Alone. Бессмертный

Robert Haigh – House Of Ghosts Когда заканчиваются мои занятия, и я выхожу на улицу, то понимаю, что снова дождь. И снова я не взял зонт. Это моя вечная проблема: я настолько утонул во времени, что забываю всё, что мне нужно сделать, и вспоминаю, только если вещь попадётся случайно на глаза. Я слишком много думаю, я уже и забыл, что значит совершенно ни о чём не размышлять. Я уже позабыл, каково это, быть нормальным. Я родился так же, как и все остальные люди, я жил обычной жизнью, я считал себя таким же, как и другие. Просто в один момент я понял, что остановился во времени, что больше не старею, что всех дорогих мне людей пожирают года, а я стою на месте, словно замер в пространстве. Мне было 21, когда я догадался, что останусь таким навечно, пока смерть не придёт за мной, чтобы сказать, что моё наказание закончилось. И я так и не узнаю, за что со мной так поступили, я ведь ничего такого и не делал. Просто жил. Когда умерли мои родители, я думал, что это конец. Когда умерла моя невеста, я думал, что заслужил это. Когда умерли все, кто хоть что-то значил для меня, я сам начал просить о смерти. Истекая кровью, стирая до костей колени, сдирая ногти о стены, захлёбываясь слезами, я тихо умолял Бога забрать меня. Я просил прощения за то, чего не совершал, но он оказался глух. Хотя, возможно, его просто не существует. Иногда люди утрачивают веру в Бога, потому что перестают верить в чудеса. Я уже говорил, что не люблю дождь… Я выхожу на улицу под косые взгляды девчонок, что стоят на крыльце под крышей и ждут, когда дождь прекратится, и опять бреду к остановке, думая, что на этот раз лучше пойти пешком. Потрачу часть из своего бесконечного запаса времени, надеясь, что приближусь к лимиту. Я могу мёрзнуть, я могу отморозить себе руку или пальцы, я могу умереть и превратиться в ледяную куклу. Но только зимой. А потом я очнусь где-нибудь в незнакомом месте и продолжу своё жалкое существование. Большего мне не светит. - Опять ты мокнешь? – голос Тома доносится до меня, когда над головой появляется его зонт. Я смог избавиться от Криса и Трюмпера только под конец последней пары, когда они пошли в туалет и попросили меня подождать. А я сбежал и уже начал думать, что отвязался от них. Какая жалость… - Опять. Ты. Я вздыхаю, продолжая идти вперёд – Том не отстаёт, думает, что мне нужна его эта бессмысленная забота. - Ты настырный, - я прячу руки в карманах. - Да, - он перехватывает зонт в другую руку и обходит меня с другой стороны. Мы переходим улицу – я специально теряюсь в толпе, чтобы парень не смог за мной пойти, но, как только выныриваю из неё, тут же оказываюсь под его зонтом. Мы идём какое-то время молча. Я думаю о кофе с виски и сигаретах, а потом о клубе. Может, стоит сходить сегодня? Надоело однообразие… Трюмпер проходит со мной полпути до моего дома, и я не выдерживаю, останавливаясь. Парень медлит на секунду и возвращается на шаг назад. Мы смотрим друг на друга. Глаза в глаза. Я вижу в них сочувствие. Будто он и правда всё понимает. - Найди себе друзей и оставь меня в покое, - равнодушно говорю я. Он не отводит глаз. Я начинаю бояться этого парня, потому что он только и делает, что строит понимающие взгляды. Не хочу обременять его. Он не заслуживает того, с чем столкнулся я. И он сочтёт меня сумасшедшим. Дождь заканчивается, и откуда-то появляется солнце. Я удивлённо вскидываю голову, щурясь от лучей, и меня вдруг накрывает что-то очень приятное и родное, словно я вдруг оказался в объятиях мамы. Больно. Я уже не помню её лица. - Дождь закончился, твои услуги больше не нужны, - я стараюсь быть грубым, чтобы он, наконец, отстал. – Пока. Я разворачиваюсь – парень закрывает зонт и смотрит мне вслед, пока я ухожу. Я иду домой по мокрому асфальту, наступаю на лужи, чувствую, как подошва кроссовок хлюпает. Солнце греет кожу, осеннее солнце ещё умеет греть… И я расслабляюсь в его объятиях. Том думает, что я не замечаю, как он идёт следом за мной. В нескольких метрах позади, скрываясь за прохожими, не отрываясь от меня ни на шаг. Глупо было бы надеяться, что парень так просто оставит меня в покое. Он слишком настырный, слишком не похож на обычных людей. Я почти дохожу до дома, понимая, что если Трюмпер узнает, где я живу, от него не избавиться никогда. Чёртов сталкер! Я останавливаюсь, смотрю себе под ноги какое-то время, а потом оборачиваюсь. Том прячется за углом киоска с журналами - я вижу его кроссовки. - Долго ты будешь за мной идти? – громко спрашиваю я. Он не шевелится, а потом выходит из своего укрытия и идёт ко мне. Его взгляд решителен, и я понимаю, что трудно будет ему противостоять. - Я буду преследовать тебя, пока ты не согласишься. Я вскидываю бровь, не понимая, что он имеет в виду. Может, он хочет, чтобы я научил его играть на рояле? - На что? Том уверенно сжимает в руке зонт, его костяшки белеют от напряжения. - На свидание. Я смотрю на него, думая, что он сейчас засмеётся и скажет, что пошутил, но ничего не происходит. И мне почему-то становится смешно. Впервые за несколько лет. Я фыркаю и насмешливо улыбаюсь. Он серьёзно думает, что можно вот так просто взять и пригласить меня на свидание? Да он сумасшедший! - Что смешного? – обижается. Его щёки немного покрываются румянцем. - Ничего, - я становлюсь серьёзным. Никаких свиданий. Никогда. Это главное моё правило. – Я не хожу на свидания. Я разворачиваюсь и собираюсь уже уйти, но Том хватает меня за плечо и останавливает. - Ну, тогда просто дружеская встреча, - почти умоляет. Я оборачиваюсь. Парень похож на собаку. Жалкую, идущую за своим хозяином по пятам, брошенную им же, оставленную в одиночестве. Я знаю, что значит находиться в одиночестве. Я понимаю собак… - Ты ведь не отстанешь? Он качает головой. Я прикрываю глаза. Ненавижу причинять людям боль. Ненавижу людей. Ненавижу привязываться к ним. Ненавижу. - В семь. На центральном мосту. Опоздаешь – никаких больше встреч, - он радостно улыбается, отстраняясь и отпуская меня. Действительно собака… - И это не свидание, - бросаю я, прежде чем уйти. Я хочу кофе с виски и крепкие «Мальборо». Я хочу… Ничего.