Синее

После разговора с Юнги прошло чуть меньше недели. Все это время Джисон неизменно появлялся на работе, отрабатывая свои законные часы. С Минхо они практически не пересекались, что не осталось незамеченным у остальных сотрудников. Одна из девушек-крупье, Юна, даже пару раз подкрадывалась к Джисону и с нескрываемым выражением беспокойства на милом личике спрашивала, все ли в порядке. Джисон на это лишь коротко кивал и приобадривающе улыбался, мол, не волнуйся, все в норме. Минхо походил на молчаливого робота, который просто исполнял свои обязанности. Но Джисон знал, что поступил правильно, рассказав обо всем Юнги. Менеджер сто процентов вставил пистонов новенькому, вот Ли и ходит такой серый и недовольный. За всю неделю они не сказали друг другу ни слова. Пока в субботу вечером не столкнулись в подвале, который Мин гордо называл погребом. Нет, местечко правда нагоняло странное состояние и действительно походило на погреб, но Джисон не привык романтизировать обычные вещи. Подвал - он и в Африке подвал. Просто с бесконечными шкафами с бутылками вдоль кирпичных стен и с чередой медных светильников, едва разгоняющих царящий здесь полумрак. Юнги отправил Джисона за своим любимым Шатонеф-дю-Пап, потому что вечер обещал быть долгим и насыщенным. Должен был приехать кто-то из министров, но Джисону было все равно. Он все ещё ловил неподдельный кайф от того, что все эти люди спускают в «Солярисе» свои деньги, а Джисон, словно дьявол, правит этим процессом. Судьба богатеев на жалкие часы оказывается в руках бедного студента. Ирония… Джисон бережно вытаскивал бутылку из шкафа, чтобы проверить год, когда услышал чуть шаркающие шаги. Решив, что это кто-то из охранников, он продолжил изучать этикетку на бутылке. - Малыш нажаловался папочке? - Минхо, я не настроен на разговор. Я вообще не собираюсь больше с тобой контактировать. - Суровый… Принципиальный… Упёртый… Прямо как твой папаша. Бутылка чуть не падает на каменный пол. Она бы точно разлетелась на десятки темно-зелёных осколков, окрасив серый камень в бордово-красный. - Что ты сказал?.. - О, как глазки загорелись. - Что ты знаешь о моем отце? - В горле неприятно запершило, а в висках ощутимо застучало. Джисон сжимает в дрожащих пальцах бутылку, а Минхо лишь ухмыляется с того, как выглядит младший, когда напуган. - Ну… Немного. Просто твоя фамилия показалось мне знакомой, когда я попал к тебе в ученики. Решил проверить. Наши отцы работали вместе. - Ты… Ты знаешь, что произошло потом? Он не вернулся однажды. Я ищу его уже несколько месяцев, но не смог найти ровным счетом ничего. "Ещё бы, - мелькает в голове Минхо, - сложно найти человека, которого упекли на пожизненное". - Кажется, ты не собирался со мной «контактировать». - Минхо наигранно распахивает глаза, дует губы и показывает пальцами кавычки. - Какая жалость. - Откуда ты знаешь, каким он был? Тебе тогда даже трёх лет быть не могло. - О, так я всё-таки смог тебя заинтересовать? - Не ты. А информация о моем отце, которой ты, почему-то, владеешь, а я - нет. - Жизнь та ещё несправедливая сука, Джисон. - Расскажи мне. - Вот так просто? - А тебе от меня что-то нужно? Я ничего не могу тебе дать. Джисону горько. Потому что приходится наступить на гордость, просить Минхо рассказать хоть что-то. Но найти отца - важнее, чем не унизиться перед этим уродом. - Ошибаешься, Джисон-и. - Минхо, чуть покачиваясь, приближается к Хану и недвусмысленно касается пальцами горлышка бутылки, подняв бровь и вскинув на младшего синие глаза. - Я уже давно дал тебе понять, что ты можешь для меня сделать. И этого будет больше, чем достаточно. - Нет. Я могу на колени встать и просить тебя, но этого ты не получишь. - Ты можешь встать на колени, но займёшь свой очаровательный ротик немного другими вещами. Слова портят процесс, знаешь ли. - Нет. - Лучше увольте. Настолько низко падать в планы Джисона не входило. - Тогда… - Минхо отпустил бутылку, чуть толкнув Хана на шкаф. - Чао-какао инфа про папочку. - Мудак. - Есть немного. - Ли обнажает белоснежные зубы. - Как надумаешь, приходи. Поболтаем. - Ли едва подмигнул и, расправив плечи, зашагал к выходу из погреба. Рыжие волосы в полумраке и теплом свете ламп казались практически медными. "Ублюдок ржавый, - пронеслось у Джисона в голове, когда он все-таки определился с выбором бутылки, - ну ничего, падла, я из тебя и дурь выбью, и то, что ты про отца знаешь". Министр приехал около одиннадцати, когда вечер был в самом разгаре. Зик и личная охрана проводили его до VIP-зоны. Хан равнодушно смотрел на то, как за несколькими спинами в одинаковых черных пиджаках запахнулись бордовые шторы, как вдруг услышал голос менеджера. - Хан, внимание. - Менеджер Мин? - Юна заболела, вип сегодня на тебе. - Ч-что? - Прости, что сваливаю это на тебя, еще и так спонтанно, - голос в наушнике звучит виновато, - но у нас все остальные крупье работают по своим зонам. И потом... - Мин смолк на несколько секунд, явно пытаясь подобрать правильные слова. - Ты не подведешь. - Я Вас понял. Могу ли я буквально на минуту зайти, уточнить некоторые вопросы? - Да, ты знаешь, где я. Через пять минут Хан уже стоял у стола и тасовал карты, пытаясь не всматриваться в окружающих его людей. Ему должно быть все равно, кто играет, он подписывал контракт о неразглашении о лицах, посетивших "Солярис", но от мысли, что справа от тебя сидит министр, и не какой-то там, а юстиции, во рту пересыхало, хоть и непроизвольно. Но от того, что министр юстиции оказался в казино, от этой жуткой иронии, хотелось ухмыльнуться. Игра шла своим чередом, гости делали ставки, то победоносно смеясь, то сжимая на висках волосы и обреченно запрокидывая головы. И все бы ничего, если бы в какой-то момент Хан не почувствовал... Руку... Чужую... На своей пояснице. Он резко замер, не в состоянии объявить о новом этапе игры. Это то, о чем говорил ему Юнги? Джисон второй рукой незаметно лезет в карман и нащупывает совсем маленький пультик, но, решив посмотреть на того, кто позволил себе это безобразие, Хан сталкивается с темными глазами министра. Блять. Ну какого юридического хуя, а? Джисон едва поднимает уголки губ, распахивая глаза будто в недоумении, и пытается сделать шаг влево, но чужие пальцы впиваются в ткань жилета, и Джисон падает на ручку кресла, где сидит министр. Тот окидывает крупье оценивающим взглядом, а потом молча смотрит на охрану. Три верзилы кивают и покидают помещение точно также, как и еще четыре гостя. Оставшись один на один с обладателем раздражающе цепких пальцев, Джисон резко встает с ручки кресла и учтиво кланяется. - Господин министр, прошу простить, но подобные услуги в нашем заведении не оказываются. - Ух, какой бойкий. - Мужчина, которому на вид лет пятьдесят, вальяжно встает с кресла. - Ты, видимо, полюса перепутал, раз отказываешь мне. - Дело не Вашей персоне, а в правилах "Соляриса". Если Вам будет угодно, мы можем позвонить в соответсвующие заведения и через десять минут здесь будет столько девушек и молодых людей, сколько Вам захочется. - А мне ты приглянулся. И плевать мне на правила. - Господин, если Вы не прекратите, мне придется вызвать охрану. - Да ты хоть знаешь, щенок, кому дерзишь, а?! - Мужчина переходит на пьяный крик, но в главном зале его не услышат из-за играющей там живой музыки. - Знаю, министр. Но это не дерзость. Мне позвонить в соответствующее заведение? - Ах ты... - Мужчина резко бросился на Джисона, повалив на пол. В голове сразу растеклась ноющая боль, а в нос ударил запах виски. Мерзость. Что ж сегодня за день такой... Хан, скинув с себя полоумного гостя, быстро нажал на кнопку пульта, даже не вынув его из кармана. За те двадцать секунд, что Зик бежал до VIP-зоны, Хан успел увернуться еще пару раз, однако охраннику все равно пришлось снимать обезумевшего старикана с уже явно вконец перепуганного крупье. Министр брыкался, кричал, зовя охрану, но уже свою. Трое шварцнегеров появились буквально из ниоткуда, двое направили на Зика и Джисона пистолеты, пока третий ринулся вытаскивать своего босса. И да, Джисон мог бы просто ждать, боясь даже пальцем пошевелить, но адреналин, видимо, слишком сильно ударил по мозгам. И Джисон это сделал. Коснулся пальцами прозрачного наушника, но вместо привычного "менеджер", Хан услышал, как собственный хриплый голос позвал: - Юнги... Мин сидел на своем обычном месте, цепким взглядом проходясь по основному залу. Он уже собирался в очередной раз сделать глоток и ощутить на губах любимый, немного терпкий вкус, когда его спокойствие было нарушено таким леденящим и пугающим шепотом. И в этом шепоте он отчетливо услышал свое имя, а голос Джисона добавил перчинки во все те ощущения, которые накрыли Мина с головой за секунду. Менеджер тут же вскочил с места и буквально ворвался в комнату с бордовыми шторами. Картина была что надо: Зик, скрутивший министру руки (этому немцу уж точно было все равно, кого хватать), трое верзил с двумя пистолетами и лежащий у стены Джисон. Белый, как Чими, котенок Юнги. Только тот был пушистым и теплым, а Мин, словно на расстоянии, почувствовал, насколько холодная у Джисона кожа. Злость смешалась с раздражением, шестеренки в голове завертелись с бешеной скоростью. - Господа, опустите оружие! Зик! Lichter aus! Und ruf den Arzt!* - Юнги расставил в сторону руки в примирительно-сдерживающем жесте. Зик тут же отпустил хныкающего от боли министра и достал телефон, вызывая скорую, телохранители недоверчиво опустили оружие, а сам Юнги тут же метнулся к Джисону, бережно приподнимая того за голову и укладывая к себе на колени. Министр еле стоял, покачиваясь из стороны в сторону, и часто дышал. - Позовите мне главного! Администратора сюда, живо! - Я уже здесь, господин Кан. Вам надо успокоиться. Господа, - Мин чуть повернулся, обращаясь к охранникам, - окажите министру Кану необходимую помощь. Его машина ждет у входа. - Да что вы все тут себе позволяете?! - Практически взвизгнул мужчина, жмуря раскрасневшееся лицо. - Это казино, господин министр, а не бордель. Вы ошиблись адресом. - Сухо ответил Юнги. Он кивнул Зику, и тот без слов вывел гостей из комнаты. Юнги тут же опустил глаза на Джисона. Тот лежал на его коленях без сознания, кожа совсем бледная и пульс едва пробивается. Мин свободной рукой пару раз хлестко, но аккуратно ударил Хана по щекам, и тот резко вздохнул, распахивая глаза. - Ну слава богу... - Юнги облегченно выдохнул и мотнул серебристой головой, поудобнее подкладывая руку Джисону под спину. - Что произошло? - Ты отключился. - А... М-министр? - Я оправил его баиньки. - Юнги едва улыбнулся. Джисон хотел было сесть, но Мин не дал ему этого сделать. - Лежи, сейчас врач приедет, посмотрит, все ли с тобой хорошо. Джисон немного растерянно посмотрел на менеджера. Честно говоря, лежать вот так, у Юнги практически на руках и левым ухом слышать каждый его вздох, было очень странно. Но не страшно. Хан лишь немного недовольно дернул бровью, на что Мин усмехнулся. Они бы так и сидели, ожидая приезда скорой, которую вызвал Зик, но...

***

Юнги словно выныривает из темного озера, когда открывает глаза и видит перед собо белое ничего. Как он понял потом - потолок больничной палаты. Размеренный писк аппарата, страшная головная боль и... "Твою мать..." - пулей проносится в голове, когда Юнги едва поднимает край белоснежной простыни. Сквозь больничную рубашку виден уже покрасневший бинт. А вот теперь Юнги его не просто видит, а еще и чувствует. Ткань неприятно царапает кожу, а живот словно режут вживую. Что вообще произошло? Юнги пытается собрать мысли в кучу, игнорируя сильнейшую головную боль. Отрывки воспоминаний едва всплывают, но стоит Мину сжать в кулаке ткань простыни, как почему-то воспоминания становятся четче и ярче... Ах да... Примерно также он сжимал рубашку Джисона, когда их ударной волной откинуло к другой стене. Юнги тогда на какое-то время потерял сознание, а когда открыл глаза, то почувствовал, что его куда-то тащат за руки. Вокруг - крики, всполохи огня, который так близко, что кожа начинает гореть. Буквально. Юнги хрипит от боли, не понимая, где он, но когда он все-таки фокусирует зрение, то видит перед собой Джисона. Тот тяжело дышит, часто оглядываясь по сторонам. Шум вокруг то появляется, то сменяется свистом в ушах. Больно. Очень больно, а потом рука ложится на живот и... Юнги чувствует горячее, оно сочится между пальцев и липкими пятнами проявляется на черной рубашке. - Менеджер Мин... Взрыв... Вы... О боже! - Крик Джисона снова прерывает раздражающий писк, а сам Хан складывает руки у Мина на животе. - Не суетись... - Едва выговаривает Мин, прежде чем его облокачивают о какую-то бетонную стену. Перед глазами - горящий "Солярис", толпы людей, а машин скорой помощи уже не одна. Их много, и все вокруг полыхает огненно-синим. Юнги слышит треск рвущейся ткани и чувствует, как Джисон пытается наложить что-то вроде перевязки. Мин хрипит, ему чертовски больно, но он видит перед собой напуганного мальчика, и внутри что-то не позволяет ему показать, насколько ему плохо. - Джисон, надо вызвать спасателей, в здании могли остаться люди. - Пожарные уже едут, я мог бы проверить, все ли из персонала выбрались, но я не могу Вас тут оставить! - Можешь поступить умнее. - Что? - Наушник, Джисон. Наушник. Хан тут же шарит по карманам и обнаруживает чудом уцелевшее устройство. Он вставляет аппарат в ухо и практически кричит, перекрывая грохот пожара и крики людей: - Зик! Зик, все смогли выбраться? - Почти! - Зик тоже кричал, а явный акцент еще больше мешал пониманию. - Со мной не было, кажется, только одного! - Кто? Дахен? Богом?! - Нет! Господин Ли! Вы сейчас серьезно? Джисон прерывает связь и переводит полные ужаса глаза на Мина. Тот сдавленно дышит, нажимая на рану. - Ну что? - Минхо. - Только и может произнести Джисон. Ну уж нет. Он этому подонку сдохнуть не позволит. Ли еще не рассказал ему все то, что он знает о его отце. И Минхо эту тайну в свою могилу не утащит, Хан из принципа не допустит. Джисон снова вызывает Зика, ждет, когда блондинистый верзила окажется на месте, и передает уже теряющего сознание менеджера охраннику. А сам поворачивает голову влево, смотрит на горящее здание и... Бежит.

***

17 часов назад

Джисон игнорирует крики в спину, поднимаясь по разрушенным ступеням, и оказывается внутри, тут же прижимая оставшийся рукав рубашки к лицу. Вокруг огонь, дым режет глаза и забирается в легкие, хочется плакать и убежать, пока чертова крыша не рухнула прямо на него. Но Джисон озирается по сторонам, примерно вспоминая, где должен был работать в этот вечер Минхо. Это шестая секция, практически самая глубь здания. Паршиво конечно, но Джисон бежит по уцелевшим коридорчикам и через несколько минут находит шестую секцию, вернее то, что от нее осталось. Не видно ничего, воздух заканчивается, а Минхо нигде нет. На крики он не отзывается, и Хан ловит себя на мысли, что боится. Боится, что старший лежит где-то под грудой упавших горящих досок и не слышит. Просто потому что все. Эта мысль срабатывает как спусковой крючок, и Джисон бежит еще глубже, но тут резко спотыкается и падает на пол. Причиной было что-то мягкое, не обломок стены или мебели. Джисон жмурится от кашля, а потом протирает глаза и видит перед собой тело. И Хану хватает секунды, чтобы узнать в этом человеке Минхо. Тот, понятное дело, без сознания, но Джисону не шибко хочется его тащить весь путь до выхода. Рядом что-то трескается и падает, кусок ближней стены рушится, так что Джисон переворачивает Ли на спину и со всей силы бьет по щекам. Тот еле приходит в себя, ловя ртом воздух и в шоке оглядываясь по сторонам. - Включился? А теперь поднимай свой зад и пошли! Надо выбираться от сюда! - Джисон трясет старшего за плечи и тянет вверх, помогая встать на ноги. Минхо все это время неотрывно на него смотрит, крепко вцепившись в чужие предплечья. - Ты.. Совсем идиот?! Ты нахуя за мной пришел?! - Я тебе сдохнуть просто так не дам, понял меня?! - Джисон перекидывает руку Минхо через плечи и тащит на себе к выходу. Надо отдать старшему должное - он либо сам по себе легкий, либо все-таки умудряется сам идти, тем самым облегчая Джисону задачу. Они добираются до выхода, практически падая с разваленных ступеней. Где-то вверху и сзади раздается страшный грохот, Хан катится по асфальту и ударяется головой. Что было дальше - он не помнит.

***

17 часов спустя

Юнги смотрит на пробивающиеся через жалюзи солнечные лучи. Это странно для зимы, но тут Мин вспоминает про Чими, который наверняка устал пищать от голода. Юнги ужасный хозяин. А еще он ужасный наставник и вообще никакой не друг. Потому что не остановил Джисона, подвергнув его жизнь опасности. Снова. Дверь в палату открывается, и Юнги встречается взглядом с дежурной медсестрой. Совсем еще молоденькая, скорее всего, только закончила ординатуру. - Как Вы себя чувствуете? - Она склоняется над приборами и заносит данные в принесенные с собой бумаги. - Не лучший день в моей жизни. - Мин произносит первое, что приходит в голову. - Вы шутите, значит, идете на поправку. Я должна осмотреть перевязку. Разрешите. - Скорее устанавливает, чем спрашивает девушка, бережно откидывает край простыни и осматривает перевязку, практически не касаясь бинтов. - Уже пора менять. Через несколько минут придет медбрат и сменит перевязку. Выглядит гораздо лучше, чем когда Вас привезли ночью. - Простите, но... Что с другими пострадавшими? - Все, кого эвакуировали и привезли из сгоревшего казино, живы. Спасатели несколько раз проверяли завалы, полиция обзванивала семьи всех гостей, погибших нет. - Какое облегчение... - Выдыхает Мин и откидывается на прохладную подушку. - Вы не могли бы... - Господин Мин, Вам лучше отдохнуть сейчас. - Последний вопрос. Два пострадавших: Хан Джисон и Ли Минхо. Что с ними? - Так...- Девушка задумчиво пробежалась по бумагам глазами и перевернула пару страниц. - Господин Ли сейчас без сознания, он в соседней палате. У него немногочисленные ожоги. У господина Хана все немного сложнее. У него тоже несколько ожогов, но кроме них еще травма головы. Врач диагностировал сотрясение, но это все. Их жизням ничего не угрожает. - Спасибо. - Мин едва улыбнулся, и медсестра покинула палату. Да. Юнги ужасный наставник, и еще более плохой друг.

***

Феликс вынес женщине в регистратуре, кажется, весь мозг, если он вообще у нее был, но добился своего, и теперь сидел в палате у койки, на которой лежал Джисон. Хан не сразу заметил присутствие друга, но, когда отрыл глаза, то на потрескавшихся бледных губах появилась болезненная улыбка. - Приперся значит. - Ты сейчас не в том положении, чтобы выпендриваться. - Ликс протянул руку и взял ладонь Джисона в свою. - Как ты? - Жить буду. - Оптимистично. - А ты что? Два дня не виделись, а кажется, что месяц прошел. - Хенджин улетел в Шанхай. На неизвестный срок. - Чего?! - Джисон аж чуть приподнялся на койке, но Феликс тут же надавил ему на плечи, заставляя снова лечь. - У тебя сотрясение, белка ты бешеная! Успокойся. Да, улетел. - И... И как ты? - Цвету и пахну. - А это что? - Джисон многозначительно метнул взгляд на феликсову шею, а младший понял, что надо было все-таки надеть водолазку. - Ты в жизни не поверишь. - Нет. - Я так и знал. - Ликс. Ты шутишь. Ты же так шутишь, да? - Ни капельки. - Я не верю. - Да как хочешь. - Блять. - Ага. - Пиздец. - Именно. Феликс уже в открытую смеялся, смотря на то, как Джисон пытается осознать все то, что только что дошло до его сотрясенного мозга. Но тут дверь в палату почти бесшумно открылась, и оба посмотрели в ту сторону. В комнату вошел парень, катя за собой капельницу. Все руки в бинтах, на скуле кроваво-красный порез. Чуть рыжие волосы растрепались в разные стороны, а синие глаза с темными кругами смотрели как-то странно: устало и... Словно этот парень чего-то боялся. Он замер в дверном проеме, неотрывно смотря на Джисона. Первым не выдержал Феликс. - Хан-и... Это кто?