Светозар и потерчата

Еще не начало смеркаться, а Светозар уж выложил на стол рушник. Кто ж их знает, тех потерчат, ежели спозаранку в трубу орали, так и днем могут заявиться. Тихо было, спокойно. Даже ветер, поднявшийся было с утра, снова улегся, ни иголочка на смереке не шевельнется, ни веточка на калине. Вслушивался Светозар в тишину, ждал, только всё даром. Пришла кошка Чернушка, мявкнула коротенько да запрыгнула Светозару на колени, замуркотела деловито, лапами подымая подол сорочки, будто тесто в дижке месила. — Ну, будет, будет тебе, — сказал Светозар и пересадил кошку на лежанку. Выгнула спину Чернушка, засычала, глядючи в окошко за спиною Светозара. Он аж подпрыгнул, схватил рушник, поворотился — а там Агафьин Серко по двору бегает, хвост бубликом, носом снег роет. Поймал Светозар Серка, отвел назад, всю дорогу оглядываясь, привязал, домой воротился и сел вечерять. От кольца колбасы щедро отрезал Чернушке, остальное сам умял, потихоньку запивая травняком и закусывая хлебом, что дала Агафья. Побежала по жилам теплая благодать от вечери, разомлел Светозар, думать забыл о потерчатах да о рушнике. Сидел да вспоминал жизнь свою несчастливую, жинок да деток, всплакнул даже, утерев глаза всё тем же рушником. Помял его в руках, призадумался. — Ну, Чернушка, скажи, — осоловело лупая глазами, пробормотал он, — разве же всё это взаправду? Чернушка вылизывала свою сверкающую шкурку и ничего не говорила. — Ты это правильно молчишь, Чернушка, — кивнул Светозар. — Ты же кошка, кошки не балакают. Поворотила голову Чернушка, глянула с издевкою, но смолчала. Видать, всё ж не нечисть она, а обыкновенная кошка. Смеркалось по зиме рано, а что делать в темени да в одиночестве? Подкинул Светозар дров в грубку, забрался на лежанку да и уснул подле Чернушки, полностью убежденный, что потерчата к нему более не заявятся. — Ты сама посуди, Чернушка, — пробормотал он, засыпая, — разве кто вернется во двор, ежели его там отшмагали метелкою? Уснул он, захрапел мирно, да ненадолго. Заухало, запело в трубе, задзеленчало в окнах, застучало в подполе. Полетела на пол посуда, зареготал кто-то под самым потолком. Подскочил Светозар, заметался, спрыгнул с лежанки, едва не перевернув чугунок с позавчерашнею кашею. В хате от луны светло было, всё видать. И рушник на столе сразу же нашелся, поталанило. — Иван да Мария! — крикнул Светозар и кинул наугад вместо крыжмы рушник. — Крещу тебя во имя Отца и Сына и Святого Духа! Аминь! Взвизгнул кто-то, зашелся криком, и Светозар скороговоркою добавил, вспомнив наказ Агафьи: — Нарекаю тебя Богданом! Запоздало спохватился: а что, коль потерча — не хлопчик, а дивчинка? На этот счет Агафья ничего не сказывала, то Светозар и брякнул первое, что на ум пришло, батькино имя. — Ну, извиняйте, — буркнул он, прислушиваясь. Тихо-тихо стало в хате. Мягко спрыгнула с лежанки Чернушка, села на стол и принялась лакать молоко. — Помогло, ей-богу, — прошептал Светозар и перекрестился.