moonflower: 500 лет, чтобы полюбить

«Говорят, тело человека создано из энергии, которое излучают звёзды. И когда-то в далёком-далёком прошлом все мы были созданы в одном месте. Туда же мы все и вернёмся. И снова увидимся там… А значит, мы никогда не расстанемся!»

[Однажды разрушение вошло в дверь моего дома // 2021].

      Двадцать первого июня Ли Минхо умер.       Тогда не шёл оглушающий ливень, не стояла знойная жара. Не было нагнетающей атмосферы дикого ужаса, который окутывал бы при наступлении неизбежной смерти. Хотя бы для самого Минхо, коего не заботило ничего, кроме неприкрытого и ожесточённого желания свершения мести.       Он смотрит в чужие глаза напротив с ненавистью и отвращением, пытается найти в них хоть что-то живое и хотя бы издали напоминающее сухую человечность. Его держат двое — те, кому он раньше доверял, кому он улыбался изо дня в день и рассказывал на ухо истории с улиц Хансона и королевского двора. Смеялся и ловко подшучивал над напыщенной серьёзностью учёных из Сонгюнгвана, потом боязливо пытаясь увильнуть от грязных слушков о себе, которые, бывало, доходили до королевской семьи. Этим людям он доверял, этих людей он мог назвать своими близкими приятелями, с которыми вместе защищал дворец и честь правителя Чосона. Именно они бьют его несколько раз в живот, чтобы он потерял свои силы, связывают до растёртой кожи руки сзади и приковывают к сырой земле с помощью тугой верёвки и кола, будто какой-то скот. Расходятся на два метра в стороны и молча наблюдают. Один из них всё же поник головой к земле и начал одними губами нашёптывать молитву, будто испугавшись, что молодой господин его услышит. Минхо всё равно мысленно, сквозь зубы его прощает — они оба не виноваты. Они всего лишь выполняют обязательный приказ.       Ли видит лишь два деревянных башмака, неловко выглядывающих из длинной тонкой травы. Их мягко огибают вьющиеся, светящиеся в кромешной темноте цветы — калониктионы или, как ещё их называли в простонародье, луноцветы. Они как раз должны были зацвести сегодня, как Минхо и предполагал. Это то, что хотел бы видеть мужчина перед своей смертью.       — Ходила о тебе молва, что ты не свой, — будто рассекает пламя голос сверху. Минхо любил этот голос. Он раньше доверял этому голосу. Он готов был броситься в омут кровавой битвы, поставив на кон свою жизнь, ради этого голоса. Ли отказывается слушать его сейчас, отказывается поднимать взгляд наверх. — Аль дерзость свою не припрячешь в последний раз? На меня гляди, когда я с тобой говорю, Ли Минхо.       То, как он произносил имя мужчины, выбивало из колеи даже сейчас. Ли обуревают противоречивые чувства. С одной стороны — это преданная собачья привязанность. На его шею накинули петлю и таскали за собой, а он в ответ готов был ноги лизать и просить большего. Минхо никогда не думал, что будет вот так кого-то безрассудно любить, даже если любить этого человека — всё равно что ходить по острию точёного меча. А с другой — это злоба и непримиримая ненависть. За предательство, за раскол, за непонимание и обман. Этот человек разрушил его надежды. Убил всех, кто был дорог, а сейчас решил расправиться собственными руками, с напускной отважностью и легкомыслием.       Этот человек никогда не мыслил здраво и взросло. Непутёвое, бедное дитя, принявшее власть слишком рано.       — Ай, треклятый мужеложец, — цыкнул он в сторону. Минхо продолжал упрямо пялиться в его ноги, пока подбородка не коснулось хладное остриё меча. Его меча. — Вечно с тобой надобится церемониться. Смотри на меня, воин Ли Минхо.       Минхо надломился. Взгляд мужчины напротив был холоден как лёд, но красив при свете луны, как и всегда. Он смотрел на него свысока, скалился, как дикий волк на свою добычу. Он предал его. Он назвал его интриганом и паскудником. Он угрожал и не видел в нём ничего, кроме очередной жертвы, которую никто и никогда не вспомнит.       Он использовал его, когда ему это было нужно, а потом выкинул, будто тряпичную, разорванную куклу.       — Мужеложец я по-твоему? Запамятовал видно, как охотно отвечал на моё мужеложество? Коль свидетелей всех убрал, теперь можно и от меня избавиться?       По щеке размашисто мазнуло остриё. Минхо зашипел — алая кровь горячей каплей огибала точёную скулу и стекала по подбородку. Двое мужчин по сторонам с опасением переглянулись.       — Как смеешь на короля перечить, мятежник? — будто зарычал господин, и в горящей радужке Ли заметил метнувшийся страх. — Как только посмел я подпустить тебя к себе так близко?.. Не видел в тебе смертного греха...       — Надобно Вам наверняка пояснить, Ваше Высочество, на ком лежит грехов больше, — процедил Минхо, и в интонации его стало возможным расслышать обиду и горечь. — Вашей рукой, пусть не напрямую, были убиты невинные души. Там был мой дорогой друг Юн, там была любезная дама Мин, которая вырастила Вас. Мои родители, чьи тела я видел собственными глазами. Там была моя родная сестра... — Его голос дрогнул. — Я мог бы перечислять имена этих честных людей, которых Вы оклеветали и безжалостно убили, столетия подряд, но в этом нет необходимости. Вы, именно Вы уничтожили всё, что было дорого мне и этим людям, чтобы спасти собственное положение.       — Замолчи, поганый скот! — выпалил господин и, не выдержав, размахнулся по его щеке ещё один раз.       Из новой безобразной раны вновь хлынула кровь, но Минхо мужественно стерпел, чувствуя металлический вкус на корне языка. Глаза аристократа горели адским пламенем, да так, что только своими вытянувшимися морщинами на лице он распугал опешивших мужчин по сторонам.       — Ты не уйдёшь живым отсюда, зверьё! Воин, предавший своего короля, должен хорониться в земле до скончания веков! И всё остальное жульё, которое я развесил напоказ на главной площади, тоже будет томиться там! Как смеешь ты только говорить такое в мою сторону? Как смеешь упоминать моего отца — великого короля — в таком ключе? Отвечай, скотина невежественная, аль язык проглотил?!       — За Вас говорит дикий зверь, — продолжил Минхо. Его завязанные руки сжались в кулаки — он знал, что этой ночью живым не уйдёт. — Я знаю Вас, как никто другой. Я знаю то, как ненавидели Вы отца на самом деле, как осуждали его ужасные поступки. Как больше всего раздумывали о том, что не хотите становиться таким, как он. Правда, когда понадобится, Вы всегда можете взять слова обратно, право?       — Ты не ведаешь, что говоришь, паскудник!       — Это Вы не ведаете, что творите, Ваше Высочество. Вы, вопреки принципам, решили спасти шкуру собственную и стали в конце как король.       Минхо наконец взглянул на него с решительностью: зрачки его расширились, в груди защипало, ярость пронзила толстым стержнем и вытеснила всё то, что было там прежде. В траве громче заклокотали сверчки, и краем глаза Ли заметил, как волшебные луноцветы обращают свои бутоны в сторону полной луны в тёмном звёздном небе. Что-то всколыхнуло в нём, и мужчина нутром почувствовал — смерть его уже близко. Подкралась на цыпочках и терпеливо ждёт, когда Минхо закончит своё дело.       — Видите цветы эти, Ваше Высочество? — внезапно сказал воин. — Они растут в мягкой почве, Ваше Высочество, вырастают и тянутся к луне, распускают свои красивые бутоны, а потом увядают. Каждый человек подобен цветку на этом поле. Рождается, вырастает, умирает. И Вы были таким же, у Вас был шанс расцвести. Только вот Вы выбрали путь, где увядаете с самого начала. В Вас нет ничего живого и доселе не проявляется. Вы отличаетесь ото всех луноцветов на этом поле. Эти лианы не были такими же паразитами. Бутоны живые, они тянутся к лунному свету, а Вы нет. Заведомо мёртвые не могут расцвести ещё раз.       Король почувствовал, как руки его трясутся вместе с оружием.       — Я никогда не прощу Вам того, что сотворили, — наконец металлическим тоном произнёс воин, и зелень вокруг него расступилась.       Вьюнки довольно обвили его колени и ступни, пролезли под одежду и защекотали кожу, будто пытались пробиться внутрь. Господин оступился и в накатившем страхе сжал рукоять меча сильнее.       — Пусть моя смерть будет ненапрасной. Если перерождение существует, то я никогда не дам Вам жить спокойной и счастливой жизнью. Я никогда, никогда не позволю этому сбыться. Пусть мои молитвы услышат боги! Пускай ведают, что я отомщу за себя и за других. Вы будете биться в муках и агонии, когда почувствуете мою месть на своих плечах.       Что-то явно произошло. Луноцветы обвились вокруг мощной шеи воина, распустили свои горящие нежные лепестки и направили их прямиком к светилу, будто призывая к действию. Трава легла на влажную землю пластом под дуновением ветра, и три человека, наблюдающие за произнесением клятвы Минхо, не могли поверить тому, что увидели: глаза воина блеснули белым светом. Мышцы тела напряглись и будто набухли, а зубы скрепились между челюстями в тонкую, немного неровную линию. Кровь на щеке закоптилась, засохла и превратилась в твёрдую корку. Он преображался, и сердце его словно закаменело в страшной агонии. Минхо почувствовал, как изо рта стекает что-то — свежая алая жидкость. Всё лицо воина исказилось в отвратительно страшную гримасу, и наконец он почувствовал, как немного липкие, шершавые стебли стянули точёный торс под одеждой, подобно верёвке, выжигая узоры на распалённой коже.       — И пусть мои последние слова преследуют Вас и в следующей жизни, король Ли Хан.       Всё произошло быстро. В одночасье для Минхо прозвенел шум раскатов грома и молний, в ушах затрещало, и меч скользнул меж его плеч, отсекая голову вместе со стеблями лианообразных растений.       Единственное, что освещало тогда его растрепавшиеся длинные волосы и расцветающие бутоны цветов на лице — полная холодная луна среди мерцающих звёзд.

* * *

      — Ли Минхо?       Тишина, перебиваемая неизвестным шипением.       — Ли Минхо?       Шелест травы и вой ветра.       — Ли Минхо?       Мужчина чувствует голову полой внутри. При желании, наверно, он смог бы просверлить в ней маленькие дырочки и поиграть как на флейте, но сейчас она гудит настолько гадко, что на это не находится сил. Воин практически не помнит, что произошло. Перед глазами стоит лишь вечно повторяющаяся картина размаха блестящего лезвия меча вдоль его шеи, секундный шок и кромешная темнота. Почему-то сейчас он не чувствует собственные сердцебиение и дыхание — будто весь мир остановился, как когда-то предсказывали шаманы из леса под Хансоном.       — Ли Минхо?       — Агх, кто там мне под ухом проказничает?! — вырывается у него вдруг непроизвольно, когда собственное имя порядком надоедает. — Батюшки, уж больно громкий… Слышу я, слышу всё!       — Ли Минхо?       Воин вскипел и, преодолев странное ощущение, разливающееся по всему телу, вскочил на ноги.       — Ну что, что «Минхо»? Ответил же, слышу, аль ты сам глух на оба уха?!       Воин оглядывается по сторонам и обнаруживает, что вокруг него… никого нет.       — Что за чертовщина?.. — Он в страхе оступился и вдруг почувствовал ноющую боль в шее и в щеке. Его конечности будто бы прожгло — Минхо машинально дотронулся до мест с повышенной чувствительностью руками. На длинных пальцах отпечаталась багровая кровь, после чего сразу же, как по волшебству, испарилась. — Я, видно, брежу… Это всё сон, да? Я умер и пожинаю плоды своих грехов?..       — Нет, ты не спишь!       Только он хотел вымолвить что-то, как сразу почувствовал касание до собственного плеча сзади и охнул. Минхо всегда отличался особой храбростью и отвагой, когда дело касалось защиты королевского двора, но сейчас со страху отпрыгнул в сторону, как от огня. Перед ним стоял и с любопытством рассматривал, покусывая ноготь на среднем пальце, странный конопатый парень. Он не был похож на ангела, последователей шаманов из леса или буддистского монаха. Выглядел как обычный деревенский мальчишка, обычно такие были весьма необразованными и легкомысленными.       — О, так ты правда Ли Минхо? — вскинул незнакомец бровями и наклонил голову.       — Я уже потерял толкование своего имени, — схватился за голову воин и отошёл на несколько шагов назад. — Назови своё имя, что тебе нужно? Где я?       — Значится, Ли Минхо… — задумчиво протянул незваный гость в ответ и уставился на него, совершенно не стесняясь. Он специально не отвечал на вопросы, будто пытался понять, какую манеру общения выбрать для этого человека.       — Почему ты молчишь? Ты… ты мой ангел смерти, или… — Страх сковал его.       — Не молчу я ничего! — закатил глаза незнакомец. — И я не ангел смерти.       — Что… Что тут стряслось? Тогда кто ты? — взволнованно забегал по нему глазами Минхо, а затем судорожно осмотрелся. Место знакомое. Именно здесь, как он постепенно вспоминал, его несправедливо обвинили и лишили жизни. Звёздное небо, поле с уже поблеклыми цветами и полнолуние. — Почему я ещё жив?.. — Он ошарашенно опустил взгляд в сырую землю.       — О, всё не так, ты не жив.       Минхо посмотрел на него, как на идиота, и испуг будто ветром сдуло.       — Значит, скончался?       — Ну… И не скончался тоже, — пожал плечами парень и сделал шаг вперёд, заставив воина попятиться назад. — Ты что ж, меня боишься? Правда?       — Знал бы я, чего ожидать от тебя можно… — пробормотал Минхо. — У меня ни меча моего, ни коня. Отразить удары твои не смогу, если нападёшь. Вторую смерть вытерпеть не в силах.       — Ты правда думаешь, что я смогу на тебя напасть?       Минхо оглядел парнишку с ног до головы ещё один раз, хоть в темноте это было достаточно трудно. Растрёпанные тёмные волосы до плеч, белая повязка на лбу (видно, чтоб в глаза не лезли), конопатая тонкая кожа, точёные скулы и невинные оленьи глазки. Весьма бедный прикид в виде льняной рубахи, кое-как заправленной в ханбок до щиколоток. Он казался совершенно безобидным и, если подумать, то ещё и тем, кому самому нужна будет защита. Хотя, внешность может быть весьма и весьма обманчива. Личико то у него совсем детское, даже женственное, что не скажешь по томному, бархатистому тону голоса. Будто не в своём теле находился.       ❝ Простолюдин, видно… Совсем не похож на того, кого я видел при дворе… ❞       — Из хваранов ты что ль? — нахмурился воин. — Иль ты колдун какой? Как объяснить то, что я на ногах стою после того, как мне главу мою мечом отсекли? Может, брежу всё-таки я… Неужели такова смерть?..       Он снова ощупал шею. Она всё ещё болела, и иногда создавалось ощущение, что в неё кто-то беспорядочно пускает стрелы, однако кровь на пальцах тут же испарялась. Минхо даже разглядеть себя не мог — зеркала-то нет, да и вряд ли вообще когда-нибудь оно появится. Здесь, в этом поле, — ни души, кроме загадочного деревенского незнакомца и то ли мёртвого, то ли живого воина.       — Да нет же, Ли Минхо, я сказал ведь, что не умер ты, — улыбнулся незнакомец и наконец смог приблизиться. Теперь Минхо не отклонялся — старался успокоиться и сделать вид, что хотя бы что-то понимает. — Но и не жив уж точно. Ты застрял где-то… между.       — Как понять «между»? То есть, вот какую судьбу мне предоставили боги?       — Ох, не стоит тебе такие-то слова говорить, — опечалился парень. — Ты благодарен быть должен, что высшие силы услышали твою молитву и дали шанс на исполнение прихоти.       — Прихоти? Молитвы? Каких таких?       Незнакомец тут же изменился в лице, и его недовольная гримаса вызвала смешок.       — Ах, всё мне приходится тебе объяснять! — вздохнул парнишка. — Честно — не могу я тебе сказать, что ты точно пожелал. Меня не было там… Да и умер я, думаю, раньше, чем ты. Просто… Проснулся с мыслью, что должен тебя найти. А ты так усложняешь мне моё существование! Аль не верующий ты?       — Что ты, верующий, конечно, — придержал его Минхо.       Незваный гость покачал головой, но не ответил.       — И говорил я… вполне серьёзно. Но неужто… Неужто мне действительно дали шанс? Тогда, где я?..       — Ох, я так рад, что ты спросил, — тут же улыбнулся парень, как будто бы и не злился вовсе. — Ты сейчас стоишь на грани между жизнью и смертью. Для тебя эта грань — поле с луноцветами, видишь? Место «потенциальной смерти» твоей человеческой оболочки. Здесь и я тоже, видимо, умер, потому что намертво привязан.       Незнакомец показал ладонью на раскидистый луг, но тут же снова изменился в настроении, сложив брови домиком, присел на корточки и ощупал вялые лепесточки одного из бутонов. Они казались обездвиженными и безумно уставшими.       — Они отдали тебе почти всю свою жизненную силу, — продолжил он, — чтобы ты исполнил своё последнее желание. Это не просто тебя луноцветы выбрали. Ты, Ли Минхо, пожелал свершить месть над тем, кто убил твоих близких несправедливо.       — Звучит, как детская сказка, — фыркнул Ли. — Что же это, цветы мне помогли встать на ноги?       — Считай, что да. Как понял я, после естественной смерти люди обычно всегда обретают вторую жизнь, где начинают всё с чистого листа и расплачиваются за ошибки прошлого. Обычно просто так духам вторую жизнь не разрешают… Только если у них есть незаконченные дела. Как у меня и у тебя, Ли Минхо. Из-за этих незаконченных дел духи разделяются…       — Постой-постой… — перебил его Минхо. — То есть… Если человек захочет, то он в любой момент перед смертью сможет её избежать?       — Не совсем так, — покачал головой незнакомец. — Я тебе всё истолкую. Иногда люди умирают несправедливо, жестоко, оказываются преданными. Иногда умирают, не защитив близких, с мыслью о том, чтобы спасти их. Именно в эти исключительные моменты нам даётся тот самый второй шанс — мы можем сделать невозможное, если приложим усилия. Можем закончить все дела и переродиться без сожалений.       — Я, кажется, примерно понимаю. А если… подробнее? Что мы за духи-то такие?..       — Мы точно осознавали своё желание перед смертью. У нас намного больше полномочий, чем у обычных духов, которые тут же перерождаются. Мы, как я понял, по своей сути — бессмертная оболочка, которой даровали природные силы два наших светила — солнце и луна. Посмотри наверх, Ли Минхо. Твой человеческий облик лишился жизни прямо в полнолуние.       Минхо опешил, взглянув на луну. Она была пузатой и ровно круглой, будто бы смотрела на него и специально одаривала светом.       — И что же… кто я?..       — Дух обиды и мести, Ли Минхо. Лунный дух, который желает отомстить своему обидчику.       Минхо замер. Сразу вспомнилось, как смотрел на него король с мечом в руках — безжалостный, но красивый при ночном звёздном небе. Тот, кто сначала приручил его, а потом предал. Не было предела его злости и отчаяния прямо сейчас — щёку и шею саднило, это и было напоминанием о мерзком прошлом, которое теперь связуется с этим человеком. Хочется либо забыть, либо свершить то, что Минхо должен был — положить конец тому, кто мучил его.       — Ты должен отдать цветам долг, — поднялся парень и отряхнулся. — Верни им силы обратно. Сверши свою месть, как и обещал, сможешь тогда обрести душевный покой и переродиться. Луноцветы… не терпят несправедливости. Как и ты, я верую.       Ли с опаской в наполненных слезами глазах посмотрел на незнакомца.       — Кто… Кто ты такой? — задержал дыхание он и сжал зубы.       Тот лишь лучезарно улыбнулся и внезапно по щелчку пальца ярко засветился оранжево-жёлтым, да так, что вялые луноцветы сквозь слабость потянулись к нему. Ли зажмурился, но попытался привыкнуть к блеску парня — тот перестал быть похожим на простолюдина. Теперь он выглядел как само представление божества.       — Я — представитель последних духов, солнечный дух, Ли Минхо. Мы духи добрые, существуем ради того, чтобы дать близким своим счастье после собственной смерти, тогда на покой уйти сможем.       — Как же узнал ты, что я здесь?..       — Я, как уже говорил, проснулся раньше, чем ты. Проснулся с двумя именами, крутящимися на языке — моим и твоим. Я не помню ничего про себя в той жизни. Я не помню, как умер, не помню, кого должен защитить. Я просто знал, что тебя обязан найти, что ты помочь мне чем-то сможешь. Пока изучал я себя в одиночестве, понял, что это — моё испытание. Благодаря касанию до человека могу я прошлую жизнь его прочесть. Возможно, из-за потери памяти во время того, как солнце меня энергией напитывало, эта способность и далась мне свыше. Может, и тебе я с ней смогу помочь. Главное то, что должен я человека своего близкого в следующей жизни сделать счастливым. Я верю, что не зря так стремился защищать его в прошлой жизни!       Минхо продолжал внимательно на него смотреть, но в его глазах то и дело проскакивали трещины.       — И как же… Как же имя твоё, незнакомец, который сможет мне помочь?       — Можешь звать меня кратко — Феликс. Я правда во многом смогу помочь тебе, ведь мы с тобой теперь инь и ян. Солнечный и лунный дух. Очень верую, что мы связаны, именно поэтому к тебе меня так потянуло!       — Фе… Феликс? Имя иноземное твоё?.. — потупился Минхо, вызвав незамедлительную реакцию.       — Ох, я рассказал тебе, кто я и кем являешься ты, а тебя заинтересовало только моё имя! — Он обидчиво отвернулся, и свет его пропал.       — Ну прости, прости же, — виновато прервал его Минхо и вытер глаза, пару раз шмыгнув. — Я просто до сих пор не могу принять судьбу и поверить в то, что сейчас свершится… Коли теперь не живой я и не мёртвый, что мне делать? Жить вечно как лунный дух и скитаться по миру в ожидании свершения мести?.. Сколько же времени потребуется, чтобы цветы ожили снова?       Феликс загадочно взглянул на лунные лианы и на секунду прикрыл глаза, будто пытаясь рассчитать их жизненную энергию. Бутоны снова попытались потянуться к нему, но тут же обессиленно опустили головы вниз. Парень вздохнул. Минхо наблюдал за его действиями завороженно, всё ещё с неким отторжением, однако попытавшись привыкнуть к новым ощущениям.       — Ах, сдаётся мне, что разбудил я тебя рановато, — покачал он головой. — Цветы выдохлись, но не до конца снабдили тебя лунной энергией. Да и ты пока что совсем не выглядишь как лунный демон, даже шрамы прежние остались…       — Ты понимаешь это только по первому взгляду? — нахмурился Минхо. — Не знаешь разве, что я храбрым воином был? Во мне силы столько — я могу горы свернуть при желании.       — Сила твоя была с тобой до смерти оболочки, — объяснил ему Феликс и подошёл вплотную. — Смотри, что получается.       Он вдруг прикрыл ему веки своей тёплой ладонью, настраиваясь, но Минхо испуганно отпрянул, потирая глазницы пальцами. Кажется, он до сих пор не доверяет Феликсу, словно тот может выкинуть что-то, что способно ему навредить, а особенно в таком беззащитном состоянии. Дух понимающе похлопал по его невесомому плечу.       — Хочешь прошлое прочесть моё?       — Не могу я читать прошлое духов, не бойся. Ты всё ещё опасаешься меня, — улыбнулся он. — Ничего. Доверься, Минхо, я хочу дать увидеть тебе, что имею в виду.       — Скажи мне, что ты хочешь?       — Показать тебе реальный мир под другим углом.       Феликс, теперь не слушая Минхо и его протест, снова опустил руку на глаза и закрыл свои. Мир исказился под прихотью духа, и Ли не успел и слово вставить, когда Ликс отмыкал от него и отходил на шаг назад. Зрачки сузились под воздействием яркого света, и воин рефлекторно зажмурился; только когда зрение вернуло фокус, Минхо смог узнать окрестности, что теперь его окружали. Дневное солнце, местные жители, бегущие по своим делам туда-сюда. Главная площадь Каннына — родного города, где он останавливался, прежде чем оказаться на поле перед королём.       Ли весь сжался и попятился. Этого не может быть — именно здесь он провёл почти всё своё детство, молодость и год военной подготовки перед отъездом в столицу. Почему он смог увидеть реальный мир снова? Что Феликс сделал с ним?..       — У тебя наверняка много вопросов ко мне, — произнёс он, будто мысли прочитав, и Минхо вздрогнул.       Воин пугливо отошёл от духа и попытался пробиться в толпу людей. Он почувствовал себя с какой-то стороны и правда живым, но наполовину — что-то внутри всё ещё было не так.       — Извините, можно прервать Вас… — одёргивал за плечо женщину в ярко вышитом ханбоке Ли, но та… не видит его. Будто Минхо не существует. Будто он видит других, а другие его — нет. — Что за чертовщина…       Он подбегал к каждому встречному и терпел неудачу раз за разом — никто не желал его видеть. Даже если бы желал — не имел возможности. Минхо схватился за голову. Это бессмысленно. Он точно бредит. У него горячка или галлюцинации от потери крови, и плевать, что ему отрубили голову. Может, это и есть то, что он должен терпеть после смерти?..       — Быть не может… Нет, нет-нет-нет-нет… — в отчаянии бился Ли, пока кто-то не взял его за руку. Феликс подошёл сзади совсем неожиданно, мягко улыбнулся, пытаясь хоть как-то успокоить, и завёл за угол. — Что сотворил ты со мной? Почему никто меня не может…       — Никогда меня ты не будешь слушаться, видать, — вздохнул Феликс. — Побочные эффекты от того, что я тебя слишком рано разбудил. Цветы не дали тебе нужного количества энергии, поэтому пока что ты… не осязаем для других. Но это ничего, через пару лет восстановишься.       Сколько-сколько?!       — В каком… в каком это смысле «пару лет»?..       — А что не так?       — Я хоть и многого не знаю, но… мне казалось, что я смогу управиться с планом отмщения за месяц? Или для этого надобно больше?..       Феликс вдруг громко рассмеялся, привлекая внимание прохожих — его-то видно прекрасно было, в отличие от Минхо.       — Что ты говоришь такое, глупый? — улыбнулся невинно солнечный дух. Его эмоции действительно были яркими, будто лучи светила. — Ты десять лет во сне находился, пока восстанавливался, за это время достаточно произойти могло!       Минхо с ужасом огляделся.       ❝ Как я сразу не заметил?.. Новые торговые лавки, хижины… Здесь всё поменялось. Всё изменилось, пока меня не было. Может, с этим и я изменился… Нет-нет, этого не могло так просто произойти… ❞       Ли потерял всякий энтузиазм в глазах. Они поблекли, стали совершенно безжизненными. Он, кажется, понял, к чему вёл Феликс, и отпустил его руку.       Воин снова прошёл на главную улицу. Люди как будто всё те же, но мир для него изменился. Стал тусклым, безэмоциональным. Минхо понял, что было не так. Его сердце… оно перестало биться. Ли действительно умер, действительно был тем самым духом, о котором рассказывал Феликс, действительно проспал так долго и упустил момент, когда здесь что-то поменялось. Щёку снова засаднило, шею защипало, привкус крови отпечатался на корне языка — это бремя, которое Минхо должен теперь нести за собой в поисках отмщения.       Феликс подошёл к нему сзади, взволнованно касаясь плеча. Ли выглядел, будто всё его существование перестало иметь значение.       — Ты хочешь сказать мне, что его… уже нет, да?       Дух кивнул. Минхо судорожно выдохнул.       — Знаешь ты, как он умер, Феликс?       — Не в мельчайших подробностях, Ли Минхо, — опустил голову он. — Я… спрашивал местных жителей о том, что происходило. Говорили, что умер внезапно, примерно через полгода после казни на главной площади Хансона. Я пытался заходить дальше черты города, но не смог. Мы привязаны к нему намертво...       — Он слишком легко отделался, — блекло отрезал Минхо. — Неважно, какой смертью пал — с ним должен был расправиться я.       — Ты сможешь сделать это, только когда он переродится, — вздохнул Феликс и поднял кофейные глаза на солнце. Оно не ослепляло его. — Я смогу помочь тебе в этот миг только тем, что прочитаю его прошлое и покажу его настоящую смерть. Это всё, на что я способен конкретно в твоем случае, Ли Минхо.       Минхо не ответил. Нутром он чувствовал, что ждать ему придётся долго. Это ожидание продлится месяцы, года, а то и века, но теперь он точно был уверен в том, что готов на всё ради справедливости. Может, с небольшим страхом в поджилках и чувством безысходности на первых порах, однако это он точно сможет преодолеть.       Почувствует ли он облегчение после этого — вот главная загвоздка.