Взгляд с другой стороны

Пол. Имя пришло к Чани вместе с первым видением. Чужак, юноша, ещё практически мальчик. Сразу видно, что из благороднорождённых: правильная осанка, манера держаться, твёрдый и уверенный взгляд, лишенный невинности, свойственной его возрасту. Внешне он её ровесник. Буйство угольно-чёрных кудрей ниспадало на его юношеское лицо, чёткие линии скул, выступающий подбородок и прямой ровный нос. Каждая черта его лика наполнена силой и благородством, отражала уверенность и твёрдость. Поджарое, закаленное тренировками тело юноши обтянуто тёмно-зелёным форменным мундиром, с изображением ястреба на левом нагрудном кармане. Девушка ощущала скрытую в этом человеке внутреннюю силу, и это наводило её на мысли, что он принесёт фатальные перемены, и уже ничего не будет как прежде. Ах, эти глаза… Таких глаз девушке ранее не доводилось видеть вживую. Вспоминая взгляд незнакомца из снов, она погружалась в воспоминания о своём детстве. Исследовательская станция имперского планетолога её отца, Лайета Кайнса, была заполнена образцами разнообразных видов флоры, привезённых с других планет. Цветущие растения, кустарники, папоротники, вьюны. Для неё, тогда ещё совсем маленькой девчушки, знавшей лишь дюны да барханы, пустынные колючки и кактусы, креозотовые кусты и редкие финиковые пальмы, зеленое буйство и многообразие казалось чем-то невообразимым, нереальным. Осторожно, боясь повредить хрупкие листья, она бережно касалась их, гладя подушечками пальцев. Вдыхала запах каждого цветка, распустившего свои бутоны. Отец хотел, чтобы пустыня расцвела, в бескрайних песках зародилась жизнь, а на холмах выросли деревья. Он высаживал приспособившиеся к климату образцы, а фремены всех ситчей поддерживали их жизнь, разделяя с ними драгоценную влагу. Но кто её отец? Имперский служащий, судья перемены, следящий за сменами файва на Арракисе, планетолог. Не в его власти было подарить этой планете расцвет. Но вера в то, что это вероятно, цепко закрепилась в умах людей. Возможно, когда все водные хранилища заполнятся влагой, Арракис расцветёт, по пескам потекут открытые воды, бесплодная земля озеленится, и уйдёт навсегда иссушающий зной, заставляющий людей вести ночной образ жизни, скрываться в ситчах и своих домах. Чани разделяла общие верования. Не знав других обычаев и законов, для неё естественно верить в то, что расцвет родной планеты действительно возможен, и зависит от общих усилий всех фременов. Это вклад каждого на пути к объединяющей их цели. Но тогда она была беспечным ребёнком, и слова родителя о его великой миссии воспринимались ею не всерьёз. Казались одной из множества сказок, что рассказывала давно покойная мать – Фарула. Пол. Его имя кажется ей странным. Произнося его, Чани невольно делала акцент на букве «о». Слишком непривычное для фременской девушки сочетание гласных. Все слова иноземцев звучали совсем по-иному, нежели чакобские. Она отлично знала галакт, будучи хорошо образованной, поэтому ей не составляло труда понимать речь чужаков и общаться с ними на равных. На каждой планете были свои лексические особенности, и Каладан с Арракисом не были исключением. Незнакомец смотрит на неё как на божество, она видит, как сияют его глаза. В них столько эмоций: восхищение, непонимание, искреннее любопытство. Сон за сном, видение за видением. Сначала ей казалось, что это обычные сновидения, но чужак по имени Пол не желал оставлять её в покое. Практически каждую ночь он приходил, и сны перестали быть просто снами. Видения. Расширенное, открывшееся для восприятия совсем иных вещей, под влиянием пряности, сознание. Потому Преподобные и устраивают очищающие тау-оргии, чтобы фремены не сходили с ума от открывающихся перед ними истин. Пол. Он следовал за ней, не отрывая взгляд от, развевающихся по ветру каштановых волос, и свободного платья до пят, которое облегало миниатюрную девичью фигуру. Она прекрасна… Незнакомка с синими на синем глазами. Чани не боялась его, звала за собой, и он ступал следом по барханам. Песок не обжигал её босые ступни. Она – дитя пустыни, её материальное воплощение. Их нити судеб постепенно сплетаются в единое целое, формируя прочную, но всё ещё такую хрупкую связь. Чани должна направить его, показать ему начало дороги, на которую тот должен ступить. Для того чтобы она была рядом и шла по его пути. Их губы практически сливаются в поцелуе. Но чужаков, недостойных, по ошибке забредших в глубокую пустыню, следует убивать. Их влага нужна племени. Она пронзает чужую грудь молочно-белым остриём крис-ножа, окропляя его алым, и отступает на два шага назад. В его глазах непонимание и запоздалое осознание произошедшего. Пол теряет влагу, проливает её в песок. Ладонь, прижатая к ране, не может остановить кровотечение. С лезвия её ножа капают капли крови. Его крови. Чани не испытывала ни капли жалости и сожаления. Она всё сделала правильно. Его влага принадлежит племени. Сон оборвался. Девушка проснулась в холодном поту, словно ей приснился кошмар. Захлестнувшее её ощущение иррациональности происходящего в видении не отпускало ровно до того момента, пока она не заняла себя повседневными делами. Чани не должна была убивать его. Она чувствовала, что этот чужак не просто выходец с дальней планеты, с ним связаны множество судеб. Её судьба, судьба её дома, Арракиса. Дюна нуждается именно в нём. Пол. Оживший сон. Видение, ставшее действительностью. Она наблюдала за ним из укрытия и не могла прийти в себя. Сердце бешено колотилось, словно перед ней оживший мертвец, а дыхание сбилось, мешая вздохнуть полной грудью. Чужак здесь, в нескольких шагах от неё. Мальчик-мужчина, ловко обошелся с Джемисом, и нашел себе, выгодное со всех позиций, укрытие. Тот хоть и наделал непозволительно много шума, но сумел вооружиться маула-пистолетом. Он взял на мушку их наиба, который, из-за матери чужака, назвал Чани дочерью ящерицы, о чём девушка не преминула возмутиться вслух, но достаточно тихо, чтобы остаться незамеченной. Стилгар – самый сильный и опытный воин ситча. Одолеть его означало поражение всего племени. Если эта колдунья-воин и её отпрыск действительно так сильны, и этот Пол является тем, о ком гласит предание, махди, они нужны им. Среди фременов ходила молва о сыне ведьмы, который приведёт их в рай. Этим бредням Чани не верила, всё это походило на массовое помешательство. Словно кто-то извне вложил эту навязчивую мысль в головы свободных, заставив поверить, как в истину в первой инстанции. О, эти глаза чужака в момент, когда девушка покинула своё укрытие. Он был в замешательстве. Благо, к тому моменту Чани смогла взять себя в руки. Она успела переварить своё потрясение, и потому рассмеялась, направляя на него оружие. Сейчас Пол был практически беззащитен перед ней. Мальчик-мужчина растерял всю концентрацию в один миг, стоило ей предстать перед ним. Что могло послужить причиной такого поведения этого мальчишки? Или он действительно считал, что занял максимально выгодную для себя позицию, и смог остаться неуязвимым? – Я Чани, дочь Лайета, – представилась девушка, не прекращая улыбаться. – Ты наделал столько шума, словно встревоженный Шаи-Хулуд. И выбрал самый сложный из всех путей, чтобы взобраться сюда. Пойдём, я покажу тебе путь полегче. Всю дорогу до Табра им предстояло пройти вместе. В конце концов, её попросил об этом Стил. И немудрено. Пол не знает, каково это, выживать в пустыне. Не знает ровным счётом ничего, от чего может зависеть не только его жизнь, но и всего отряда, целого племени. Теперь он должен либо познать это, став одним из них, либо сгинуть, и тогда влага его тела будет принадлежать племени. Ей не хотелось думать о таком исходе, но она всё прекрасно понимала и видела вероятность такого поворота событий. Что-то внутри противилось негативному исходу. Она дотронулась до чужой руки, желая почувствовать оживший сон, пришельца из собственных видений. Оказавшись в укрытии, дарующем путникам долгожданный отдых после изнурительного пути, Чани смогла облегчённо выдохнуть. Всё это время она следила за парнишкой, чьи шаги, равно как и его матери, отдавались тихим, но различимым звуком, нарушавшим предрассветную тишь пустыни. Звук шагов двоих людей из отряда в сорок два человека. Чани наскоро разделила приём пищи вместе с Полом. Слова его матери заставили сердце девушки затрепетать. «Би-ла кайфа. Неужели это действительно они?». Чем больше девушка видела и слышала, тем сильнее укреплялось её верование в приход махди. Пол, этот мальчишка, и есть тот, кто покажет им путь к процветанию? Прежде чем освободиться от конденскостюма и устроиться на растянутой меж выступающих скал джуббе, она в очередной раз задержала на нём свой взор. Усталость была сильнее роящихся в голове мыслей. Привычка засыпать, едва найдя подходящий момент, когда собственной жизни и соплеменникам не грозила опасность, взяла верх над её думами, и девушка уснула, переутомленная водоворотом событий, произошедших в её жизни. Пробуждение несло в себе тревогу и напряжение, повисшее в воздухе. Сразу было заметно что что-то не так. Ей пришлось наскоро одеться, чтобы выяснить причину возбуждения среди фременов. Джемис настаивал на законе амталя – праве проверить чужаков, являются ли они теми, кем хотят казаться. Наиб всячески пытался сместить гнев мужчины на себя, но тот желал отыграться за нанесённое ему оскорбление, желал забрать влагу тела Пола. Тело юноши было насыщено ею, он не знал о жёсткой водной дисциплине. Не мог знать о существовании таких суровых правил и законов, не одно столетие обеспечивающих им возможность выживать среди безжизненных барханов, собирая крупицы влаги из ветряных ловушек. Чани хотела помочь Полу, оказавшемуся в опасном положении. Когда Леди Джессику мягко отвели в сторону, она шагнула к нему ближе, почти прикасаясь с ним одеждами и телами. Она шёпотом объясняла ему как бьётся Джемис – парирует атаки, уходя вправо, и метит в глаза. Стоит моргнуть, потеряв контроль над ситуацией – он труп. Говорила о том, что мужчина умеет сражаться обеими руками, перекидывая обманным манёвром нож из руки в руку. Она дала ему свой крис, вынутый из ножен, забрала у Пола стилсьют, и отошла в сторону. На мальчишке странного вида штаны, и он босой, в отличие от своего противника. Так лучше чувствовать поверхность под собой, проще найти опору, доверяясь своим ощущениям. Соответственно, вероятность оступиться снижается. Но это не лишало её тревоги за исход битвы. Джемис – опытный боец, взрослый фремен, а Пол – мальчишка, едва выпорхнувший из гнезда. Чани чувствовала, что, если он не выживет, случится нечто необратимое. Они потеряют нечто большее, чем веру в спасителя извне. Рухнут надежды, будут прокляты легенды и сказания, пророчившие явление Лисан аль-Гаиба. Потеряв веру, люди опустят руки, лишатся сил и энтузиазма, покроется забвением общая благая цель. Этого нельзя было допустить. Сейчас всё зависело от Пола, его знаний и умений, полученных им от своих наставников. Пол. Девушка с замиранием сердца следила за боем. Пол упускал возможности для контратаки одну за одной, медлил и тянул время, словно игрался с противником. В момент, когда Джемис решился на атаку, она охнула, прикрывая рот ладонью. Будет очень жаль если юноша погибнет сейчас, едва ступив на начало своего пути. Их пути. В своих видениях она видела себя рядом с ним, и за их спинами развевалось всё то же знамя с изображением ястреба. Люди кричали имя Пола: «Муад`Диб! Муад`Диб!». Всё закончилось. Он победил. Бездыханное тело Джемиса рухнуло на каменный пол, к ногам этого маленького мужчины. Чани выдохнула, не веря своим глазам. Пол сделал это. Он заслужил своё право находиться среди фременов. Теперь это не только сын герцога, Пол Атрейдес. Соплеменники будут называть его Усул – основание колонны. Другие же будут звать его Муад`Дибом. Для неё он всегда будет Полом, сколько бы имён он не носил. После церемонии похорон павшего от руки Усула Джемиса, она осталась наедине с юношей. Чани крепко обняла Пола, прикрывая глаза. Ей просто необходимо было дать выход эмоциям. Невидимые нити связали её с ним задолго до момента их первой встречи. Погибни тот, и Чани бы наверняка сбилась с пути, не зная, как жить дальше. Видения, приходившие к ней почти каждый день, стали для юной фременской девушки путеводной звездой. Она ещё не осознавала, какие силы должны объединить их, но знала наверняка, что её путь – идти рядом с ним.