Вечер лжи

Кикир вёл Юру держа за туловище, тот был бледным и нервным. «Значит просто алкоголь так подействовал, жить будет», — Говорил про себя Саша и при этом тихо произнося ему: — Щас, Юр, скоро в машину сядем, всё хорошо будет. Александр аккуратно усадил его на переднее сиденье, а затем сам сел за руль, он широко открыл окно, чтобы свежий воздух поступал в машину и Музыченко не укачало. Перед тем как выехать Юра заметил в окне стоящего Павла, который смотрел на выезжающую машину, но аккордеонист тут же скрылся за шторкой. — Он… Там зачем стоял.? — Медленно перебирая слова спросил скрипач и посмотрел на басиста. — Кто? — Спокойно переспросил Саша не отводя глаз с дороги. — Паша. — Переживает наверное. — С сомнением в голосе ответил тот. — Зачем он… за меня переживает? — Снова хрипло спросил Юрец и пододвинул голову ближе к окну. В миг Саша стал раздражительней, его стали бесить вопросы связанные с Личадеевым. — Блять, Юра, если интересно — позвони и узнай сам. Сука, откуда я могу знать? Юра виновато посмотрел на злую гримасу Анисимова и печально прислонился к двери машины головой, чтобы воздуха из окна поступало больше. Саша устало выдохнул, надеясь что тот будет спать до конца дороги, но через несколько минут услышал лёгкие всхлипы. От этого он чуть не остановился по средь дороги, но сдержав резкий испуг, продолжил дорогу. — С тобой что, мужик? — Уже спокойно спросил Кикир. Всхлип повторился, Саша отвёл глаза на его лицо, взгляд наполненный слезами Юры был направлен в окно. Кикир вновь направил своё внимание на дорогу. — Не хочешь отвечать — не надо. — Он маленько помолчал. — Детский сад. — Тихо и строго произнёс басист. — Извини, я, блять, маленько раскис. — Вытирая слёзы рукой, сказал Юра. — Поделишься? — Я устал ничего не испытывать к людям. — Успокойся, ты просто не принимаешь те чувства которые испытываешь, игнорируешь их, они есть у тебя на самом деле. — Не успокаивай, Сань… Бессмысленно. — Тон голоса был уже будто трезвый. Александр закатил глаза и усмехнулся. — Как скажешь. Оставшуюся дорогу Саша молчал и игнорировал Музыченко, а тот лишь задавал глупые вопросы и грустно смотрел в окно в ожидании ответа. Анисимов был напряжён, явно не в настроении разговаривать с человеком, к которому испытывает пылкие чувства, стараясь не показывать этого, сдерживая себя. — Сашенька… Ты на красный проехал. Тут разве не надо снизить скорость до 40км/ч? Почему ты так гонишь? Саша, прошу, ответь. Я что то сделал не так? — С жутким отчаяньем расспрашивал Юра. От раздражения свело скулы, брови нахмурились, Кикир резко затормозил чуть ли не попав в страшную аварию, машина ехавшая сзади едва не врезалась в его машину. — Помолчи. — Холодно и тихо произнёс басист, разминая шею. Юра сидел с испуганным лицом, смотря в одну точку с широко открытыми от страха глазами. Побледневшее лицо уже можно было сравнить с кожей покойника. Всю дорогу он молча просмотрел тем же ошарашенным взглядом, не отводя глаза на Кикира. Наконец через 15 минут они подъехали к дому. Саша молча вышел из машины, и, открыв дверь Юре, стараясь не смотреть на него, не встречаться с ним лишний раз взглядом, при этом ощущая его взгляд на себе, такой пронзительный, ужасающе печальный. — Дальше я сам. Прости за всё. — Музыченко опустошённо опустил глаза в землю и медленно направился в сторону подъезда. Александр вернулся в машину, но не уехал, точнее, отъехал на то расстояние где Юра его уже не будет видеть, в душе у Кикира была тоска, он хотел убедиться в том, что он нормально дойдёт. Резко мужчина остановился по средь тротуара, закрыл рот рукой, а из глаз полились слёзы. Что это со мной? — Пронеслось в его голове. Саша наблюдал за этим, видел его эмоции, хотелось сорваться и подбежать к нему, прижать к себе, успокоить, остаться с ним до утра. Нельзя. — строго произнёс гитарист. Юра упал на колени и приложил вторую руку ко рту. Ошалевший взгляд, глаза были широко открыты, словно обезумел. Руки Саши сжались от напряжения, он чувствовал ненависть к себе, за то, что не может позволить себе помочь ему. Боль. Он чувствовал каждый удар сердца наблюдая эту картину. Страх. Закрыв глаза, он решительно вышел из машины и направился в его сторону. Юра беспомощно лежал на сыром, мокром асфальте. Александр встал перед ним, Музыченко посмотрел на него с сожалением и виной. — Не смотри так, ты не виноват. — Александр взял его под подмышки и поставил на ноги. — Почему ты не уехал, ты не должен был… — Посчитал нужным проследить за тобой, чтобы ты хотя бы в подъезд сам зашёл. Оказалось не зря, ты и до подъезда не дошёл. — Сука… — Сквозь зубы, хрипло произнёс Юрец. — Пошли провожу тебя до квартиры, холодно тут, да и лучше лишний раз не болеть. — Переживаешь? — Хитро посмотрев на Сашу, Юрий выдавил улыбку. Тот расширил глаза и удивлённо посмотрел в красный от слёз взгляд скрипача. Он старался не показывать свою тревогу, но так или иначе мелькали нотки его переживаний, он не мог удержать их. Юра прекрасно понимал всё это и не хотел показывать, мол: «Если ему так легче, то я буду делать из себя глупого идиота, который не видит самых простых вещей.» — Так бы поступил каждый. — Кикир немного растерялся и неуверенно произнёс. — Каждый приятель. — Ты прав. Они дошли до дверей квартиры, Музыченко казался спокойнее чем был. За всю дорогу Саша не посмотрел на него, просто шёл рядом. — Может зайдёшь? — Нарушив неловкое молчание, спросил Юра. — Нет, мне пора идти. — Спокойно и уже тепло ответил басист. — Ладно. До встречи, спасибо тебе… — Не за что благодарить. — Тот сразу развернулся и побежал вниз по лестнице. Юрий озадачено посмотрел на то как быстро он спускался по лестнице. — Дурак я Сашка. И ты такой же. — Огорченно, он облокотился головой об дверь. Всё таки в конце концов зайдя в квартиру, Юрок увалился на кровать. Тишина заставила вспомнить его всё что произошло за сутки. Резкий звонок вновь нарушил тишину. — Да что ж сука с вами не так? — Зло прохрипел мужчина, взяв телефон в руку. — Супер, Паша, что тебе щас от меня надо? — Ало. — Вздохнув, произнёс Юра. — Ну и как ты там? — Жив, как слышишь. Отметили выход трека? — Саша звонил, рассказал что случилось, у тебя часто такое? — Какое? — Ну ты меня понял. — Бывает, зависит от ситуаций моего состояния. За этот год первый раз. — Ты из-за чего так? — Насыщенный день, испытал много эмоций, так ещё и выпил. Я, сука, старался избежать этого, но не получилось… Не стоит так переживать за меня. — Много чего могло случиться. Можешь не отвечать, но, я как-то повлиял на твоё состояние? — Думаю лгать бессмысленно, я не смогу это объяснить, у меня нет на тебя обоснованных обид, Пашенька. — Тихим голосом, сквозь улыбку, которая трудно давалась, говорил Юрий. — Поверь, я и впрямь не знал… — Забудь, давай не будем вспоминать об этом. — Ты простишь Сашу? Повисла тишина, Юрий замешкался, ведь и сам не понимал, «А стоит ли.?» — Хмх, блять, думал об этом и думаю до сих пор. Я никогда не прощу его полностью и уже явно не будет как раньше. Я не доверяю ему до конца, но всё-таки хорошо знаю его, он не сломает меня второй раз, но первый останется шрамом на вене, который вечно будет напоминать о том что он совершил. — Я не был направлен специально в твою группу, он лишь подтолкнул меня сюда. Я не знал, но в тот же день он рассказал мне обо всём. Совесть гложила меня, я поставил ему кое-какое условие, так как он много что рассказал о себе. Ну, и я пообещал ему, что устрою встречу, а он в свою очередь расскажет всю правду, сначала он согласился, а потом видимо осознал то что это будет не уместно. Послышался нервный смешок. — Пашка, я вижу в тебе строгого, правильного парня, ещё совсем юного чтобы сталкиваться с такими историями. Так или иначе, я видел в тебе потенциал, профессиональность в своём деле, взял бы тебя в группу в любом случае. Да и к тому, симпатичный ты сучёныш, уверенный в себе, это самые ахуенные качества. — Ты преувеличиваешь, Юрок. У каждого свои скелеты в шкафу, вот и я не исключение, рад быть в твоей группе и этот трек, думаю, мы обязательно многого добьемся. Я рад, что ты поговорил со мной, не смотря на то, что я заметил твой убивающий изнутри взгляд сегодня. Я рад, что ты ценишь меня как человека в первую очередь. — Я признателен тебе. — С заметной улыбкой сказал Музыченко. — Кстати, я бы хотел извинится за тот грубый случай. — Павел помолчал, задумавшись хочет ли он вспоминать о том случае на лесенках. — Я тебя понял, прости я очень тактильный, могу переборщить. — Мне не то что бы было не приятно, это скорее было слишком резко и не правильно, поэтому я так среагировал, не особо люблю когда ко мне начинают лезть. — Впредь учту. — Благодарю. Что ж Юрец, доброй ночи, отдыхай. — Спокойной ночи, тебе тоже бы отдохнуть не помешало, завтра будем думать над новым материалом. — Понял, до встречи. Юра устало скинул трубку и принял положение, в котором был до разговора. Его телефон лежал на груди. Стало ли мне легче от этого? Впервые мы ладим хорошо, какие эмоции испытывать? Я хочу стать ближе к этому недотроге, хочу понять его. Правильно ли? Может для него это всё так же резко, стоит подождать. Хах…так странно, он спал с близким мне человеком, а я хочу стать близким ему. Блять, ну что за хуйню я несу? Может этот разговор и что-то для него решил. А к чему вообще эти рассуждения сейчас? Впрочем, я и сам не хочу знать ответ на этот терзающий вопрос. Время само покажет.