только один единственный конец, который в итоге станет своеобразным наказанием за неспособность контролировать просыпающуюся время от времени в нем тьму. Добровольно, но он все еще стоит на распутье, теряет беспристрастный выбор между двумя прилагающими дорогами, которые, так или иначе, все равно приведут его только в никуда. ‒ Такемичи, ‒ он зовет его прежде, чем успевает об этом подумать. Сердце гулко грохочет, а горло пересыхает, но Майки все же не спешит промочить его банкой холодного пива, не открыто стоящей на столе: совсем не об этом он думает и переживает. В какой-то момент понимает, что ему не отвертеться, не убежать, чувствует, как невидимая сила толкает, прижимает, дает понять и настойчиво шепчет, что, если не сегодня, то уже никогда. Ханагаки отрывается от своего занятия, целует пунцовую головку и слегка на нее дует. После выпрямляется, встает к Майки лицом и вытирает большим пальцем выступивший пот на его лбу. Ждет. Сано смотрит прямо, внимательно, словно хочет найти в голубых глазах ту уверенность, что не заставит его потом пожалеть. Не находит. Мнется. Кусает внутреннюю сторону щеки. ‒ Я… я… Замолкает. Не решается. Незаметно для Такемичи сгибает пальцы в крепкий кулак и вынужденно принимает звенящую правду о том, насколько слаб и уязвим, насколько обременен нелепым страхом в одночасье потерять все то малое, что у него осталось. Ханагаки видит неуверенность в его темных глазах, которые тот закатывает в сторону и закрывает. Он всем своим нутром чувствует неладное, но не спешит задавать вопросы, не собирается давить. Поэтому просто плюхается рядом на диван, и крепко сжимает находящуюся на подушке его ладонь. Майки поворачивает к нему голову. ‒ Если тебя что-то беспокоит ‒ прошу, не молчи, ‒ подходит он словами осторожно. ‒ Не держи в себе. Просто расскажи мне. Я все выслушаю, и по возможности помогу. Сано грустно улыбается, но все же тянется, поцелуем прижимаясь к его губам. И тот, также не отлипая от его уст, расценивает его действие, как попытку избежать разговора, который, наверняка, предстоит весьма трудным и, может даже, болезненным. ‒ А… ‒ Сможешь завтра взять выходной? ‒ резко перебивает Манджиро и Такемичи с разочарованием про себя думает, что тот вновь мирится, и хочет самостоятельно попробовать нести то, что должным образом не дает ему покоя. Ханагаки откидывается спиной к спинке дивана и все же некоторое время призадумывается над предложением, после, деловито скрещивает руки на груди, мотает головой. ‒ Завтра, к сожалению, не могу. У нас проверка. Да и новые товары поступят. Раскладка, сортировка, отчетности… Но могу послезавтра, ‒ улыбается отчего-то с полным энтузиазмом и, немного приподнявшись, перекидывает ногу через живот Сано, вновь оказываясь с ним лицом к лицу. ‒ Можно и послезавтра, ‒ шепчет Майки, открывая шею для поцелуя. ‒ Сходим на море. Прогуляемся по городу… ‒ Только мы вдвоем? ‒ уточняет другой, словно у Манджиро отчего-то имелось странное намерение зачем-то позвать в их маленький поход весь состав друзей, состоящих также из бывших свастонов. Такемичи удовлетворенно хмыкает на свой красный засос, оставленный на чужой бледной коже, после сплетает с Майки пальцы, задрав руку его над его же головой, и прижимается любом к его лбу. ‒ Да, только ты и я, ‒ усмехается тот, чувствуя, как возбуждением вновь наливается член, и как он слегка привстает. ‒ Хорошо. Мне очень нравится эта идея, ‒ соглашается Такемичи, и поцелуем несдержанно накрывает его уста. Целует жадно и напористо. Захватывает горячий язык своим. Переплетает, проникает, вызывает невероятные, трепещущие ощущения из-за чего тело мелко вздрагивает и мгновенно покрывается приятными мурашками. Начинает прислушивается к собственным прерывистым вздохам, сбивающемуся дыханию и к влажным причмокиваниям, которые становятся более интенсивными и бесстыдными. После отрывается, часто дышит и быстро стягивает с Сано черную майку, пальцами немного поправляя его взлохматившиеся локоны.

*&*

Телефон требовательно вибрирует, грохоча на прикроватной тумбочке. Майки сразу хватается за него, и прежде, чем ответить и встать с кровати, проверяет и убеждается, что Ханагаки все также спокойно посапывает под его боком, голый, впрочем, как и он, неприкрытый даже одеялом. Не проснулся. Спит крепко. Как и всегда. Сано подходит к балкону, выдвигает в сторону стеклянную дверь, заходит, закрывая обратно за собой. Секунды две ждет, после, коснувшись пальцем кнопку вызова, подносит смартфон к уху. ‒ Майки, ‒ слышит он ровный голос Курокавы, ‒ что такое? Не звонишь, не интересуешься своим братом, ‒ как бы между прочем, ненавязчиво напоминает о том, что с последней их встречи прошла неделя. ‒ А ведь я… ‒ Изана, ‒ хмурится Манджиро, не желая выслушивать то, что не объясняло бы внезапный звонок в столь поздний час, ‒ говори по делу. Брат его раздражается, цокает языком, тяжело вздыхает, но все же, нехотя, заканчивает разговор: ‒ У нас кое-что намечается. Приходи… ‒ тон его вдруг меняется: он становится более мягким, осторожным, ‒ ...ты мне нужен. ‒ Хорошо, ‒ соглашается Сано, не раздумывая, и через стеклянную дверь бросает короткий взгляд на кровать, ‒ буду через час.