Светозар и потерчата

Недолго Микитка кволым был. Сперва потрошку начал по двору ходить, потом до Агафьи, а там уж и по всей улице. С хлопцами перезнакомился, передружился, уже хутчей всех по селу гасает. Там у Скрипалихи груши незрелые пообдирал, тут у Сома в хате гуску злющую запер. Светозар с ним панькаться не стал, враз на лаву поклал и очкуром пояснил, что так робить не след. А Микитка что, слёзы вытер да и до Оберемка подался, покидал ему свежих коровяков на товар да на стены хаты. — Чи ты очманел? — воскликнул Светозар, как про то прознал. — А чего он, — насупился Микитка. — Сам он очманел. — Ну, то да, есть трошки, — нехотя согласился Светозар, а сам уже хворостину из куста выламывает, листочки обдирает. — А ты слухай мудрость людскую, не буди лихо, пока оно тихо! — Так он сам! Он очень громкое лихо, дядьку! Сёрбнул носом Микитка, штаны стаскивает. А тут уж остальные хлопцы не выдержали, наперебой загалдели: — Он, дядьку, цуценят топить хотел! Злой он, дядьку! — Да каких же это цуценят? — переспрашивает Светозар. И снова хлопцы загалдели. Уже багато их собралось: Гриць да Маркуша за Богданом и Миколкою прибегли, а за ними уж полсела дитлахов подтянулось. Тын облепили, рассказывают: — Да он, тварюка, их на речку… В мешок всех, а они ж пухнастенькие, жалко! Малые совсем, оченята не продрали еще… — А ну цыц! — гаркнул Светозар и на Микиту смотрит. — Что еще за цуценята? — Малесенькие, — отвечает. — А он их в воду. — Ну, то ж… Замолк Светозар, хворостину опустил. — Он же Руту с собою привел, мешок в воду макает и смеется, а она плачет, — говорит Богдан. Рута — это Оберемка собака, ух и злющая, как он сам! Не гавкает, молчки жрет. У нее и будка вся в тырсу погрызена с боков, людям мимо ходить страшно. — Плачет? — переспросил Светозар. — Ей-богу! Перекрестились хлопцы нестройно, очами лупают стоят. — Ну, цуценят шкода, — вздохнул Светозар, — но что ж поробишь… — Так мы их вытащили, дядьку! — радостно выкрикнул Микитка. Светозар так и сел на призьбу, за сердце схватился. Спохватились хлопцы, на Микитку зашикали, да поздно уже, пробовкался. — Мы только за мешком и назад, — квапливо сказал Богдан. — Они все живые, дядьку, — добавил Миколка. — Да как же… — начал Светозар. — Он же дражнится, макает потрошку, — загалдели хлопцы, — а Микола на вербу выдряпался. И дупу ему показывает. Оберемок пока вытрищился, Богдан Руту хап за ошейник и увел, а Микитка сзаду зашел, мешок высмыкнул. А потом Руту с цуценятами у Гриця дома заховали, в пташнике. А гуску злющую… — У Сома в хате заперли, — договорил Светозар. — А груши Скрипалихины что же? Почервонел Микитка, очи отвел: — То так просто… Смачно.