Разделить миры
26 января 2022 г., 17:29
Питер вошел в дом и присел потрепать Сатчмо. Его приветствовал виляющий хвост и нежные тычки ласкового друга, который беззаветно любил Питера просто за его существование и за то, что тот вечером возвращался домой. Питер убрал в сейф оружие, и минуя освещенную теплым светом гостиную, вошел на кухню.
Здесь пахло как в лучшем мексиканском ресторане, к звукам шкворчания примешивался запах лука, перчиков чили и курицы, а откуда-то из глубины дома доносилась легкая джазовая мелодия. Эл приветственно обернулась к нему, с улыбкой слизывая с ложки соус.
— Я приготовила фахитос, — сообщила она.
— Прости, милая, — виновато откликнулся Питер. — Сегодня была моя очередь готовить ужин.
— И ты опоздал. Так что стыдись, муж. Очень, очень стыдись, — Эл ему улыбнулась, и в ее глазах светилась та самая любовь, при виде которой ему всегда хотелось подхватить ее на руки, отнести в спальню и целовать до скончания времен.
А Нил еще говорил, что развлекался в жизни больше, чем Питер. Этот человек мог быть поистине блестящим умом, но он и представления не имел... Ни малейшего представления, каким везучим чувствовал себя сегодня Питер, окруженный этой любовью, светом, теплом, нежностью и безопасностью, после своего визита в тюрьму. Ни малейшего представления о том, какой полной и насыщенной может быть жизнь.
Они поцеловались, и Питер прижался щекой к щеке Эл, закрыл глаза, обнял ее. И обнаружил, что его сердце еще не до конца успокоилось после только что пережитых событий.
— Я люблю тебя, — тихо произнес он. — Я люблю нас. Как нам с тобой повезло.
Как он мог даже задумываться о том, чтобы нарушить это равновесие? Да еще тем, что могло поставить под удар его карьеру и принести к их порогу тьму и опасность. Ради... кого? Осужденного преступника, нисколько не раскаивающегося мошенника, вора, фальсификатора, человека, который принимал наихудшие и наиопаснейшие импульсивные решения в мире? То, что Питер наслаждался его компанией и сопереживал ему, даже близко не было сравнимо с тем, что он мог потерять.
Нил сам называл обитателей Синг-Синг, своих друзей и соратников, обширнейшей коллекцией связей в преступном мире Нью-Йорка. Если и существовало кардинальное правило защиты своего брака от разрушительности работы в правоохранительных органах, то это "работу оставлять на работе". Полное и абсолютное отделение этого теплого, нормального, нежного мира от мира сурового, циничного и полного насилия, который он только что покинул.
Питер отстранился от Эл и начал накрывать на стол. Красивые тарелки и хорошая еда. Кэффри ценил хорошую еду. Жаль, нельзя было взмахнуть волшебной палочкой и посадить этого глубоко раненного парня с ними за стол.
"Ты плохо понимаешь, когда люди на тебя западают", — сказала Эл. Но даже ему был безошибочно понятен посыл просунутых в его руку пальцев и полушепот мольбы остаться.
Нет.
Он не может и на миллион миль приблизить мир Кэффри к своему миру. Питер вздохнул и закончил выкладывать на стол салфетки, добавив несколько дополнительных у своего локтя. С фахитос они ему понадобятся. Он завтра же позвонит Кэффри и передаст "отбой". Тот парень взрослый и сам себе устроил срок. Питер не нанимался спасать Нила от его собственного безрассудства.
— Неси овощи и тортильи, дорогой, — сказала Эл.
Питер расставил и то, и другое на столе. Теплые лепешки-тортильи пахли настолько вкусно, что он готов был их есть и безо всякой начинки. Питер открыл бутылку вина и налил им с Эл по бокалу.
Возможно, ему удастся абсолютно ясно донести до Нила, что их договор начинается и заканчивается исключительно на работе. Что после окончания рабочего времени Нил не должен ни при каких обстоятельствах приближаться к его дому, к его жене или даже просто ему звонить. Что не должно быть никакого соприкосновения с его частной жизнью, и если такое хоть раз случится, Нил тут же вернется в тюрьму. Что Нил должен быть атрибутом офиса — и только его. Тогда может и получиться.
Полное и абсолютное разделение работы и частной жизни.
Они с Эл сели ужинать, и Эл с живейшим интересом посмотрела на Питера.
— Расскажи о своем визите к Нилу.
Они принялись за еду, и Питер стал рассказывать Эл о тюрьме, о подавленном и ранимом состоянии Нила, и о том, как тот ожил, когда Питер дал ему надежду, и про их маленькую шутливую потасовку.
— Я не знаю, — он вскинул руки. — Он молод, он... после ареста я провел с ним за допросом восемь часов, и мне хотелось забрать его домой, как беспризорного щенка, а не сбрасывать в следственный изолятор. Боюсь, я буду необъективен. Его мошеннические чары что-то чересчур хорошо на мне срабатывают. Я даже не понимаю, почему вообще над этим раздумываю.
— А я понимаю, — сказала Эл.
— И почему?
— Тебе нравятся вызовы, а Нил — самый больший вызов из всех, что у тебя были. И теперь, когда ты его поймал, сложнее может быть только наставить его на путь истинный.
— Возможно, — произнес Питер, в очередной раз откусывая фахитос. — Он сам по себе вызов, ладно. И он меня использует. Использует, чтобы выбраться из тюрьмы и отправиться на охоту за Кейт.
— А ты бы воспользовался им, чтобы повысить свою раскрываемость. Милый... женщина, которую он любит, пропала, и никто ее не ищет. Можно только представлять, как ему тревожно и больно из-за невозможности что-то сделать.
Да. Кейт. Питер не был фанатом Кейт, или ее ледяных глаз и личика, которое не выражало никаких эмоций.
— Или это, или она бросила сидящего в тюрьме преступника, оставив ему на прощание бутылку вина, и двинулась вперед по жизни. Или она давно играла с ним вдолгую, а он был слишком увлечен, чтобы это заметить. У меня такое чувство, будто я соучастник в сталкинге, а не белый рыцарь.
— Думаешь, тюрьма изменила его? Или травмировала?
Питер отвел взгляд и скорчил гримасу.
— Боже, как бы мне хотелось, чтобы его не оправляли в Синг-Синг. Сомневаюсь, что он сильно изменился. Он возмужал; худой и закаленный жизнью, но это все тот же парень. Травмирован ли... если подразумевать "жмется в страхе в углу", то нет, но я не могу себе представить, чтобы тюрьма не оставила на нем значительных "шрамов". И да, я чувствую себя за это в некотором роде ответственным.
Питер покончил с едой, встал, налил им обоим еще вина и снова со вздохом сел.
— Он мне нравится. Мне просто нравится этот парень. И я нравлюсь ему. Когда меня втиснули к нему в камеру, то уже через пару минут мы болтали как старые друзья. Но умение располагать к себе людей — для него первейший, базовый навык. И лучший способ этого добиться — это привести человека к мысли, что он тебе нравится, и ты им восхищаешься. Мошенники потому и преуспевают, что людям нравится ощущать, что они умнее и проницательнее других.
Пару минут они в тишине пили вино и размышляли.
— Почему бы тебе просто не послушаться интуиции? — наконец спросила Эл.
— Нил — мошенник. Быть приятным и очаровательным — это его "конек". Он пользуется тем, что люди проникаются к нему симпатией, легко определяет, хочешь ли ты видеть его сильным или слабым. Когда я приходил в тюрьму после его побега... его там обожали. Все — и охранники, и заключенные. Для этого мало быть просто хорошим парнем, это означает, что он умело играет на обе стороны. Он знает, как быть послушным, милым и безопасным с охранниками, а как — расчетливым бунтарем с заключенными.
Эл улыбнулась.
— Есть ли кто-то, кому он действительно вредит?
— Да, своим жертвам. Когда люди становятся объектом преступления, пусть даже "беловоротничкового", это всегда становится для них в какой-то степени надругательством.
— Как ты считаешь, что он это понимает?
— У него блестящий ум. Он знает людей. Он совершенно точно не может не понимать через что заставляет людей пройти, когда предает их и обирает.
Эл отпила вина.
— Может, именно поэтому он и хочет перейти на другую сторону?
— Я не думаю, что здесь нечто настолько благородное. Возможно, он хочет получить в свое распоряжение ручного агента ФБР и инсайдерскую информацию о наших расследованиях, — сказал Питер.
— Или он хочет дать тебе возможность показать ему другой взгляд на вещи, — сказала Эл. — Ты хороший человек, и он тобой восхищается. Может быть, у него никогда раньше не было подобного потенциала.
Питер потянулся вниз, отдавая Сатчмо кусок курятины, который не собирался доедать, и погладил пса по голове. Во что-то такое ему и хотелось верить. Это выставляло его самого в лучшем свете и превращало Нила в заблудшую душу, ждущую своего спасителя. Возможно, в таком предположении даже и была доля правды, но Питер не был образцом великодушия, а Нил — трагически невинной душой.
— Это могло бы стать красивой версией наших взаимоотношений, — тихо признал он. — Но Нил — эгоистичный преступник, который нарушает закон, потому что это забавно и потому что ему хочется. И я тоже не сплошной свет и мягкость. Я — агент ФБР, потому что это забавно, и потому что мне хочется. Я просто научился играть на той половине песочницы, откуда не отправляют в тюрьму.
Эл встала, подошла к сидящему Питеру и потянула его лицом к себе.
— Ты добрый человек. У тебя мягкое сердце. И все остальное не имеет значения, — она поцеловала его в лоб и погладила по щеке. — Если твоя невероятно добрая душа по-прежнему переживает из-за того, где Нил в итоге оказался — а я думаю, что она переживает, — это может стать для тебя чем-то вроде искупления. Даже если он сбежит, даже если он никогда не изменится, ты сделаешь то, что, по вере твоего сердца, необходимо сделать.
Питер потянулся и обнял ее, отчего Эл потеряла равновесие и рухнула ему на руки. В результате, они очутились на полу бесформенной кучей, держа друг друга в объятиях.
— Ты самый лучший человек из всех, кого я когда-либо встречала, — произнесла Эл. — Возможно, Нил чувствует то же самое, и потому его так к тебе тянет.
— Это превращает меня в легкую добычу, — сказал Питер. — При нем я ослабляю бдительность куда больше, чем при большинстве своих подследственных.
— Что самое худшее он может сделать, если окажется вне тюрьмы? — спросила Эл.
— Воспользуется мной, чтобы найти Кейт, украдет что-нибудь, и пользуясь работой в ФБР, это прикроет, а потом сбежит куда-нибудь, откуда нет экстрадиции.
— И никому не причинит боли?
— Только мне, — рассудительно ответил Питер.
Он встал, протянул Эл руку и поднял ее на ноги. Они перешли в гостиную, и Питер лег на диван, а Эл растянулась на нем сверху. Она поерзала, устраиваясь головой у него на груди таким образом, чтобы видеть его лицо и смотреть в глаза. Какое-то время они просто молча лежали, расслабленно закрыв глаза и поглаживая друг друга.
— Я осознаю, насколько этот парень затрагивает мою душу и... если я на это решусь, то фактически "усыновлю" преступника, — проговорил Питер.
Эл захихикала.
— Я думаю, ты "усыновил" его давным-давно. Ты всегда был немного одержим теми, за кем гонялся, но с Нилом это не закончилось, когда ты его поймал. Ты совершенно очевидно за него переживаешь, и судя по тому, что я слышу, он тебя обожает.
На губах Питера появилась слабая улыбка.
— Ты поощряешь меня это делать?
— Нет, — она улыбнулась. Терпеливой и обожающей улыбкой под стать своему эксцентричному мужу. — Это важное решение, и я не стану принимать его за тебя. Но ты одержим этим человеком. Нил Кэффри давно стал частью нашего дома, и возможно, тебе пора оформить это официально.
