Светозар и потерчата

Пообещать-то Светозар пообещал, а как слово сдержать? Самому до тремтячки страшно, хлопцев даже на двор одних не отпускает, вечером ставни да двери позапирал, в дижки да во всю посуду, где жидкости, святой воды покапал, «Отче наш» прочитал, думает, как бы еще хлопцев уберечь. Ризками червоными, конечно, по обоим прошелся, приговаривая: — Ты уж, Микола, не серчай, видать, и тебя треба защищать. Микола на то ничего не ответил, молчком всё выдержал, не сипнулся ни разочка. Да то и понятно, не усердствовал в этот раз Светозар, не чипал вербою набрякших смужек, что от березы остались, будто бы и не отшмагал, а приголубил. Вот Богдану — тому сильнее досталось, было за что. — Брат погибает, а ты молчанку справляешь, чи ума ни на шило нема? Лается Светозар, а самому соромно. И его бы треба ризкою, бо не бережет дитё, не пыльнует. Сам же покрестил, сам в хату привел! А Богдан прочуханку тоже молча снес, с пониманием. Как Светозар за третий пучок лозы взялся, Миколка за него попросил: — Будет, дядьку, то ж я ему не велел рассказывать! Тут уж оба зарюмсали. Плюнул Светозар, лозу поубирал, огонь коцюбою шевелит. Как хлопцы притихли, говорит: — Как почуете ту погань, негайно мне говорите и молитвы читайте, ясно вам? Покивали они, а Богдан говорит: — Сильнее они стали. Еще одного забрали из наших. — Как знаешь? Помолчал Богдан, потом сознался: — Бачу я их снова, не помогает верба. Во сне примарилось, как они подле млыну пляшут, узнал я его. — Помалу всех заберут, — кивнул Миколка. Крепко задумался Светозар. Погано, ой как погано всё выходит! После вечери, как хлопцы полягали спать, Светозар на всякий случай подле лежанки святою водою покропил, окна, двери, да даже заслонку у грубки, и только после этого лег и сам, обоих хлопцев к стенке потеснивши. — Завтра у Агафьи спытаемся, уж она-то знает, уж она поможет.