Bed of Roses

                           «И отчаянию свойственны минуты покоя.»       © Брэм Стокер (Дракула)                     

* 🥀 *

      

[Lorde, Son Lux — Easy]

             Сону пятернёй забирает волосы со лба и облизывает полные губы, ещё немного отдающие кровью. Сонхун потягивается, стоя за его спиной, как страж, и Сону солжёт, если скажет, что не чувствует себя спокойно, как никогда. Будь тут хоть Кай неподалёку, он больше не трясся бы, как гусеница, а вскинул голову и позволил Сонхуну разобраться самому, надёжно спрятавшись за широкой спиной. Этой ночью она же защищала его от жутких кошмаров. Этим же днём, ещё час назад, она укрывала его от запаха свежей крови на исправительных Хосока, мучавшего их почти сорок минут. Сону невольно выглядывает багровые глаза, но Николаса пока ещё нет в зале.       — Проверьте бинты! — окликает Чонгук, тащащий маты. Сону охает удивлённо, но удивлённый вдох сменяется смешком. Сонхун легко ловит его за тонкие, перемотанные запястья и мягко перебирает по ним подушечками по ладоням и до самых кончиков пальцев. Сону хихикает, опадая спиной о крепкую грудную клетку, пока Сонхун изображает из него марионетку, водя теперь его руками в воздухе. Но улыбка застревает в горле, стоит только его взгляду столкнуться с сощуренным алым маревом в глазах Ёнджуна, подлетевшего к ним.       — Привет, — бросает он. — Смотрю, вы уже готовы.       — Мы всегда готовы, — лениво отзывается Сонхун, опуская руки Сону и обнимая ими его, сковывая в двойных объятиях.       — Чонгук-ши сказал, что твой новичок, Сону, будет сегодня в паре со мной, — чуть сужает глаза Ёнджун, поглядывая на крепкий хват Сонхуна вокруг Сону. — Надеюсь, ты научил его чему-то кроме обнимашек.       — Брось, Ён, — цокает языком Сону, поддевая плечом Сонхуна, но тот и ухом не ведёт, ничуть не ослабляя рук. — Он хорошо обучен. Даю слово.       — Проверим твой профессионализм, — подмигивает Ёнджун, лица при этом хмурого не меняя. Он отлетает к скамье, где лежат бинты, а Сону закатывает глаза. Но замирает резко недвижимой статуей.       — Хун…       — М? Сону ведёт плечами чуть активнее, и Сонхун не сразу, но нехотя и очень медленно убирает от него руки. Сону же машет ладонью Николасу, что вмиг преодолевает расстояние от двери до них, оказываясь рядом и заставляя Сону улыбнуться шире и залиться краской. Николас тянется сбоку от Сону, чтобы пожать Сонхуну руку. Сону почти слышит с каким скрипом закатываются сиреневые глаза.       — Привет, — улыбается ответно Николас, быстро разжимая короткое рукопожатие. — Краткий инструктаж перед началом? Или меня сразу бросят в пекло?       — Никакого пекла сегодня, — отмахивается Сону, невольно задевая кончиками пальцев голый локоть Николаса и немного предплечье, надеясь, что никто не заметил. — Ты будешь с Ёнджуном. Он…неплохой. У него отличные навыки.       — О…разве…       — Профи не меняют пары, — раздаётся над головой Сону холодный голос. А за ним на плечи опускается забинтованная рука. Сону виновато поджимает губы, глядя на Николаса, что понимающе тянет уголок губ в ухмылке.       — Отличный повод стать профи, — лишь поигрывает он бровями. — Хорошего занятия. И уносится к скамье, на которой сидел не меньше, чем Сонхун, хмурый Ёнджун. Завидевший правда Николаса, вскинувший заинтересованно голову. Сону разворачивается под лежащей на плече рукой, уставляясь на каннибала недовольно исподлобья.       — Сонхун? Манеры, — просит он тихо.       — Сону, бдительность, — сужает вспыхнувшие лиловым глаза Сонхун. — Мне ничего не стоит пойти и внушить ему держаться от тебя подальше. Но давай не будем усугублять?       — Он буквально ничего… Шикая, Сону скидывает с себя руку Сонхуна и уходит на построение первым. Это будет чёртовым испытанием. Не иметь сперва никого в своей жизни, расти буквально, как какой-то сорняк среди так горячо любимых роз, после смерти матери, а теперь вот иметь так много…и не знать, как это удержать. И, может, не было ничего плохого в голом и колючем одиночестве? Оно хотя бы было безопасным. И не таким уж в самом деле болезненным, как страх потерять друга в лице Сонхуна или первую любовь в лице Николаса. Сону уже жалеет, что вовсе впустил их двоих в своё сердце.       — Первыми начинают профи, — усмехается Чонгук, скрещивая руки на груди. — Благо, у нас их всего трое. И один из них в паре с новичком, — смотрит он лукаво на Ёнджуна, что уже гордо улыбался, хлопая Николаса по плечу. Сону приходится закусить губу, чтобы не улыбаться глупо, пока глаза его жадно впитывают каждую эмоцию обращённого и весь его вид в широкой футболке и шоортах. Медовую кожу, такой же, как у Сону, лисий разрез багровых глаз, забранные в короткий хвост на затылке волосы. Сону бы так хотелось снова встать с ним в пару один на один, как это было на тренировке…       — Сонхун, Сону, на мат! Он сжимает пальцы в кулаки, неудовлетворённо отмечая, что не может поранить отросшими ногтями ладонь, и снова впивается зубами в нижнюю губу. Сегодня, когда Николас смотрит на него, так хотелось показать класс. Показать, как особенно круто он может выглядеть, восседая на жертве или отрывая ей конечности. Показать, что случись что, Сону готов будет за них бороться тоже. Только вот, сразу же после первого выпада, Сонхун удачно перехватывает его поперёк талии и валит лопатками на мат, насмешливо и беззлобно глядя сверху вниз. Сону вспыхивает рубином глаз и впивается пальцами в лодыжки Сонхуна, аккурат на резинке штанов, дёргая в сторону и мгновенно лишая равновесия. Он на вампирской скорости забирается сверху, пригвождая руки Сонхуна к мату вдоль тела и упираясь в локтевые сгибы коленями. Ладони его уже почти хватаются за приподнятую челюсть, чтобы сымитировать резкое сворачивание шеи, но Сонхун лишь ухмыляется ему опасно. И, делая рывок, он подтягивает ноги к себе, охватывая ими Сону и сбрасывая его с себя, чтобы усесться сверху и хлопнуть хлёстко по выпяченной кверху заднице. Сону взрыкивает, желая подняться из-под тяжёлой туши, но ладонь Сонхуна грубо вжимает его носом в мат, несильно сдавливая медные волосы у корней. Сону задыхается негодованием.       — Один-ноль, Хун ведёт, — в голосе Чонгука слышится смешинка. Сону не смешно совершенно. Его скулы недовольно красные, пятнами расползаются по шее вниз. Поднимаясь с мата, как только Сонхун отпускает его, он не смотрит в сторону группы и даже на каннибала. Он смотрит себе под ноги и пытается бегло собрать стратегию. Думает о том, что сегодня вечером, если Сонхун будет ночевать в комнате, они обязательно будут тренироваться. Сону нужно быть лучшим. Сону нужно быть идеальным. Сонхун лишь довольно скалится, облизывая клыки и манит его пальцами, как щеночка. Сону рычит, сужая рубиновые глаза. В какой-то момент простой тренировочный спарринг перестаёт быть таковым, становясь словно красной лентой, которую Сону нужно выдрать любыми способами у того, кто перед ним. Этот алый застит глаза. Обеспокоенность в сиреневе глаз Сонхуна Сону уже не видит, приоткрывая рот и являя всем свои клыки. Он видит лишь жилистую шею, открытую в вороте чёрной майки и голые руки, местами покрытые шрамами. Дёсна зудят. Сердце будто пропускает удар, стоит лишь Сону двинуться с места с диким рёвом. Он намертво вонзается пальцами в талию Сонхуна, когда тот пригибается и перехватывает его, закидывая себе на плечо и опутывая рукой ноги. Рычит уже громко и угрожающе, булькающе почти, потому что ядовитая слюна мешается во рту. Под тонким хлопком орудуют пальцы, прорвав ткань. Сонхуну приходится приложить все усилия и сделать Сону больно, швыряя его резко назад и падая сверху, чтобы придавить боком и предплечьем, и сдавить бурлящую глотку. Пальцы Сонхуна всей пятернёй вплетаются в рыжеватую чёлку Сону, вбивая его затылком в мат и уставляясь в замыленные бешенством глаза. Сону клацает зубами и дерёт окровавленными ногтями по голым плечам Сонхуна, корябая бледную кожу и окрашивая её в алый. Сонхун стискивает зубы, терпеливо продолжая смотреть в глаза, пока не решается всё же шмякнуть Сону ещё разок затылком о мат. В этот раз сильнее. В этот раз до ослепительных звёзд, выпавших из рубинов глаз. До тихого скулежа, с которым Сону роняет руки на мат рядом. И уставляется теперь испуганно на Сонхуна сам. Вмиг всё осознавая.       — Хун…       — Не здесь, — шепчет тот, подрываясь на ноги и протягивая Сону руки. Он хватается за них на скорости поднимаясь и позволяя укрыть себя в объятиях. Сону ловит встревоженный взгляд Чонгука, но одним лишь взглядом просит его молчать.       — Вот почему — профи зачастую не меняются парами, — оглашает Чонгук, провожая пару тяжёлым взглядом алых глаз. — Каждый партнёр идеально знает, как слабые места другого, так и сильные. Они могут невелировать серьёзные травмы и утихомирить, не нанося друг другу новых. Это особая связь, которой каждый должен научиться. Так, вы сможете лучше контролировать при случае себя и… Сонхун захлопывает за ними дверь раздевалки, сажая Сону на скамью и опускаясь перед ним на колени. Он сразу принимается разматывать бинты на его ладонях, пропитанные его же кровью. Сону содрогается, сглатывая вязкую и всё ещё горьковатую от яда слюну.       

[Snow Ghosts — Angry Seas]

             — Прости меня, — просит он тихо, не сводя теперь глаз с сосредоточенного лица. — Хун, слышишь? Прости, я не хотел…       — Ты не укусил, — поджимает губы Сонхун, откидывая бинты в сторону и укладывая на щёку Сону ладонь, к которой тот тут же ластится. — И это главное.       — Даже не успел попробовать кровь, — шелестит Сону, позволяя широкой ладони сгрести обе свои, окровавленные.       — Всё обошлось. Но, Сону? — глаза Сонхуна взволнованно вспыхивают чароитовым. — Нам нужно…       — Нет! Ладонь Сонхуна остаётся замершей в воздухе. Сону бросается назад в ужасе, распахивая мерцающие алым глаза. Поговорить с Тэхёном? Он расскажет дедушке и пытки повторятся. Никто не должен знать, что сущность Сону вырвалась вот так посреди бела дня, да ещё и на ком-то столь дорогом, как Сонхун. Его не сдержало даже это, что же было бы — будь напротив Николас? Чонгука точно стоит поймать после занятий и заставить Сонхуна внушить ему…       — Нам нужно что-то придумать, — ладонь Сонхуна опускается на колено Сону, едва сжимая. — И я ещё не знаю что, если ты спросишь. Но я ни в коем случае не хочу говорить старшим об этом. Если ты вдруг подумал.       — Подумал, — признаётся тихо Сону.       — Только через мой труп, Сону, — твёрдо произносит Сонхун. — Ты больше никогда не окажешься там, пока я жив. Сону тянется к нему первым, оплетая широкие плечи руками и прячась в крепких объятиях. Жмурится до рези в глазах, жмётся носом к бледной шее. Им совершенно точно нужно что-то придумать, пока Потрошитель в Сону не очнулся вот так внезапно рядом с Николасом. Пока Сону не сотворил чего-то, за что никогда себя не простит.       — Понимаешь теперь, что я волнуюсь не только за то, кто тот парень, — бормочет Сонхун. — Но и за то, как справишься ты. Сону понимает. Молчит, но понимает. И боится теперь вместе с тем, вспоминая ласковую улыбку Николаса.              

* 🥀 *

      

[Iris Lune — Paper Mache]

             Сону понимал, что берётся за заведомо бесполезное дело, но надежда всё же теплилась где-то внутри него. Сонхун сорвался сразу после разговора с Чонгуком, пообещав Сону, что не попадётся никому на глаза во время побега и попытается разыскать других Потрошителей в том клубе, в котором они были с Сону. Сону же остался в пустынной школьной библиотеке, в котором кроме него, десятков тысяч книг и метровых слоёв пыли — никого. Но он безуспешно пытается, доставая одну за другой книги и перелистывая страницы за страницей в поисках. Найти внезапо противоядие от гена Потрошителя или какие-то вампирские подавители он и не надеется, конечно, понимает всё трезво. Но, может, ему удастся встретить одну из выдуманных историй, в которые раньше, как в блестящие фантики, заворачивали правду? И он хотя бы узнает: есть ли здоровое будущее у такого, как он? Брат Ёнджуна, скрывающийся ото всех и жонглирующий трупами, не в счёт. Дедушка Ким тем более, он один живёт столько лет, сколько Сону самому и многим больше. Сону хочется знать: были ли в истории мироздания, пусть и выдуманной, хоть у кого-то счастливые концы? И, неужели, у него его не будет? Он подпрыгивает, вытягиваясь струной, и вытягивает с одной из верхних полок книжку в потрёпанном красном переплёте, плавно опускаясь на пол и раскрывая тут же пожелтевшие страницы.       — А ты оказывается такой грациозный. Он резко оборачивается, захлопывая книжку и вонзаясь удивлённым взглядом в мягкую усмешку. Николас расслабленно держит руки в карманах узких джинсов, проходя в секцию к Сону и приваливаясь плечом к одной из полок. Тренировочная футболка сменилась джинсовой рубашкой с коротким рукавом. Совершенно не в стиле Сону, думает он, бегло бросая взгляд на свои прямые чёрные брюки и белую рубашку свободного кроя, с закатанными по локоть рукавами. Но всё же как-то особенно привлекательно. Сону неловко улыбается.       — Я сегодня был не в лучшей форме в зале, — фырчит он. С тех пор, как Сонхун забрал его, а после они ушли разговаривать с Чонгуком, они с Николасом так и не виделись.       — У всех бывают тяжёлые дни, — кивает Николас, указывая на книгу. — Что читаешь?       — А? — Сону приподнимает брови, а затем смотрит на обложку книги в своих руках. — На самом деле не знаю, — глупо хихикает он, поглядывая на то, как Николас медленно подходит ближе. — Сам не знаю. Просто беру всё, что попадается под руку, листаю содержание. Ищу что-то, что точно зацепит.       — Нравится история?       — И она в том числе. В последние дни особенно как-то на неё тянет. Николас сужает тёмно-багровые глаза и тянется к книге, двумя пальцами поворачивая её в руках Сону, чтобы прочесть потёртые золотые буквы.       — Хотел бы я пошутить насчёт сказок «Барда и Бидля», но что-то мне подсказывает, что тот, кто окружён книгами о «истреблении нарушителей вампирско-людского соглашения девятнадцотого века», вряд ли знает, о чём я, — посмеивается Николас. Сону пристыженно опускает взгляд.       — Не имею ни малейшего понятия, извини.       — Гарри Поттер?       — Кто это? Николас смеётся тихо, мягко и беззлобно, прибиваясь виском к полке и глядя теперь на Сону из-под каштановой чёлки. Сону хотел бы закутаться в этот нежный смех, как в одеяло и забыть про внешний мир вовсе.       — Ты невероятно смотришься с этим цветом, — багровые глаза словно ласкают лицо Сону на расстоянии.       — Спасибо, Ник. Ты ведь сказал тогда…       — Лишь предположил, — соглашается обращённый, делая шаг ещё ближе. — Но я и понятия не имел, что попаду так в десятку. Хотя вряд ли есть хоть что-то, что не подошло бы тебе. Его пальцы лишь едва поддевают отросшие рыжеватые локоны, что выбились из-за уха Сону. Сону же тонет в тёмном багрянце радужки, оказавшейся так близко. Николас совсем не такой высокий и худой, как Сонхун. Он едва ли на пару сантиметров самого Сону выше, но Сону не приходится запрокидывать голову, чтобы смотреть в глаза. Он лишь закрывает свои, когда губы их вдруг встречаются в невесомом поцелуе. Сону бы даже не назвал его так, какое-то неощутимое прикосновение, но губы горят, как и рубиновые радужки, которые воззряются на Николаса, стоящего вплотную к Сону. Вспыхивают под вновь закрытыми веками, когда Сону роняет на пол книгу, обвивая руками шею Николаса и позволяя прижать себя за узкую талию теснее. Целует со всеми чувствами, что полыхают в нём. Неумело, но желанно. Долгожданно и трепетно. Крепко и чувственно, как представлялось пару бесстыдных раз. И Сону не очень представляет, как это должно быть, но ему нравится, как бережно Николас продолжает держать его за талию, лишь обнимая крепче и увереннее. Как движутся его губы неторопливо, но со взаимным чувством и ответно сладостно. И всё, что есть позади Сону — горит ярким пламенем. Потому, что нет больше ничего, что было бы «до». Есть только он в руках Николаса, их туманное будущее и…       — Не лучший, наверное, момент, — шепчет Николас, соединяя их лбы.       — М?       — Мне ведь не стоит напрягаться насчёт вас с Сонхуном? Сону хихикает, сперва поддевая нос Николаса своим, а после приоткрывая осоловевшие рубиновые глаза.       — Мы — неделимы. Наша дружба что-то типа подарка свыше, так что…       — Если любишь — люби всю семью, да? — чуть морщится Николас. Сону охает, ударяя его по плечам и розовея щеками.       — Что ты такое говоришь… — мямлит он смущённо.       — То, что чувствую? Если ты не против?       — Вовсе нет. Мотая головой, Сону позволяет Николасу утянуть себя в ещё один нежный и совсем короткий поцелуй. Разрывает который сам, сникая и опуская взгляд меж ними.       — Кроме разве что одной вещи, о которой ты должен знать. Сейчас.       — Я слушаю?       — Наши отношения не будут простыми, Ник, — Сону сжимает его плечи крепче. — Мы должны будем скрываться до моих восемнадцати любыми способами, но потом…мы сможем сбежать, куда глаза глядят. Когда я буду уверен, что Сонхун в порядке и мы выпустимся отсюда втроём.       — Нетривиальное предложение остаться? — хмыкает Николас. Сону дёргает уголок губ.       — Оно самое.       — С первого дня, Сону, — негромко произносит Николас, — как только я увидел тебя в оранжерее, я знал, что легко не будет. Любовь — это никогда не легко. Но я итак уже обращён в вампира, чего мне ещё бояться?       — Поверь…       — Нет. Ничего, — обрывает он Сону. — Ничего, кроме того, что чувства невзаимны, но вот ты — в моих руках. Ничего, кроме того, что потерять тебя. Но нас двое. И мы справимся. Всё будет хорошо, Сону. Мы встретились не для того, чтобы расстаться. Сону прячет лицо в его шее, подавляя всхлип, и дышит теплом крепкого тела и лёгкими нотками крови. Оттенком кондиционера для стирки белья и розами из оранжереи. Для чего бы они не встретились — Сону сам будет тем, кто не позволит им расстаться. Никому не позволит их сломить.              

* 🥀 *

      

[Joshua Kyan Aalampour — Mind Palace]

             Для сердца, окутанного любовью и покоем, время течёт рекой, незаметное, стремительное. За окнами оранжереи стоял августовский зной, убивая всё живое, но розам внутри было ни по чём. Сону, придя сюда утром, сразу проверил температуру. Розы его, ему кажется, ещё никогда не цвели пышнее, чем этот прошедший месяц, что они ухаживают за ними с Николасом. Он невольно улыбается, склоняясь к соцветиям и нежно проводя по лепесткам носом, вдыхая горьковатый аромат. Из этих роз даже жаль будет потом делать яд. Ни одна из них даже кончиками лепестком не увядает, словно расцветающая вампирская любовь дарит им вечную жизнь. Сону улыбается шире, тихонько хихикая и опускаясь на колени посреди розового уголка. Он готов верить в чудеса и магию, и в то, что их с Николасом чувства поддерживают розы в таком состоянии. Он хочет, чтобы они цвели вечно. Сону хочет, чтобы и любовь их с Николасом была бесконечной.       — Они выглядят бесподобно, Ангел! Сону вскидывает голову, скупо улыбаясь Тэхёну, что незаметно для него вошёл в оранжерею и стоял теперь, оглядывая все розовые кусты. Его тонкие пальцы лишь едва касаются нежных бутонов, пока лавандовые глаза с восторгом пробегаются вокруг. Сону не чувствует на себе его способность, а значит, Тэхён не управляет его эмоциями, а впитывает их сейчас. Питается его безграничным счастьем, тихим покоем и нежностью. Сону зарывается пальцами в землю, проверяя её наполненность и тонкие корни.       — Мы стараемся, — кивает Сону. — Николас очень помогает мне в последнее время.       — Удивительно всё же, что нашёлся ещё хоть один подросток, что смог помочь тебе с цветами? — удивлённо прыскает Тэхён.       — Не только с ними, — бормочет Сону, отряхивая руки и протирая их салфеткой. — Николасу удалось стать моим вторым близким другом здесь. Это куда более…ценно.       — Я бы сказал — это бесценно вовсе, кроха, — Тэхён проходит вперёд и усаживается на небольшую каменную скамью позади Сону. — Прошло всего полгода, но у тебя здесь куда больше причин, чтобы жить, чем в моём доме.       — Тебя обижает это? — не оборачиваясь, спрашивает Сону.       — Меня немного озадачивает, но окрыляет это. Понимание того, что ты больше не будешь чувствовать себя одиноким. Нигде. Сону кривит уголок губ в улыбке, откидывая от себя грязную теперь тряпку и закатывая рукава хлопковой чёрной блузы, чтобы подлезть дальше к розам и проверить их стебли.       — Пока ребята будут тут, и я буду тут, никто из нас не будет одинок.       — Кроме твоего брата, — Сону слышит укоризненный тон, но поджимает губы. По его предплечьям розы опасно скребут шипами.       — Он взрослый мальчик, — поводит плечами Сону. — А в Академии полно вампиров. Почему бы ему тоже не постараться и не найти себе свою компанию?       — Тебе ведь было одиноко, пока ты не сблизился с Сонхуном. Джейк в Академии с дошкольного возраста. Подумай, Сону, каково ему?       — Хреново, — хмыкает Сону. — Раз он за свои семнадцать лет не нашёл себе здесь друзей. И надеялся, что одним из них стану я.       — Но, Сону-я…       — Нет, дядя, — отрезает он, оборачиваясь и обдавая Тэхёна ледяным кровавым взглядом. — Даже не начинай этот разговор.       — Когда ты только переехал к нам, — совсем тихо говорит Тэхён, — ты засыпал в руках Джейка. Ты считал его своей семьёй.       — А потом он предал меня. И я никогда ему этого не прощу. И, если бы от голоса Сону мог идти мороз — нежные лепестки роз в его руках уже покрылись бы инием.                     

* 🥀 *

      

[Black Math — Bad Blood]

             Девять месяцев назад.              — Так и не надумал насчёт того, чтобы пойти учиться в Академию в январе? Сону дёргается, оборачиваясь и отводя взгляд от трещащего в камине огня, и сталкивается с чернотой в глазах Джейка, что неспешно подходил к дивану. Поджимая губы, Сону отрицательно мотает головой и упирается подбородком в поджатые к груди ноги.       — А ты так и не оставил попытки меня туда заманить?       — Тебе бы понравилось там. Интересные занятия, огромная территория, разные вампиры, — последнее Джейк добавляет не очень уверенно и тихо, Сону усмехается.       — Последнее играет явно не в плюс.       — Смотря с какой стороны посмотреть, — жмёт плечами Джейк, усаживаясь рядом и отводя в сторону руку; Сону косится на него, обкусывая изнутри щёки, но всё же приваливается боком к брату, позволяя обнять себя и оставить на макушке поцелуй. — Никто не заставляет тебя сразу сдруживаться с каждым вторым учеником. Но общение с теми, кто покажется тебе интересным, было бы полезным. Это могло бы отвлечь тебя немного. Подарить на будущее полезные знакомства.       — С хулиганами? — фырчит Сону, умащивая голову на груди Джейка и снова уставляясь в камин на всполохи оранжевого пламени.       — Ну, почему сразу с хулиганами? Там учатся и хорошие ребята вроде меня.       — Так и скажи, что тебе просто скучно там одному.       — Не скрою, что не хватает кого-то родного рядом, — посмеивается Джейк. Он крепче обнимает плечи Сону рукой и зарывается носом в каштановые волосы. — Ты в любой день можешь сказать дяде. Он с радостью обустроит тебе там комнату.       — Я подумаю.       — Ты говоришь так каждый раз.       — Да. Потому, что это…слишком сложное решение. А там слишком много… Других вампиров. И Сону к знакомству ни с кем из них ещё не готов. Да и будет ли хоть когда-нибудь…              

      

* 🥀 *

             

      

             Сону встряхивает головой, выбрасывая из неё очередное воспоминание, и сосредотачивается на буквах, искуссно выписанных на толстых жёлтых страницах.       — Ты здесь, Сону? — бархат негромкого голоса над ухом заставляет притереться лопатками к чужой груди. Сону кивает, обхватывая книгу тонкими пальцами покрепче так, чтобы касаться ладоней Николаса, держащих старинный переплёт тоже.       — Задумался о том, кому было не лень переписывать вручную целую книгу на другой язык, — бормочет он.       — Тому, кому мы сейчас явно говорим спасибо за такую ценную реликвию, — посмеивается Николас. — Продолжаем?       — Да.       — И снова мы пережили эту важную для нашей больной процедуру. Однако потрясение, перенесенное ею в связи со смертью матери, отразилось на ней пагубно. Несмотря на то что в вены пациентки была влита уйма крови, ее возвращение к жизни происходило гораздо медленнее, чем прежде. Сону кусает губы, вслепую ведя глазами за текстом, который мягко и спокойно читает Николас. Для совместного чтения в эти выходные они решили выбрать классику: «Дракулу» Брэма Стокера. И Сону ожидал чего угодно, кроме того, что некоторые детали сюжета так явно залезут под кожу. Вместо главной героини ему так отчётливо представлялся он сам, а все вампирские переживания отчасти чуждыми. Всё же, как разнилась настоящая жизнь чистокровных от того, что писали в этих красивых книгах для глупых людей. И вместе с тем, как точны были некоторые описания, словно автор в те годы и впрямь встречал настоящих кровопийц.       — Ночь наша пациентка провела беспокойно, а утром чувствовала себя крайне изможденной. Профессор и я по очереди находились подле нее. Квинси Моррис уже занял свой пост под окнами дома Люси. К полудню мы убедились, насколько она ослабела. Больная с трудом приподнимала голову, и то ничтожное количество пищи, которое она в состоянии была проглотить, нисколько не поддерживало ее силы…       — И откуда в нём столько драматичной фантазии? — фырчит Сону, чуть отклоняясь в руках Николаса и заглядывая в его багровые глаза, лучащиеся теплом и улыбкой. — Обращение ведь не тянется несколько дней.       — Это всего лишь фантазия автора. Вымысел, Сону, — оторвав одну руку от книги, Николас ласково убирает со лба Сону медную прядь, попутно скользя костяшками по бледной щеке. — Не стоит быть таким категоричным. В конце концов, это же было очень давно, в другом веке. И он был человеком.       — Но что-то ведь ему удаётся описывать нормально. Почему тут такой…цирк?       — Ему нужно было надавить на жалость и как-то выделиться?       — Глупости, — морщит нос Сону, дуя губы и снова уютно усаживаясь в объятиях Николаса. Он переворачивает страницу. — Давай пропустим этот кусок, он дурацкий.       — А если там какой-то важный смысл для сюжета? — охает Николас, посмеиваясь в медные прядки.       — Там важные сопли, размазанные на десять страниц. Без трёх абзацев не умрём. Стараясь скрыть улыбку, Николас продолжает читать с того места, на которое пальцем ткнул Сону. Уже полчаса они сидели на его кровати, наслаждаясь уединением, выходным днём и совершенно дурацкой, как теперь Сону кажется, историей. Местами интересной, но излишне драматичной. Сонхун ещё пару часов назад, когда Сону только собрался встретиться за обедом с Николасом, собрался и ушёл куда-то, ничего не сказав. И Сону оставалось лишь гадать: куда? С семьёй Сонхун больше не общался, Чимин не угнетал их частыми визитами. Но Сонхун был свободен и жил в Академии, как и Сону с Николасом — лишь по желанию. Отчасти, возможно, ещё и из-за клятвы дружбы, данной Сону. Отчасти от того, что некуда было идти. Но его прогулки в неизвестное… Сону лишь надеялся, что Сонхун достаточно бережёт себя, выходя на улицу в дневное время, опасное для них.       — Они серьёзно нацепили на неё венок из чеснока?! — кривится Сону, закатывая алые глаза. — Я больше не могу это читать, Ник. Они издеваются над всем, чем можно…       — Мы не можем бросить книгу по середине, — усмехается Николас, не давая Сону захлопнуть книгу.       — Мы не можем позволять себе читать подобные книги.       — Но мы же должны быть в курсе того, какими люди видели нас раньше и какими видят сейчас? И это я тебе ещё «Сумерки» не показывал…       — А там что? — с недоверием Сону снова оборачивается, хмуря брови.       — Там любовь, — очаровательно улыбается Ники. — Но тоже мало чего настоящего.       — Тогда сразу «нет». Меня точно стошнит кровью.       — Есть у меня в таком случае ещё один вариант…       

[Dear Sherlock — Supernova]

       Оба они резко дёргают головами в сторону двери, что с гулким грохотом ударилась о стену. Глаза Сону мгновенно вспыхивают рубиновым, а губы в ужасе приоткрываются, когда он вскакивает на кровати, отбрасывая книгу и впиваясь диким взглядом в вошедшего.       — Что-то… Сонхун заставляет Николаса замолкнуть одним лишь жестом. Вскидывая окровавленную ладонь, он проходит в комнату и сбрасывает с себя кожанку, являя их с Сону взору пропитанный насквозь алым лонгслив. Залитое кровью горло и перепачканное всюду лицо. У Сону голова кругом заходится и от запаха запекающейся на бледной коже крови, и от осознания того, что сотворилось. Николас всё ещё не знал о том, кто Сонхун есть на самом деле, а потому не понимал, не знал того ужаса, в котором заходился Сону, сползая спешно с кровати. Он не знал чему Сонхуну мог грозить такой жуткий внешний вид.       — Сонхун? — зовёт его Сону, осторожно делая шаг ближе. Но каннибал лишь стягивает с себя лонгслив, открывая обнажённый бледный торс, на котором через ткань отпечатались потёки багряной крови. — Сонхун, посмотри на меня? — дрожащим голосом просит Сону. Сонхун удостаивает его лишь мимолётным взглядом вспыхнувших чароитовым глаз. Сону обречённо прикрывает ненадолго свои, но в тот же миг разворачивается, врезаясь в бордовые радужки Николаса.       — Подождать тебя в оранжерее? — словно читает мысли тот, захлопывая книгу.       — Да. Пожалуйста. Николас бросает настороженный взгляд в голую спину Сонхуна, после на встревоженное и перепуганное не на шутку лицо Сону, но спрыгивает с кровати, согласно кивая. Оставляя нежный поцелуй на уголке губ Сону, он получает смазанный и смущённый ответ и размывается пятном, ускользая из спальни. Сону на вампирской скорости захлопывает дверь, проворачивая ключ в замке, и вмиг оказывается перед Сонхуном, уже взявшимся окровавленными пальцами за пряжку на ремне. Измазанное алым лицо заключается в мягкие ладони. Отрешённый, но всё ещё горящий взгляд Сонхуна нехотя поднимается, встречаясь с ужасом в глазах Сону.       — Кто-то видел тебя таким?!       — Твой братец, — хмыкает Сонхун. — Как думаешь, он уже настучал Тэхён-ши?       — Непременно, — шикает Сону, отпуская лицо Сонхуна и робко касаясь его плеч пальцами. Он оглядывает испачканное кровью тело. — Тебе нужно в душ. Он ничего не докажет, если ничего не найдут. Я скажу, что он просто гадит нам из зависти и…       — Остановись, Сону, — тонкие запястья сковывают холодные пальцы. Кровь на них давно высохла, но Сону вздрагивает, будто она всё равно может отпечататься на коже. — Не нужно ничего прятать.       — Сонхун, это опасно! — голос Сону срывается, но он тут же прикусывает губы, снижая тон. — В отличие от Николаса, я знаю, что грозит тебе за подобное. Выпей ты хоть сотню людей — плевать, если не оставил следов и гору трупов на площади. Но, Сонхун? Ты ведь… — он дрожаще шепчет последнее: — Скажи, что вампир, чья кровь на тебе, не осушён досуха и жив…прошу тебя?       — Тебе стоит пойти за твоим парнем, Сону, — Сонхун растягивает губы в кровавой улыбке. — Я, кажется, нарушил ваше свидание.       — Он ждёт меня в оранжерее. Он знает, что ты…       — Что я всегда буду стоять где-то между вами? Что я всегда буду маячить на горизонте и портить романтику? — Сону охает от того, с какой силой вдруг пальцы Сонхуна смыкаются на его запястьях. — Что я так и буду для тебя важнее всего на свете и даже пары? Сону, очнись…       — Да что с тобой происходит? — мотая головой, Сону с трудом вырывает свои руки из стальной хватки. — Ты — мой единственный и лучший друг. Конечно же, ты всегда будешь мне важнее всех и всего на свете!       — Твоя пара должна быть тебе важнее!       — Когда мы будем связаны, возможно, но...       — Нет никаких «но», Сону, если ты бросаешь всё и мчишься ко мне чуть что.       — Но мы ведь друзья… — в глазах Сону жгутся слёзы. — Разве так не должно быть с настоящими друзьями?       — Однажды, — стискивая зубы, с трудом произносит Сонхун, — когда вдруг встанет выбор: я или он, кого ты выберешь, Сону?       — Я…       — Если вдруг твой ответ — меня, — кровавые губы дёргаются в болезненной усмешке, — у меня хреновые новости, королева. Для всех троих. Тебе стоит задуматься покрепче надосуге. Сонхун срывает с дверцы шкафа полотенце и уносится из спальни, хлопая дверью так, что дрожат стены. И вздрагивает сам Сону, роняя с ресниц горькие слёзы. Он никогда не хочет попадать в ситуацию, где ему придётся выбирать между единственным другом и первой и единственной любовью. Не видит он и ничего ужасного в том, как поступает в отношении Сонхуна, отодвигая назад всё, если ему грозит опасность. Ведь разве сам Сонхун не поступил бы также с ним? Не был бы Сону для него важнее всего и всех, если бы над ним висела опасность не просто в виде исправительных, а возможной казни? Разве Сонхун оставил бы лучшего друга? Кусая губы и глотая слёзы, Сону касается пальцами брошенного на кровать окровавленного лонгслива. И сгребает его, комкая в ладонях и срываясь с места. Он не знает, как поступил бы с ним Сонхун, будь он на его месте, но знает точно, что сделает всё, чтобы защитить Сонхуна. Как защищает сейчас Николаса. Себя самого. Сону справится с этим всем. У Сону оказалось достаточно большое сердце, чтобы укрыть в нём их двоих. И оно сейчас невыносимо за лучшего друга болит.