Синее

- Хан-и… Это кто? Джисон медленно повернул голову в сторону двери и столкнулся взглядом с Минхо. Внутри тут же что-то неприятно заныло, то ли от неожиданно подступившей тошноты, то ли от того, каким, буквально, поломанным выглядел Ли. Бледный, с бинтами до локтей и капельницей за спиной. Он медленно прошёлся поблекшим взглядом по палате, задержав его на Феликсе. Джисон готов поклясться, что видел, как Минхо сглотнул, прежде чем сказал то, что повергло Феликса в явный шок. А Хана - и подавно: - А… Ты, видимо, Енбок… - Ч-чт… В-вы кто?.. - Феликс резко встал со стула, выпуская из руки ладонь Джисона и смотря на Ли широко распахнутыми глазами. - Работаем с ним вместе. Выйди на минуту. - Устало-равнодушно бросил тот, кивнув на Хана. - Надо поговорить. - Произнёс он, обращаясь уже к Джисону. Тот неподвижно сидел на койке, сложив вместе руки, и никак не мог понять: откуда, черт возьми, Минхо знает первое имя Ликса? Сначала намёки про отца, теперь это… В голове резко вспыхнуло то, как Феликс чуть дрожащим голосом рассказывал, как обнаружил своё имя на термосе Хенджина… Пазл никак не складывался, и от этого итак пострадавшая голова Хана начала только сильнее раскалываться. Он буквально чувствовал, как раздвигаются костные пластины его черепа. - Все в норме, Ликс. Подожди снаружи. Пожалуйста. - Но откуда он..? - Ликс. Пожалуйста. - Хан недвусмысленно сжал губы и поднял брови. Феликс, слава богу, понял, что в настоящий момент ему правда лучше уйти. Он снял со стула плащ и вышел из палаты, окинув Минхо недоверчивым взглядом. Ли медленно подошёл к окну и оперся свободной рукой о подоконник, смотря на болезненно-серый город. - Ты мог бы сесть. - Хрипло произнёс Джисон, продолжая сверлить взглядом стенку. На Минхо смотреть не хотелось. В этих синих глазах тонуть - тоже. Ли лишь усмехнулся, но всё-таки сел на край койки, тут же поморщившись: ткань больничной сорочки коснулась кожи на спине. Да, под рубашкой был слой бинтов, но ощущение все равно не из приятных. - Жизнь действительно та ещё несправедливая сука, да, Джисон? - О чем ты? - Тебе хорошо. Ты не знаешь, что происходит за кулисами. Просто ждёшь своей участи, как самый заурядный герой очередной сопливой пьесы. - Слушай, может, ты тоже головой приложился? Ты что несёшь? - Джисон все-таки поднял глаза на Минхо, игнорируя тяжелеющие веки, желание откинуться на прохладную подушку и провалиться в глубокий сон. - Ответь мне, только честно: нахрена ты за мной полез? - Я уже ответил. Ещё там, во время пожара. Ты знаешь что-то о моем отце, ты первый и пока единственный человек, который может дать мне хоть какую-то зацепку. Поэтому я не мог позволить тебе умереть. Остаётся вопросом, откуда ты знаешь про отца. - Хан потёр переносицу пальцами и устало выдохнул. - Ты говорил, что наши отцы работали вместе. - Было дело. - И что? Что дальше? Твой отец знает, что случилось с моим? - Тут, скорее, ситуация наоборот. - Минхо лишь улыбнулся. Но в этой улыбке не было ни капли светлой радости. - В смысле? - Твой знает, что случилось с моим. На какое-то время в палате повисла гнетущая тишина. Шестеренки Джисона вертелись все медленнее и медленнее, он, кажется, начал терять нить разговора. - Объяснишь? - Нет. - Почему? - Потому что я все еще не получил тебя. Что? - Что? - Джисон сжал в пальцах ткань простыни, теперь уже не боясь смотреть на старшего. Минхо начинал раздражать: во-первых тем, что отказывается все рассказать, а во-вторых той ценой, которою требует за такую нужную Джисону информацию. - Слушай, ты или глупый, или очень хорошо притворяешься. - Ой, прости, у меня тут сотрясение мозга не вовремя произошло. Наверное, поэтому и не понимаю, какого хрена тебе от меня надо. - Тогда реши своим воспаленным мозгом простой пример. Твой отец - частное . Я - делимое. Нужен лишь делитель. - Я плох в математике. - Ты учишься на программиста, не пизди. - Откуда ты знаешь?! - Джисону уже было все равно на вездесущую боль. Минхо просто не мог знать... Каким образом?! - Умею добывать нужную мне информацию. - Минхо едва оскалился, растягивая бледные губы в хищной улыбке. - И что тебе от меня нужно? - Хану уже просто любопытно. - Ты. Ни больше ни меньше. - То есть? - Такой непонятливый, да? - Минхо вдруг сел чуть ближе и коснулся пальцами левой ноги Джисона, укрытой тонкой больничной простыней. Ладонь медленно скользнула вверх, а Хан почувствовал, что по коже пробежала волна колких мурашек. Что-то свело внизу позвоночника, захотелось ударить Минхо по руке, не обращая внимание на то, что она вся перебинтованная. Но Джисону просто любопытно, что будет дальше. Просто любопытно. Пальцы Минхо наглым танцем двигаются по бедру, практически рядом с пахом, но Хан не ведется, лишь сильнее сжимает в руках простынь. Ли прикусывает губу, и Джисону кажется, что старший вот-вот замурлычет. Он закусывает изнутри щеки, сдерживая дыхание, когда Минхо вдруг отрывает руку и сдавливает пальцами его шею. Хан смотрит в синие глаза, не разрешая себе даже моргнуть. Чужое дыхание закружилось в обжигающем танце на собственных губах. Минхо сильнее сжимает пальцы, сокращая доступ кислорода, а Джисон к своему ужасу понимает, что ему... Нравится. Блять, ему нравится. Его бросает в пробивающую насквозь дрожь от того, как Минхо дышит в его губы, но не приближается ни на миллиметр, как синие волны топят Джисона, тоже забирая воздух, то, как Минхо... Шепчет на ухо что-то, что Джисон практически не в силах разобрать. Он лишь сильнее прижимается телом к спинке койки, до упора упираясь лопатками в белые перекладины. А Минхо шепчет, чуть касаясь губами мочки... Хану плохо. Или хорошо. Он не понимает. - Я могу рассказать, что мне от тебя нужно, Джисон. - Шепот Минхо тает в раскалившемся воздухе, Хану сложно сфокусироваться. Он думает о том, как длинные пальцы Минхо буквально душат его, а Джисона кроет. - Я хочу тебя, понимаешь? Хочу быть внутри, заставляя тебя стонать так, что твои связки возьмут недельный отпуск. Я хочу, чтобы ты извивался подо мной, кричал мое имя, чтобы на тебе повсюду были мои следы. Хочу вдалбливать в стену, чтобы у тебя ноги подкашивались, потому что тебе будет слишком хорошо. Хочу видеть, как у тебя закатываются глаза, когда ты вот-вот кончишь подо мной. Вот чего я хочу, Джисон. Я хочу тебя. На каждой поверхности, каждую минуту... А когда ты прибежал за мной, туда, в горящий "Солярис"... Клянусь богом, у меня бы встал, были бы мы в другой обстановке. Я устал просто думать о том, как возьму тебя. Я хочу это сделать. Хочу. А я обычно получаю желаемое. - Минхо чуть отстранился, а потом вдруг впился губами в кожу под челюстью, все еще держа Хана за шею. Кожу тут же засаднило, Джисон попытался вдохнуть, но у него это вышло плохо. Получилось лишь поднять руку и вцепиться Минхо в волосы, оттягивая назад, на что старший недовольно зашипел. Джисон расплывшимся взглядом посмотрел на Минхо, часто дыша и пытаясь не думать о натянувшемся узле подступающего удовольствия внизу живота. - Ты меня не получишь. - Мне можешь врать ты. Но не твой дружок. - Минхо многозначительно вскинул бровь и неожиданно опустил ладонь на уже явное возбуждение Хана. От этого перед глазами рассыпались искры, Джисон резко выдохнул, закусив губу почти что до крови. - Уйди. - Так тебе нужна информация об отце или нет? - Я найду другой способ. - Удиви меня. - Минхо пару раз провел ладонью верх-вниз по члену, и Джисон непроизвольно шире развел ноги, не выдержав и запрокинув голову. Из губ вырвался сдавленный полустон, что Минхо расценил как то, что ему дали зеленый свет. Когда Хан снова опустил голову, то тут же почувствовал чужие губы на своих. Минхо целовал так, словно боялся, что не оставит на Джисоне следов. Рука сильно болела из-за катетера, у обоих в принципе все болело после вчерашнего пожара, но Минхо вдруг поймал себя на мысли, что ему плевать. Он открыл глаза и посмотрел на Джисона, не прекращая его целовать. Глаза закрыты, ресницы слиплись из-за выступивших слез, Минхо чувствовал чужие пальцы в своих волосах и вдруг понял, что ему действительно хочется... Хочется целовать Джисона. И если с самого начала переспать с Ханом было лишь частью плана, которая не должна была сопровождаться удовольствием и каким-либо влечением, то теперь... Теперь Минхо правда чувствует это. Он его хочет. Не для того, чтобы воплотить задуманный план в реальность. А просто потому что это Джисон. Джисон вновь разорвал поцелуй первым. Оба тяжело дышат, смотрят в глаза друг другу и у обоих рушится своя собственная крепость. У Джисона падает защитная стена, не позволяющая никому пробраться внутрь измотанного сердца и сознания. У Минхо огнем горит план, создаваемый годами. У обоих рушится их прошлая жизнь. А дальше - темнота и неизвестность.

***

- Квест не проходится? Нужна помощь? - Юнги хмурится, когда берет телефон. Он все еще слаб, а голос капитана полиции вытягивает из такого нужного сейчас сна. - Хотел убедиться, что ты жив. - В смысле? - Мин непонимающе скинул брови. - Взрыв в "Солярисе". - А. Ты об этом. - У нас есть версия, что этот взрыв был предназначен для министра юстиции, который посещал казино в тот вечер. - Это все, что ты хотел сказать? - Нет. - Чон на некоторое время смолк. - Ты сильно пострадал? А вот этого Юнги не ожидал. - Крольчонок, ты меня заинтриговал. Разве ты не хотел меня прикончить? - Ты все также меня раздражаешь, но если с тобой что-то случиться, я не смогу доказать свою версию на счет "Миллениума". - Ох, капитан Чон, сжальтесь! Мы потеряли "Солярис", а Вы хотите забрать у нас последнее! - Юнги наигранно-жалостливо растягивал слова, на что Чон лишь хмыкнул. - У твоего босса еще точек семь по городу, не меньше. - Зануда ты, крольчонок. - Судя по тому, что у тебя есть силы на то, чтобы острить, тебя не сильно помотало. - Настроение еще тебе подпорчу, не переживай. - Юнги откинул простынь и посмотрел на свой перебинтованный живот. В трубке снова короткое молчание. - Что собираетесь делать? - Сначала выясним истинную причину взрыва. - Юнги откидывается на подушку и понимает, что очень хочет пить. - А что твой босс? - Он пострадал не меньше моего. Что у тебя с квестом? - Есть версия. Гражданин Кореи, студент. Хван Хенджин, двадцать два года. - Ну и почему? - Мин растянул губы в довольной кошачьей улыбке. "Догадался..." - Следил за ним. Он отбыл в Шанхай, но, кажется, я знаю, что он везет туда. - Удиви? - Две малахитовые заколки общей стоимостью в несколько сотен миллионов долларов и оригиналы рукописей восьмого века. - Интересная версия. Почему? - Последний аукцион, который проходил в Сеуле. Две заколки были проданы человеку, на которого я не смог найти ровным счетом ничего. А рукописи должны были транспортироваться из местного музея, но были утеряны по дороге, а перевозчик пропал без вести. - Делаешь успехи. Развлекайся дальше. - Мин Юнги... - Чонгук на том конце провода явно сделал глоток. - Дэниэлс? - Вермут. - Неплохо. Ну так что? - Юнги протер пальцами глаза и посмотрел на чернеющее небо за окном. - Я надеюсь, что ты... - Ну, крольчонок, не стесняйся, договаривай. - Просто не сдохни в этой чертовой больнице. - На одном дыхании выпалил младший и бросил трубку. Юнги хмыкнул и, повертев телефон в пальцах, набрал номер единственного человека, которому более менее доверял. Лучший друг и, пожалуй, названый брат. По несчастью. - Крис. Будь добр, зайди ко мне и покорми Чими, а то он там все шторы мне оборвал. - И тебе привет. Я к этому шерстяному дьяволу больше не притронусь. - Если Чими умрет из-за тебя, то ты умрешь из-за меня. - Ладно. Компенсируешь мой моральный ущерб ящиком пива. - Без проблем. - Все, пока. - Крис! - Ну что? - Корм в ящике на кухне. И воду ему поменяй. А лучше вообще к себе забери, хрен знает, сколько я буду здесь торчать. - Два ящика. - Да подавись. - Пока. - Крис засмеялся и завершил звонок. А Юнги впервые за последние трое суток спокойно закрыл глаза.