moonflower: 500 лет, чтобы полюбить

      Сон охватил его практически мгновенно. Лишь чёрные, гаркающие вороны, разлетающиеся из кустов и деревьев, могут видеть, как ученик старшей школы медленно сползает по фонарному столбу, чувствуя внезапное истощение и изнеможение, а после прикрывает глаза, но всё же борется с попыткой тела наконец расслабиться.       ❝ Нет, только не засыпать… Я не могу упасть прямо здесь, на улице, я только что чувствовал себя бодрым, даже выпил свой любимый энергетик… Но что это? Почему так хочется спать?.. Ну, может быть, если только на пару минут… ❞       — Нужно будет… Нужно дойти до дома, я же смогу, да?.. — из последних сил шепчет Джисон, а затем, наконец ощущая тяжесть в веках, прислоняется виском к холодному фонарю.       Сон выжидал до самого конца: пролезал под кожу, впитывался в мышечные ткани и полностью овладевал сознанием. Стоило только несколько секунд покрутиться вокруг Хана, прежде чем одноклассники скроются, не будет свидетелей и Джисон будет чувствовать себя более чем слабо. Когда он ощутит одиночество.       Улица приобретает голубоватые и слегка фиолетовые оттенки, словно на неё пустили декоративный дым, как на театральной площадке. Ветер стих, и в холодном, застывшем воздухе плавают едва заметные пылинки и клубы пара от тяжёлого дыхания Джисона. Голые деревья с ещё не раскрытыми почками вдруг покрываются на хрупких ветвях тонким слоем инея, а трава никнет к ногам Хана, словно приклонялась.       Шаг. Второй. Третий. Они кажутся пустыми, и от чёткого удара пяток по асфальту раздаётся лёгкое эхо, словно в вакууме. Воздух наконец застывает, как и время на всей земле: женщина, вывешивающая бельё на балконе своего дома, даже не успевает встряхнуть мятую простынь; вороны, до этого разлетевшиеся кто-куда, лишь единожды взмахивают крыльями, но ветер от них так и не поднимается; Бан Чан и Юна, к тому времени переходящие выкрашенную в «зебру» дорогу, так и не смеются из-за глупой шутки, которую рассказывала девушка.       Дышать было трудно. Джисону словно кто-то сдавливает лёгкие, и спать от этого было беспокойно: глаза его медленно, лениво моргают в попытке снова провалиться в сон, однако уши, уловив странные шаги в пустоте, не дают ему это сделать.       ❝ Почему мои мысли по ощущениям похожи на что-то вязкое?.. Я не могу сосредоточиться на чём-то одном, как будто только что выпил или что ещё хуже… Может, Крис всё же обманул меня и подмешал мне что-то в энергетик?.. Нет, он ведь не мог… Тогда что это такое… Что за шаги я слышу?.. ❞       — Ну что… А теперь давай поговорим серьёзно. От начала и до самого конца. Или не ты попросил у меня защиты, Хан?       Ослабшее тело вдруг окатывает волна колких мурашек, и от страха на затылке дыбом встают волосы. Джисон практически не может пошевелиться, но расфокусированный взгляд наконец улавливает, как по земле ступают две ноги в чёрных, завязанных на шнурки ботинках. Подняв глаза чуть выше, Хан замечает, что штанины этого человека подвёрнуты у самых концов обуви, а выше чуть колышутся от медленного шага края клетчатого, драпового пальто.       ❝ Не может быть… Это же… ❞       — Всё верно, знаю я, о чём ты думаешь, — повторяет голос сверху, и Джисон улавливает его стальные, ледяные нотки, от которых телу так бесконечно холодно. — Не ожидал ещё раз увидеть меня, не правда ли?       Хан хотел было ответить, но не смог из-за слабости. Кажется, что язык его заплетается, голова кружится, будто он теряет кровь, а тело медленно увядает, как поникший от заморозков бутон нежного, белого цветка…       — Нет, так дело не пойдёт, — снова звенит в ушах голос. — Так разговор у нас точно не заладится.       Казалось, что существо это пришло в очередной раз поиздеваться — Джисон был уверен в том, что это всего лишь его галлюцинация, намеренно пытающаяся нарушить спокойствие, однако в один момент всё резко меняется. Его конечности, на которые до этого будто давили несколькими тяжёлыми гирями, вдруг становятся снова воздушными. Лёгкие наконец в полной мере раскрываются, карие, заслезившиеся от усталости глаза распахиваются, и Джисон отчаянно хватается за шею, буквально глотая кислород, который словно готов был исчезнуть в ту же минуту.       Пространство вокруг ожидаемо заиграло цветными пятнами, и Хану пришлось долго тереть глаза, чтобы вернуть себе прежнюю способность видеть, однако сидеть спокойно долго не пришлось: наконец завидев те самые концы драпового пальто, Джисон задрожал и от неожиданности вцепился в фонарный столб — существо стояло буквально в паре метров от него…       — Ха, как удивительно, — смягчается эхом раздающийся голос. — Последствия от моего воздействия на твой разум даже сильнее, чем я думал. Но теперь всё-таки мы наконец можем выяснить всё с глазу на глаз. Не правда ли, Хан?       Джисон буквально проглатывает собственное сердце, которое до этого стояло из-за страха в самой глотке. Он болезненно медленно ползёт глазами с самых пят этого существа по его ногам, затем захватывает ими блестящую пряжку от старого ремня, проходится по складкам на тёмно-бордовом свитере с горлом, не забыв про элегантно уложенные в карманах руки, и наконец останавливается на его лице. А потом…       — Ты… — охает он и тут же застывает.       Мертвенно бледные карие глаза смотрят на Джисона свысока. Кожа, будто натянутая на череп, показывает каждый изгиб снежно белого лица: короткий нос с почти невидимой горбинкой, под ним красуется ямка, ведущая к пухлым, синевато-розовым губам, острый подбородок, ровная линия челюсти и ярко выраженные скулы, на одной из которых запечатлён, словно небрежный мазок красной краски, двойной шрам. Его тёмно-русые волосы идеально ложатся на лоб, закрывая половину густых бровей, и резко контрастируют с тем, каким бледным мужчина был.       Это казалось таким странным. Некоторые черты его совершенно не уживаются друг с другом, но в то же время странно сочетаются. Впервые в жизни Джисон видит, как такие, по сути, небрежности и совершенности могли сочетаться вместе и гармонировать между собой, и это было…       — Ты такой красивый…       Выпалив, не подумав, Хан тут же жалеет об этом — его рука, рефлекторно закрывшая рот, была прекрасным подтверждением. Да и то, как изменилось при этом лицо мужчины, было весьма показательным: его брови, до этого спрятавшиеся под чёлкой, заметно поползли вверх, а хладнокровное выражение лица сменилось на ритмические переливы в чертах, если под этой тонкой кожей вообще были мышцы, способные показать настоящие эмоции существа.       — И это правда первое, чем ты обмолвился?       Голос, пропитанный сарказмом, очень сильно задевает Джисона. Его тело с напыщенной уверенностью желает возмутиться, но ком в горле, всё ещё стоявший от металлического тона мужчины, мешает сопротивляться страху. Даже его манера разговора одновременно и пугает, и странно притягивает.       ❝ Святые пророки… Что я вообще творю? Из всего того, что я мог сказать, что я мог выпалить ему за всё то, что пережил ментально, я сказал… это?! ❞       Джисон лишь сильнее цепляется в фонарный столб.       — Очень интересно, — отводит стеклянный взгляд мужчина в сторону, о чём-то думая. — Твоя реакция на моё появление в моём представлении была немного… иной. Ну, что ж, это всё равно неважно, право?       — Я наверно брежу… — вслух проговаривает Хан, будто игнорируя существо, и оно воспринимает это на свой счёт.       — Что?       — Это наверняка сон, и у меня горячка, — более уверенно проговаривает Хан, нервно посмеиваясь. — А ведь говорил мне Крис… Предупреждал, что мне сразу надо домой было идти! Да и вообще, не нужно было соглашаться на этот рамён… Мне точно что-то подсыпали туда, кто-то из них заодно с Донгыном!       — Эй, ты вообще меня слушаешь? — хмурится мужчина. — Ты вообще знаешь, кто я такой, или ты до сих пор не понял?       Джисон с опущенными веками смотрит на существо, во всех чертах которого пробивается вопрос, и вздыхает, покачивая головой.       — Знаю конечно. Уже догадался, — обезнадёжено бормочет он.       — Правда? И кто же я по-твоему?       — Плод моего воображения, — отрезает кратко Джисон. — Или, если проще, то галлюцинация, которая появляется из-за того, что я сошёл с ума. Одно из двух… Или два в одном. Смотря, как тебе нравится.       Смятение на лице мужчины нужно было видеть. Его руки, привычно находящиеся в карманах пальто, теперь наконец вылезают из своего укрытия и напряжённо скрещиваются на груди, а губы приоткрываются, как бы своим видом показывая, что внеземная сущность слегка поражена такой дерзостью в свою сторону.       — Что, ты серьёзно сейчас? — металлический голос на секунду ломается от возмущения.       — Ну да. Я ещё читал в интернете, что люди себе от одиночества создают тульпы. — Джисон двумя указательными пальцами чертит в застывшем воздухе круги, будто рисуя её форму. — Я однажды пытался такую создать от отчаяния, но у меня вообще ничего не получилось… Но, видимо, всё-таки я был неправ. Только я не ожидал, что тульпы во сне появляются и выглядят так… — Он делает паузу, кидая краткий, но многозначительный взгляд на мужчину. — В общем, как не с этой планеты.       — Ту… Тульпа? Не с этой планеты? Что ты такое говоришь?       Мужчина кажется сбитым с толку. Ещё немного, и на его лице будут играть желваки, а брови вылезут за пределы переносицы. Однако Джисона это мало волнует — он, погружённый в раздумья, не сводит глаз с существа и кусает губы, отчаянно пытаясь понять, что ему теперь делать.       — Если это сон, то это значит, что в реальности я тебя не увижу, тульпа, — продолжает Хан, щурясь. — Значит всё, что мне нужно, это проснуться… — На его лице появляется улыбка. — Ну да, точно! Я проснусь, всё это закончится, и…       — Так… ты всё-таки думаешь, что я сон?       Монолог Джисона прерывает вдруг понизившийся голос мужчины. Его тело вновь окутывает неведомый, первобытный страх — существо наклоняется, заглядывая ему под чёлку, и натянуто улыбается, словно не может иначе выразить эмоции. Пространство вокруг застилает ещё более густой туман, который начинает душить Хана, несмотря на его попытку заглотить побольше воздуха.       — Т-ты… Т-ты… — хрипит подросток, схватившись за шею и сдавив её.       — Я? Ты же сказал, что я — твой сон. Ну тогда ладно, пускай я буду… сном.       Сознание Джисона охватывает кромешная тьма. Казалось, что оно снова выскользнуло у Хана из рук, но в момент, когда способность дышать снова появляется, парень распахивает глаза и подрывается на одном месте, с силой сжав руки, сцепленные вокруг фонарного столба.       Страх ещё несколько секунд не даёт Джисону успокоиться. Он бегло осматривается, пытаясь сморгнуть цветные пятна перед глазами, продолжает цепляться за холодный столб и выравнивать дыхание, которое никак ему не поддаётся.       ❝ Что это было? Так это действительно сон? Всё… Всё закончилось?.. ❞       Но было здесь что-то странное. Ветер более не дует, хотя до этого холодил шею Джисона, не давая ему согреться. Тонкие ветви массивных деревьев не колыхаются легко, как обычно — по правде говоря, они вообще не двигаются. Не слышится ни гул машин со стороны главной улицы, ни звуки засыпающего города, ни сверчки в поникшей траве. Только белый, противный шум, превращающийся в тяжёлый писк в ушах, который тут же сменяется…       — Ты ведь сказал, что я — сон. Однако я настоящий, разве не так?       Хана снова подрывает, и он резко, чуть не свернув шею, поворачивается вправо. Ноги тут же рефлекторно заставляют его отползти в сторону, однако то, что Джисон был буквально прикован к земле, мешает сделать даже лишнего движения в сторону. Прямо в нескольких метрах от него стоит тот самый мужчина в клетчатом пальто, который медленно наклоняется ниже, чтобы рассмотреть чужое лицо.       — Я… Я брежу? — дрожащим голосом произносит Джисон и пытается отползти от этого прожигающего мёртвого взгляда.       — Да-а-а… Люди не меняются, даже если их поджидает новая жизнь, где они могут исправить всё, — звенит у Хана в ушах, и существо наклоняет голову. — Ну, как ты думаешь? Я точно плод твоего воображения, Хан?       — Т-так ты… не моя тульпа? — спрашивает Хан, проглотив как минимум несколько слогов. — И не… сон?       — Браво, Ваше Высочество, угадали, — надменно отчеканивает Минхо. — Как странно, что не сразу.       — И что, ты… ангел? Демон? Что ты такое?       Очередная нахальная и натянутая ухмылка слетает с губ мужчины. Джисон мотает головой.       — Нет, это ведь только в книжках… Это только в фильмах, в рассказах, в воображении, такого ведь не бывает… Чтобы настоящее потустороннее существо… — Хан жмурится и бешено тараторит. — Ты полтергейст? Ты приведение? Ты пришёл забрать мою душу, сожрать мои мозги, просто убить, потому что тебе нравится?!       Хан готов был сойти с ума. Его ноги буквально сводит судорогой от непереносимого ужаса, который тотчас же охватывает всё тело, и паника превращается в слегка выступившие слёзы. Парень буквально мог поклясться, что чувствует дыхание демона — он совсем близко наклоняется к подростку, и тот краем сознания слышит, как сотни мёртвых душ шепчут ему в душу разного духа проклятья.       ❝ Я думал, что это сказки… Я никогда не верил ни в Бога, ни в сверхъестественное, ни в любую потустороннюю дичь… Этому должно быть объяснение, но почему мне так страшно?! Неужели я прямо так умру, осознавая, что жизнь после смерти действительно существует?.. ❞       Сердце ускоряет свой темп до рекордной пульсации, словно ритмичный стук метронома. Джисон уже готовится распрощаться с жизнью, но вместо этого чувствует что-то странное. Что-то холодное на своей коже, растекающееся колким онемением в районе родинки и переливающееся в нижнее веко. Он в ужасе приоткрывает глаза и, опешив, смотрит в сторону, не поворачивая шею.       Мужчина в клетчатом пальто прикасается своими трупно-холодными губами к мягкой щеке Джисона.       ❝ Как же ты много болтаешь… Неужели мне действительно, несмотря на свою оголтелую ненависть, нужно делать подобное, чтобы успокоить твоё новое вместилище, Хан? ❞       Джисон теряет дар речи. Как только мужчина отпрянул от него, и Хан, вздрогнув, быстро обхватил свою ледяную щёку, в ужасе пялясь на демона, наконец установилось спокойствие, порождающее противный писк и белый шум от мёртвой тишины.       — Как интересно… Не думал, что наша встреча приобретёт новые краски, как только ты наконец поймёшь, кто я есть на самом деле.       — Ты… Ты что… — Джисон пытается встать, но одним только взглядом мужчина приковывает к асфальту, делая его руки подобием цепей, обвитых вокруг фонарного столба. Хан свои ладони расцепить так и не смог.       — Мне надоело тебя слушать, — теряет улыбку существо и взмахом руки заставляет Джисона чувствовать своё тело в сто раз тяжелее, чем обычно. От усталости, накатившей волной тумана в голове, Хан не может выговорить ни слова. — Мне стоило представиться с самого начала, не правда ли?       В воздухе висит духота, граничащая с морозным холодом, обжигающим кожу. Хан кривится, но всё равно продолжает смотреть на существо, которое калечит его сознание.       — Меня зовут Ли-Мин-Хо, и я — пятисотлетний дух полной луны, — металлом звучит голос демона. — Я несу в мир холод, увядание и тоску, рассеивая кошмары по снам людей, которые были связаны со мной в прошлой жизни. И я искал того человека, который несправедливо оклеветал меня в прошлой жизни, расправился с моей семьёй и покончил со мной, как со своим врагом. Доселе я не знал, где он находится, и почти отчаялся, но теперь я нашёл тебя, Хан. Моя главная цель — это месть. Я посещал твои кошмары не просто так, и ты это знаешь. Ты видел то, что пытался увидать я, ибо ты — тот, кто поможет мне наконец переродиться и закончить бесконечные страдания, подаренные свыше как благословение в виде увядших луноцветов и иссякших эмоций. И ты понимаешь, что я сделаю, Хан.       Ледяной взгляд прожигает Джисона насквозь. Минхо стоило только присесть на корточки, и голова Хана разразилась треском и невыносимой болью. Он хотел было схватиться за неё, закричать, но руки были намертво сцеплены друг с другом вокруг фонарного столба, не давая парню ни единого шанса на спасение.       ❝ Что ему нужно?.. Он хочет… Он хочет завладеть моим телом, чтобы найти того человека? Он хочет высосать из меня энергию или забрать мою память?.. Но разве я встречал этого человека в реальности, чтобы направить его?.. Разве я… ❞       Подождите-ка. Ведь только сегодня…       Джисон вдруг перестаёт болтать ватными ногами и на миг замолкает, когда в голову пришла странная, но одновременно логичная мысль, которая была ключевым кусочком пазла, не достающим на полной картине.       — Я в-видел его!       Минхо, до этого буквально испепеляющий его одним лишь своим стеклянным взглядом, внезапно поднимает сведённые к переносице брови и перестаёт держать руку на уровне с шеей, чтобы удерживать беспомощное состояние Джисона в своём рукаве.       — Мне опостылели твои попытки мне…       — Ты сказал, что я в-видел то, что пытался увидеть ты… — задушено бормочет Хан, борясь с желанием отключиться. — Сегодня… Сегодня ты приходил ко мне в мой кошмар, правильно?.. Туда, на королевский двор, где т-ты… Ты, и другие воины, присягали королевской семье…       Минхо вдруг ослабевает хватку потусторонних сил, которые душили Хана, и тот наконец чувствует, как боль в голове постепенно иссякает.       — К чему ты ведёшь? — холодно спрашивает дух. — Если это попытка остановить меня, то…       — Это же был он, да?.. Тот… Тот человек, на которого ты смотрел во время присяги, это был тот самый человек?       Минхо хотел было открыть рот, чтобы возразить, но вдруг замирает на полуслове, осознавая сказанное Ханом. Его взгляд, до этого бездушный и ледяной, вмиг загорается чем-то доселе невиданным и совершенно незаметным невооружённому глазу. И только Джисон, который из-под тени полуопущенных век смотрел на него, мог поймать эту тонкую грань между морозной безэмоциональностью и отчаянием, таившемся в застывшем сердце.       — Что ты…       — Я правда… Правда видел его в своём сне, — продолжает хрипеть Джисон. — Его лицо было покрыто тенью, но оно даже так п-показалось мне ужасно знакомым… Ты сказал, что я могу помочь тебе с тем, ч-чтобы переродиться… Если я знаю этого человека, то я могу помочь привести тебя к нему, и ты с-сделаешь своё дело… Только, пожалуйста, не калечь меня больше… Не надо… Меня и так покалечила моя несчастная, несвободная жизнь…       Неизвестно, когда желваки, играющие на лице Минхо до этого, превратились в слегка подёргивающиеся ритмические переливы из-за тяжёлых воспоминаний. Одно только слово заставляет его опустить руку полностью, чтобы накрыть обрамлённый лёгким свечением шрам, который вдруг начал гореть, и Джисон отчаянно хватается за воздух, пытаясь восполнить запасы потерянного кислорода.       ❝ Почему он говорит так?.. Почему в его словах… Нет-нет-нет. Он ведь хочет меня запутать. Хан хочет запугать меня. Он хочет, чтобы я потерял самообладание, но… Но почему он так сильно похож на него? На… того Хана… ❞

『 ♫ Darker in Vine — Deux

Pensées (Moonflower Inst.) 』

      — Прекращай застилать мне разум. Он немного трезвее, чем ты думаешь, Хан. Чего ты хочешь?       — Меня зовут Хан Джисон, — откашливаясь, произносит парень, и наконец расцепляет руки, чтобы растереть затёкшую шею. — Моё имя — Джисон, ясно? И… И я говорю серьёзно. Ты же сам сказал, что я могу тебе помочь, так почему сейчас делаешь вид, что не говорил этого?       С губ Минхо слетает лёгкая усмешка.       — Ты действительно думаешь, что…       Но потом он осекается. Кажется, в словах Джисона было то, что заставило его задуматься и отвести взгляд в сторону.       ❝ А ведь это очень интересный эксперимент… Хан Джисон, получается, даже не догадывается о том, что именно он — тот, кого я ищу. Будет ли правильно, если я расправлюсь с ним прямо здесь и сейчас? Каков смысл в том, что он умрёт посреди бело дня, даже не догадываясь, почему и за что? Я хотел видеть, как Хан раскаиваться за содеянное, но так он просто умрёт от рук духа с мыслью о том, что его «покалеченная жизнь» наконец закончится, и переродится, как ни в чём не бывало… Да и родня наверняка у него есть. Спохватятся сыночка-то своего… ❞       — М-м-м… Даже не знаю, — тянет Минхо, почёсывая подбородок. — Я бы мог просто залезть в твой мозг насильно, чтобы раз за разом искать в памяти тво… лицо этого человека. С чего бы мне соглашаться?       — Но ведь так каждый из нас получит выгоду! — не унимается Джисон. — Уж я-то лучше могу разобраться в своей голове, чем какой-то дух. Как ты узнаешь, кто этот человек сейчас, если, например, наверняка есть возможность, что его внешность изменилась? Так ведь это работает? — Минхо кивнул, и Хан продолжил. — А я могу это почувствовать, особенно, если постоянно буду проводить время в окружении одноклассников… Я просто по тому, как его голова была повёрнута, как он склонил подбородок, понял, что где-то его видел… Что знаю его. Мне просто нужно время…       — И сколько ты предлагаешь мне ждать? — вскидывает брови Минхо. — Я ждал момента, когда выйду на его след, целых пятьсот лет.       — Но тебе же ничего не стоит просто… подождать ещё немного? Скажем, до моего выпускного? — с лёгкой неуверенностью спрашивает Джисон и неловко улыбается. Дух, казалось, может в любое время поднять руку снова, и одним лишь взглядом превратить Хана в пепел.       — Выпускного? — наклоняет голову Минхо.       Джисон заметно никнет и поджимает плечи.       — Помнишь, Ли-Мин-Хо… как я попросил защитить меня?       Выражение лица духа сменяется на что-то похожее в роли лёгкой тревоги. Кажется, и туман вместе с ним оседает на асфальт и теперь стелется по нему волнами, ожидая часа, когда время вновь возобновит свой прежний размеренный темп.       «Так защити… Защити меня, пожалуйста».       Эти слова всё ещё звенят у Минхо в голове.       — Ты спас меня тогда, на крыше, правда? — заглядывает с небольшим страхом, бегущим мурашками по спине, в чужие тусклые глаза Джисон. — Я не знаю, что ты сделал тогда, почему мои одноклассники забыли всё, почему следов от дождя почти не осталось… Но я благодарен тебе, несмотря на то, что мне страшно… Я не знаю, что мне теперь делать, как мне продолжать существовать с мыслью, что жизнь после смерти существует… Но ты помог мне, когда я нуждался в этом. Ты спас меня, когда я висел на волоске от гибели из-за того, что меня ненавидят в школе…       Джисон осекается и поджимает дрожащие губы. Хо не знает, что сказать в этот момент: мысли спутались между собой, голова заболела от воспоминаний, который противопоставлялись с настоящим сами собой, а шрам драло, словно от огня. Лунный дух просто внимает монологу, изредка заставляя себя прекратить поддаваться негативным эмоциям — единственным эмоциям, что остались у него в душе, когда сердце перестало биться.       — Прошу, дай мне время до выпускного. Защищай меня всё это время от Донгына и его друзей так, как ты сделал на крыше, потому что я не думаю, что справлюсь сам. А я… Я постараюсь сделать всё, чтобы помочь тебе переродиться. Я обещаю найти человека, которого ты ищешь, а ты поможешь мне… доучиться более-менее спокойно до зимы, когда я наконец выпущусь и освобожусь от того кошмара, что не даёт мне жить.       ❝ Уж лучше так… Я не могу полагаться на людей. Люди склонны предавать, люди всю жизнь издевались надо мной. Даже мои новые друзья… Я не знаю, могу ли им доверять. И мой брат, он ведь никогда не поймёт меня, и я не могу просить его о помощи. Лунный дух будет преследовать свои цели, когда будет защищать меня. И его силы отпугнут Донгына. Я обещал себе никогда не быть эгоистом, но воспользоваться чужой помощью, когда ты в этом нуждаешься, никогда не поздно… Это не мольба, это… ❞       — Сделка. Я предлагаю тебе сделку, — переходит на более серьёзный тон Джисон. — Я помогаю найти тебе человека, который разрушил твою жизнь, с помощью снов, а ты защищаешь меня от Донгына до выпуска.       Джисон просто желает изменить свою жизнь. Сейчас, сидя у холодного фонарного столба и смотря на лунного духа напротив, который долго о чём-то думает, Хан наконец чувствует безопасность. Даже если не исходящую от самого духа, который в любой момент может не согласиться и высосать из подростка все жизненные силы, — от своеобразного купола, защищавшего его, когда Минхо был рядом. Донгын не подойдёт к нему на метр ближе, если дух не подпустит.       ❝ …а я никого не подпущу. Только я могу расправиться с тобой, Ли Хан в теле Хан Джисона. Если кто-то сделает это первым, то я вынужден буду пробыть на земле ещё долгие сотни лет в надежде, что ты переродишься ещё раз. Я не вынесу этого. Жизнь на земле стала для меня пыткой, но чувство справедливости, которое осталось в моей душе, не даёт мне сделать иначе. М-м-м… Что, если действительно дать тебе поиграть по твоим правилам? ❞       — Сделка… — повторяет Минхо, будто пробуя на вкус, а затем внезапно выпрямляется и встаёт на ноги, элегантно отряхнув пальто. — Звучит очень и очень заманчиво, Хан Джисон. Мне… интересно твоё предложение. Хотя бы потому, что я смогу быть рядом с тобой столько, сколько мне вздумается, и следить, как твои сны искажаются под моим влиянием. Думаю, это будет самое интересное времяпрепровождение за все пятьсот лет скитаний.       — Так значит, это…       Джисон и слова вставить не успевает: вмиг перед его глазами, осветив пространство аляповатыми пятнами разных цветов, голубовато-фиолетовым огнём загорается вытянутая рука Ли Минхо. Пальцы на ней слегка шевелятся, будто приглашая Хана взяться за них и скрепить уговор.       — Ну? Как думаешь, за сколько твой огонёк удачи потухнет? — приподнимает брови Минхо, наклоняясь, чтобы Джисон мог дотянуться.       — Здесь… Есть какой-то подвох? — хмурится Хан, с опаской протягивая свою ладонь, однако не касаясь чужой.       — Знаешь, мысли очень легко материализуются, если ты зацикливаешься на них. Иногда лучше меньше думать, чтобы заполучить то, чего хочешь. Я играю по твоим правилам, Хан Джисон, потому что моя судьба лишь в твоих руках.       Джисон тяжело выдыхает. На самом деле, у него нет другого выбора. Ему ужасно хочется вырваться из цепей, сковывающих его свободу, хотя бы раз. Хан прекрасно понимает, что после школы его ждёт работа и долгие часы вкалывания на ней день и ночь, чтобы расплатиться за долги с братом. Это был единственный шанс наконец понять, что такое счастье, друзья, любовь и чувство спокойствия. Только Ли Минхо может дать это, накрыв собой, когда это будет нужно.       ❝ Твоя судьба лишь в моих руках… А моя — в твоих, Ли Минхо. ❞       Джисон решительно берёт Минхо за руку, скрепляя договор. Голубое пламя вмиг охватывает его слабую ладонь вместе с запястьем, обожжённым окурками сигарет, но Хан больше не чувствует боли. Огонь слегка холодный, он будто залечивает его раны и дарит странное чувство спокойствия, обволакивающего сердце своим морозным холодком.       — Тогда защити меня, Ли Минхо.       — Взамен на то, что ты поможешь освободиться мне, Хан Джисон.       Щёки Джисона начинают рдеть от перепада температур, когда Хо отпускает его руку. На уровне души чувствуется что-то странное — будто произошло что-то, что навсегда изменило его самоопределение и мироощущение. «Оно» пролезает ему под кожу, пробивается сквозь вены тонкой лозой и обвивает неспокойное сердце, которое не перестаёт учащённо биться.       — Встретимся в твоём сне!       ❝ Интересно… Как быстро ты поймёшь, по чьим правилам мы играем на самом деле, Хан Джисон? ❞       — П-почему-то так холодно и жарко одновременно… — бормочет себе под нос Джисон, вновь обхватывая себя руками, чтобы сохранить тепло. — Такие побочные эффекты всегда…       Хан вдруг замирает на полуслове. Ему стоит только моргнуть пару раз, и в его уши вмиг врезаются прежние звуки города, которые ранее были едва заметным писком на низких частотах. Джисон, отвыкший от них, резко хватается за голову и закрывает уши, выстанывая что-то невнятное от боли, охватившей всё тело.       Холодный ветер с силой ударяет в спину и шею. Трещат снова сверчки в тонкой траве, играет гулкая музыка из машин где-то в районе перекрёстка у рынка Юн-ган, качаются и деревья, раскидывая по сторонам свои голые ветви, точно когтистые лапы. Время запустилось и пошло своим ходом, а Джисону, прожившему до этого как минимум двадцать минут на черте между потусторонним и настоящим миром, пришлось догонять его.       — Ч-чёрт… Г-господи, нельзя же…       Хан вдруг молкнет, оглядываясь по сторонам. Теперь никого, кроме него и женщины, вывешивающей мятую простыню на балконе, на узкой улочке не было.       От Ли Минхо остался лишь постепенно истекающий холодок голубовато-фиолетового огонька, который защищал Джисона, где бы дух ни был.