Светозар и потерчата

Ранехонько встал Светозар, еще до третьих петухов. Скинул с себя ковдру и разомлевшую ото сна Чернушку, налапал босыми ногами чоботы и пошел во двор. Все давешние следы уж замело и припорошило свежим снегом, нетронутым и пушистым. Сгинули потерчата, как пить дать сгинули. Упокоились души, помогло Агафьино чаклунство. Да и чаклунство ли? Ведь с молитвою, по-христиански. Почухал Светозар в затылке да и махнул рукою: сгинули — и хай бы им бес. Хозяйства у Светозара было мало, одна кошка. Как ни старался он, ни курей, ни гусей, ни корову держать не получалось, всё то в болото попадут, то лисице в зубы, даже пес — и тот сбежал в лес. Всех нечисть отвадила, одна Чернушка осталась. Вот и выходило, что хлопот по утрам мало: кошку покормить да воды из криницы натаскать. С этим Светозар быстренько упорался, дижечку до краев наполнил, поставил кипятиться большой чугунок, чтобы теплою водою умываться, глядь — а грубка стынет. Выгорели, значит, за ночь дрова-то. — Чи забыл подкинуть, — задумчиво пробормотал Светозар. Ясное дело, забыл. Сморило его после обряда над потерчатами, ни разу за ночь не вставал, а до того просто забыл, вот огонь и выгорел. Взял Светозар коцюбу, заслонку отворил и полез шерудить в углях, дмухаючи натужно. Углей-то много, а огня нету. Светозар кинул полешко да и занес уже зажженную лучину, а потом как подскочит! Разглядел в золе босую ногу, а там уж и вовсе пелена с глаз спала: никакая это не горка углей. — Ах ты ж вражий сын! Светозар ухватился за замурзанную щиколотку, рванул да и выдернул потерча из грубки. — Сгореть захотел, нечистая твоя душа?! Потерча залупало глазами, ясными-ясными на черном от сажи лице, и Светозар сплюнул: — Смотреть тошно, какое мурзатое! Подхватил он с полу рушник, тот самый, которым давеча потерчат крестил, обмакнул в дижку и давай нечистого оттирать. Сразу сообразил, что от этого толку чуть, ухватил потерча за шкирку и ну его в дижке полоскать. Потерча волает, отплевывается, а всё чище становится. — Ну, так-то лепше! — удовлетворенно кивнул Светозар. Вынул чистое и мокрое потерча из посеревшей, скаламученной воды, ляснул пару раз рушником пониже спины для острастки и спросил: — Чего тебе в грубке понадобилось? Поджариться хочешь? Потерча похнюпилось, шмыгнуло носом и пробормотало: — Там тепло. — Ишь! — возмутился Светозар. — Что вам, медом намазано в моей хате? Я сколько разов говорил, геть! — Геть, — передразнило его потерча. — Там хо-олодно. — Ну, послухай… — Светозар покрутил мокрое потерча туда-сюда, решил, что на хлопчика дитё больше похоже, нежели на дивчинку, и спросил: — Я тебя покрестил? Что ж ты, вражий сын, не вознесся к Господу? — А я знаю? Мне теперь холодно, дядьку, — пожаловался хлопчик и зябко переступил с ноги на ногу. — И домой не пускают. — Домой? — переспросил Светозар. Нечистый ткнул пальцем в темный лес за окошком и всхлипнул: — Худо мне, дядьку…