Светозар и потерчата

Как вошли в хату, постягал Светозар с Богдана мокрую одежку, растер его грубым рушником да горилкою, выдал сухую сорочку и штаны, на лежанку закинул. — Дядьку… — Лежи и не патякай. Грейся. Сам тоже переоделся, вылил из повстяников едва не целое барильце ледяной воды, пристроил их подле грубки сушиться, а сам из кишени новую швайку вынул, чоботы лагодить сел. Халявки к пришвам аккуратненько приладил, нигде прорех не оставил, в двух местах даже заплаты приспособил. Примерил — ладно сидят чоботы, как новенькие. — Ты лежи, я зараз. Надел Светозар кожух, шапку, за двери вышел, прислухался — тихо всё, спокойно. Пошурхал скорей по хрусткому снегу. Погода такая, что ладную лозину не вырежешь, зычить надо. А у кого они заготовлены на всю зиму? У Карпуши точно имеются, он сыновей в строгости держит. Да и хата у них близенько, туда и назад быстренько обернуться можно. Шмыгнул Светозар во двор, по ровненькой, песочком присыпанной тропке до двери дошел, удивляясь свисту: что за пташка в темряве поет? Плечами струснул, постукал да в сени зазирнул. — Добрый вечер вам в хату, — начал было да схаменулся: — Я невчасно. Враз напевный свист прекратился. Опустил Карпо лозину, которой Маркушу охаживал, отошел от лавки, кивнул приветливо: — Здравствуй, сосед! И Горпина, над горшками с печивом колдовавшая, обернулась, пальцы рушником вытерла, улыбается: — Проходи, садись, вечерять будешь? Замялся Светозар, понимает, что помешал. Пока Горпина у грубки порается, младшенькие дитлахи на лежанке сидят, из-за занавески вышитой вызирают настороженно, а Маркуша посредь хаты на лаве лежит, носом в рукав уткнулся, сидницы смугастенькие поджал зябко. — А будет знать, как на речку шлёндрать, — говорит Карпо, а сам из дижечки свежую лозину выбирает, воду стряхивает. — Ну, то и правильно, — кивает Светозар, хоть и жалко ему Маркушу. Да и Богдана жаль, а что поробишь? — Я чего пришел-то, Карпуш… Ты мне ризок не позычишь? — А чего ж не позычить, позычу, — отозвался Карпо. — Тебе десяточек или же два? — Да десяточка хватит на первый раз. Выбрал Карпо из дижечки десяток ладных ризок, ровненьких да гибких, еще пяток от щедрости накинул, а Горпина украдкой горсточку медовых цукерок сует: — Бери-бери, одной лозою разве вразумишь? Ласкою тоже надо. Поблагодарил их Светозар, цукерки в кишеню сховал, постоял в сенях трошки, поглядел, как Карпо лозину кладет да как Маркуша сипается, а на сидницах свежая смужка расцветает, да и назад пошел. Вроде и тяжко на душе, что сечь придется, но цукерки в кишене греют и утешают.