Синее

Приглушённый шум самолета так и не дал Хенджину уснуть. Он в который раз протер рукой глаза и посмотрел в окно иллюминатора. Закатное небо пылало малиново-золотыми всполохами, внизу на многие километры плотным слоем разлеглись сереющие облака. Ему лететь ещё часов двадцать, считая пересадки. Достаточно времени, чтобы обо все подумать. В его чемодане, который надёжно спрятан под впереди стоящим креслом, куча всякого хлама: документы, какие-то безделушки и дешевая бижутерия. А под двойным дном… Да-да, те самые малахитовые заколки, к которым господин Ноу запретил прикасаться. Только смотреть. А ещё там были древние рукописи из Сеульского музея, которые должны были отправиться на международную выставку в Лондон, но в самый настоящий момент надёжно спрятаны среди десятка абсолютно бесполезных папок с пустыми листами. За все эти драгоценности определённые люди обещали боссу Хенджина около двадцати миллиардов вон. От этой цифры Хвану становилось дурно. Но. Если подумать. Каким магическим образом Хенджина вообще занесло в эти дебри с контрабандой и работой на Ноу? Юнги уже дал подсказку капитану Чону, когда сказал, что подобным можно заняться от «тяжелой жизни». И Хенджин стал тем самым человеком, который вытянул синюю карточку*. Хенджин уже сам не помнит, что это был за день. Он просто возвращался после занятий в университете домой, попутно занимая голову мыслями о первокурснике, который так благородно успел смотаться в учебную часть и подменить кое-какие бумажки. Он остановился у небольшого ларька, посмотрел на вывеску с нарисованным кимпабом, и в желудке тут же призывно заурчало. Рука полезла в карман намокшей из-за дождя куртки, один кимпаб стоит пять тысяч, а у Хвана только две. Просить в долг не вариант, хозяин ларька итак Хенджина недолюбливает. Почему - на этот вопрос у парня ответа не было. Хенджин понял, что нужно устраиваться на подработку, иначе он не вытянет. Но тут его слегка толкнули, и мурлычущий голос на удивление твёрдо произнёс: - Здравствуйте. Два кимпаба, удон и бутылку соджу. - Мужчина в чёрном пальто закрыл зонт и посмотрел на Хвана. Кошачьи глаза чуть сузились, но на всем лице появилось выражение заинтересованности. Человек тряхнул (на тот момент) мятными прядями и отвёл взгляд. Хван уже собрался уйти, зачем очередь держать, но мужчина вдруг чуть наклонился к нему и произнёс: - Сядь за один из столиков. Я много твоего времени не займу. И бог знает, почему Хенджин его послушался. Он сел за один из столиков под красным навесом, по которому стучал редкий дождь. Через несколько минут мужчина сел напротив с подносом, на котором дымился суп. Он поставил два маленьких стаканчика и налил в них соджу, а пиалу с супом поставил перед Хенджином. - Ешь. - Господин, это очень любезно, но я не просил Вас об этом. Я и сам могу купить себе еду. И не понимаю, почему Вы так странно себя ведёте. - Заканчивай попросту болтать и займи свой рот едой. А я объясню тебе, почему поступил так. Голос мятного заставил Хенджина непроизвольно взять в руки палочки и начать есть. По телу тут же растеклось приятное тепло, а кошачий голос замурлыкал что-то, что мозг Хенджина не сразу начал улавливать. - Буду краток. Я случайно увидел, откуда ты вышел. Мой босс ищет сотрудников для определённой работы, мне кажется, ты подойдёшь. - Прошу прощения, но кем является Ваш босс? - Это конфиденциальная информация. - Тогда как я должен согласиться на Вас работать? А вдруг это нелегально? - Это нелегально. - Что?! - Не ори. Ты же не дослушал. - Я могу ответить сразу: нет. - Операция твоей матери. Что у неё там? Глиобластома? - Откуда… Откуда Вы знаете? - У Хенджина задрожали руки, а на распахнутые от шока глаза навернулись слёзы. - Умею искать информацию. Ну так вот. Операция твоей матери будет оплачена моим боссом, если ты согласишься на сделку. - Как Вы… Стоп, нет… Почему именно я? - Когда ты вышел из здания, ты сразу направился домой, хотя мог бы пойти с одногруппниками в клуб или бар, ведь сегодня суббота. Походка у тебя уверенная, смотришь прямо перед собой. Скажи честно, ты считал количество шагов от здания университета до твоего дома? - Да… - Это видно. Дальше, твоя одежда. Пока я шёл за тобой, пробил кое-какие данные. Денег у вас в семье немного, точнее, их вообще нет. Отец безработный, мать с опухолью. Есть младшая сестра. - Как?.. - Брелок на твоём чёрном рюкзаке. Ты явно не фанат аниме или подобного рода развлечений, сам бы не купил. Девушка бы брелок дарить не стала, во всяком случае не такой. - Мятный растянул губы в хитрой ухмылке. - И, наконец, мне нужен человек, который умеет быстро двигаться, словно тень или призрак. Ты исполнительный, хоть на учебе и филонишь, судя по табелю успеваемости. - Насколько я понял, Вы и эту информацию нашли. - Хенджин неподвижно сидел и смотрел на мужчину. - И соображаешь неплохо. Да, нашел. - Что Вам нужно?.. - Ты и твои навыки быстро исчезнуть из одного места и оказаться в другом. - То есть? Что я должен буду делать, если соглашусь? - Раз или два в месяц нужно будет перевозить некоторые вещи из одной точки в другую. - И это нелегально? - В какой-то степени да. - А вознаграждение - оплата операции мамы? - Ты получишь и свою личную долю. Оплата операции - своего рода залог, чтобы убедить тебя в серьёзности наших намерений. - Откуда мне знать, что Вы не агент внутренней службы или, наоборот, аферист? - Дай мне номер своего счёта. - Ни за что. У меня нет причин доверять Вам. - А блондинистому первокурснику, значит, есть? - Это вы как узнали?! - Не ори, люди подумают, что у тебя проблемы. Мозг Хенджина только что пережил атомную бомбежку. С одной стороны - страшно до мороза по коже. Но с другой - а вдруг мама правда выживет? Если Хвану полагается ещё и личная доля, то он сможет оплатить накопившиеся счета и, возможно, останется что-то на собственные траты. Сестренка, вон, из своей школьной формы выросла давно… И Хенджин диктует номер. А через несколько секунд округлившимися глазами смотрит на цифры, высветившиеся на телефоне. Сумма перевода: 3 000 000 вон - Заплатишь за операцию сам. Если будут вопросы, откуда у безработного студента деньги, скажешь, что устроился на работу в «Солярис». - В казино? - Именно. - Но… - Хенджин шмыгнул носом и поднял глаза на мятного. - Я даже Вашего имени не знаю. Мятный снова усмехнулся, открыл бутылку соджу и налил им обоим по целой рюмке. Потом взял стаканчик в руку и мурлыча произнёс: - Мин Юнги. Будем знакомы. - Хван Хенджин. - Знаю.

***

Голос стюардессы вытягивает из затянувшей Хенджина полудрёмы. Он устало улыбается и отвечает, что будет яблочный сок. Да, он взрослый двадцати двухлетний парень, но… Яблочный сок - ассоциация с мамой. У неё ремиссия, операция прошла успешно, а сам Хенджин купил себе квартиру недалеко от университета, но все ещё живет с мамой и сестрой. Отец на работу пока так и не устроился и по факту семью содержит Хван. За окном уже глубокая ночь. Проваливаясь в очередной неглубокий сон, Хенджин кончиками пальцев касается белого свитера, и перед глазами тут же проявляются самые тёплые воспоминания за последние два года.

два дня назад

Хенджин не чувствует руку, когда открывает глаза. За окном - серое небо и снег, падающий на землю сотнями белых хлопьев. Но это там, за окном. А здесь, совсем близко, спит он. Золотые волосы превратились в хаос, разбросались по мятой тёплой подушке. Феликс дует во сне зацелованные губы, его дыхание щекочет кожу на хенджиновой груди. У Феликса немного замёрзли руки, и Хван не сдерживается: чуть двигается, натягивая одеяло выше и укрывая плечи младшего. Тот немного заворочался, но от тут же окутавшего тепла, кажется, даже улыбнулся. Хенджин бы лежал так вечность. Вечно смотрел бы на эти веснушки, разбросанные созвездиями на тёплых щеках, на золотистые волосы, на губы. Он бы тонул в этом тепле, тонул бы в Феликсе. И Хенджин больше не хочет причинять младшему боль. Хван коснулся пальцем все ещё незажившей ссадины на нижней губе, а потом придвинулся ближе и поцеловал. Как будто его поцелуй мог Феликса вылечить. Когда Хван отстранился, то столкнулся с младшим взглядом. - Разве ты не спишь? - Нет. Как видишь. - Феликс повернулся на спину и посмотрел в окно. - Уже вечер. - Я не почувствовал всех этих часов. - Хенджин снова придвинулся ближе и поцеловал в висок. - Мне катастрофически мало тебя. - Хенджин. - Ликс мотнул головой, мешая старшему продолжать его целовать. - Зачем? - Что зачем? - Зачем ты это сделал? По твоим словам, ты можешь не вернуться. Но, зная о моих чувствах к тебе, ты все равно заставил меня… Ты… Я забылся в тебе, Хенджин, а теперь, когда я получил так много, должен буду все потерять. Это нечестно. - Ликси…- Хенджин бережно убрал пальцами упавшую на глаза золотую челку, а потом взял младшего за подбородок, заставлялся посмотреть на себя. - Раньше у меня была только одна задача: улететь, получив твоё прощение. Но теперь у меня появилась новая: вернуться, чтобы окончательно получить тебя. Теперь я просто обязан вернуться. Ради тебя. - А теперь объясни, почему обычная поездка по работе выглядит так, будто ты отправляешь спасать планету и твоя жизнь в опасности. - Я не спасаю планету, Ликси. Мне надо было спасти маму. И сестру. Стать тем, кем перестал быть мой отец. На глазах Феликса проступают слёзы. Они горячие, обжигают кожу, Ликс накидывается на старшего, плачет тому куда-то между шеей и плечом. - Хенджин… Я не знал… - Ты не виноват, Ликси. Ты не мог знать. - Почему ты не рассказал мне? - Потому что не хотел подвергать тебя опасности. - Хенджин утешающе гладит Ликса по спине, чувствуя каждый позвонок. Плечи младшего дрожат из-за плача, но Хенджин лишь сильнее прижимает младшего к себе и вдыхает его запах. Вечное манго, молоко и графитовые карандаши… Хенджин просто не может не вернуться. Да, он помнит, Юнги его предупреждал, а Ноу сказал, что это его последний шанс. Но Хенджин должен. Потому что в заснеженном Сеуле на стуле рядом с больничной койкой спит его единственное счастье, крепко держа за руку своего лучшего друга, пострадавшего при терракте в самом известном казино города. «Соляриса» больше нет.

***

Юнги открывает глаза. Смотрит время на телефоне и снова ненавидит свой организм за годами выработанную привычку просыпаться рано. Утро обещает быть серым. Юнги медленно встаёт с койки и, придерживая рукой бинты на животе, подходит к окну. Глаза сами собой ищут здание с огромными медными буквами. Да… Прокуратура города Сеул. Почему именно из окна Юнги это здание особенно хорошо видно? А ещё Мин знает, что на верхнем этаже, в кабинете, из окна которого наверняка видно эту больницу, сидит один забавный, немного занудный и, как Юнги вдруг подумалось, всё-таки милый капитан полиции. Сейчас он, скорее всего, сосредоточенно просматривает бумаги, трёт пальцами виски и заливает в себя уже вторую кружку кофе. Юнги буквально увидел это на расстоянии. Почему он подставил Хенджина, дав Чонгуку ввязаться во все это? Юнги помнит, как увидел будущего поставщика впервые. Тогда Хвану правда повезло, что Мин заметил его. Но сейчас Хенджину как никогда раньше нужно выйти из игры. Даже если Чон найдёт Хвана и схватит его, Юнги уверен, что сможет все устроить: Хенджина отпустят, а Чонгук дальше будет разматывать клубок, который приведёт его к минотавру. Точнее, к «Миллениуму». Потому что Минхо перестал быть тем мальчиком, каким знал его Юнги. Он стал превращаться в того, кем был его отец. И Юнги не хочет, чтобы история повторилась. Чтобы два человека с фамилиями Хан и Ли стояли, направив друг на друга пистолеты, и обещали: если умрет один, второй будет расплачиваться всю жизнь.