Светозар и потерчата

Ох, не хотела Агафья рассказывать, что знала, ох, не хотела! Так за намисто смыкнула, что полетели по всей хате червоные намистинки, будто кровь брызнула. Хлопцы их собирать кинулись, а Светозар от ведьмы взгляда не отводит, уперся: — Говори! — Гарные хлопцы, на беду себе гарные, — сумно сказала Агафья, как Богдан с Миколкою к ней подбегли: ладошки човником сложены, все-все намистинки в них собраны. — Да что ж ты патякаешь, старая! Стукнул Светозар кулаком по столу, только не дрогнула Агафья. Отбоялась свое, решилась. Намистинки у хлопцев забрала, в кухлик ссыпала, нитку с иголкою из скрыньки достала, лагодит намисто да и говорит: — Не хочет она, чтоб тебе гарно было, не хочет тебе счастья. — Кто? — спрашивает Светозар, а сам ледь держится, чтобы не струснуть Агафью за барки. — Мавка, дядьку, — говорит Богдан. И Миколка ему вторит: — Мавка. — Да какая к бесу мавка? — выгукнул Светозар, да так голосно, что Серко за окном аж забрехался весь. — Гарная, — говорит Богдан, а сам очи свои темные, на вишню переспелую похожие под ресницами ховает. — Хоть и злая, а всё же. Тут и Миколка подхватил: — Косы до земли, да все квитами прикрашены, чепурненькая такая, сорочка такая тонесенькая, что аж всё видать. — Ну, поразглядай мне еще голых мавок, — прикрикнул Светозар и стусана ему дал легонько. — Ледь не утоп уже. Почервонел Миколка, замолк. — Смыкает она за ниточки, — говорит Агафья и сама нитку натягивает, намистинками дзеленькает. — Всё, что тебе дорого, забирает, душу твою помалу расплетает. И примыслилась Светозару душа его, на ганчирку перелатанную похожая. Была чистенькая, целенькая, как родился, да всё на ней следы оставляет. Хворобы, суперечки, разлука — те пятнами ложатся, а смерть и вовсе дырки после себя оставляет. Тут ниточку прямо из середки высмыкнули — то Дуня померла. Тут еще одну — то Остапчик. А тут три сразу, девчаток не стало: Мелашки, Оксанки, Яринки. И заместо Палажки прореха, и заместо Даринки. Грызут и грызут душу сердешную, вот-вот уже разлезется напрочь. Только хлопцы вплелись новыми нитками, крепенькими, яскравыми, однако ж и до них уже тянутся злые пазури. — Не отдам хлопцев! Помоги, подскажи! Бухнулся перед Агафьею на колени, за руку схватил, в очи заглядывает. — Сила ее нечистая, — неквапливо, нараспев промолвила Агафья, руку обережно отнимаючи. — Растет она, крепнет. — Потерчатами кормится, — прошептал Светозар. — Разве только ими? — Покачала головою Агафья, последнюю намистинку на нитку надела. — Помнишь, Макар утоп? А Хвеськин Кондратик? А Скрипалихи зять? — Так то, может, место такое, — проговорил Светозар. — Может, ежели уехать… — Было тебе счастье в Ковтунах? Поднялся Светозар, хлопцев за плечи обнял, спрашивает: — И что ж теперь? Погибать? Усмехнулась Агафья невесело, намисто Светозару в руку вложила: — Домовляться, коль выдюжишь.