moonflower: 500 лет, чтобы полюбить

1504 год. Весна. Присяга королевской

гвардии прошла две недели назад.

      Кисть перемещается по бумаге спокойно, размеренно и плавно. Темноволосая девушка с очами цвета смоли, сидящая в позе лотоса на полу перед большим холстом, поджимает губы, когда выводит глаза безликой фигуры, нарисованной на коленях перед Его Величеством. В его руках меч, на него смотрит толпа, скопившаяся посмотреть на присягу только набранной королевской гвардии, а сзади выстроилась ещё сотня таких же воинов, готовых защищать своего правителя.       Она старается сделать его похожим — не зря же выбрала на исторический свиток именно такого персонажа. Глаза-пуговки немного растекаются; кожа белее, чем снег; гвардейский ханбок красный, словно кровь врагов Великого Чосона.       ❝ Брат мой станет частью истории. Запомнится людям как великий воин Ли Минхо! ❞       И слова его художница помнила. Взгляд каждый, направленный на королевскую семью. Как Хо сначала способности свои показывал удивительные, как показал несравнимые боевые навыки, как ловко управлял мечом, срезая деревянные палки, как попадал точно в цель меткой стрелой, а потом склонился перед королём, произнося наизусть заученную речь. И каждый слушал его с придыханием, будто боялся за жизнь ещё молодого мужчины.       «Я твёрдо привержен выполнению своей клятвы верности, предлагая своё тело и разум для бесконечной славы моей родины и Его Величества, десятого короля государства Великий Чосон Ильсана перед гордым чосонским гербом».       «Обещаю защищать Его Величество, десятого короля государства Великий Чосон Ильсана и семью его от врагов, недоброжелателей и мятежников, которые посмеют посягнуть на благополучие нашей страны».       — Мина, дорогая, ты не забудь, что Его Величество с принцем Ли Ханом должны сиять ярче, чем наши храбрые воины, — слышится рядом голос придворной дамы Мин, которая вручную зашивала ханбок сорванца-принца. — Только благодаря Его Величеству могут они показать себя как доблестных защитников двора нашего.       Мина заламывает брови немного разочарованно, макает кисть в новый цвет и останавливается, прежде чем снова приступить к брату.       — Дама Мин, ну неужели всё начинаться должно с Его Величества? — охает она, так и не достигая красным кончиком бумаги. — Я обязательно напишу их позже. Сейчас… Ох, я так горда за брата моего!       — Ну-ну, дорогая… Знаешь же, что бывает, если Его Высочество Ли Хан замечает, что мы делаем что-то ни так, да ни сяк… — качает головой дама и вздыхает, рассматривая ощутимо крупную дырку между швами в ханбоке. — Он приходит в бешенство.       — Принц наш совсем избалованный… — переходит на шёпот Мина и приступает к пустому лицу Ли Хана. — И что в нём только брат мой находит… Всё вьётся вокруг него да вьётся в последние дни… Будто пчёлы весной поздней над цветами.       — Видно, брат твой просто сопереживать умеет, дорогая, — продолжает вертеть иглой в руках дама Мин. — Важное это качество в нас, в людях… Уметь сопереживать, прощать. Может, знает наш доблестный воин Ли Минхо о нём что-то, знает то, о чём мы не ведаем…       Мина продолжает молча создавать на холсте узоры, краем уха, конечно, прислушиваясь к женщине. Та говорит размеренно своим старческим голосом — под него всё время хотелось засыпать. Дочь аристократов из Каннына попала во дворец ещё совсем молодой, и дама Мин стала ей заменой матери — выслушивала, заботилась, учила уму-разуму. Она была первой, кто дал девочке кисть в руку. С тех пор красавица и не отпустила её ни разу.       ❝ Не было бы дамы Мин, не было бы и меня наверняка. Такой, какая я существую прямо сейчас… Не буду слушать её — худо придётся мне одной… ❞       — Принц Хан — заблудшая душа… Ему ещё учиться и учиться нужно, чтобы унаследовать трон, — продолжает женщина. — Надо благодарить Бога, что у него есть вблизи такие хорошие люди, как наш доблестный воин Ли Минхо и Его Высокопревосходительство Ким Ёнхва. Какой же наставник он талантливый! Слава Богу, что Его Величество разрешил такому молодому мужчине находиться рядом с принцем! Не он бы, принц Хан, наверно, давно бы уже устроил нам тут пытку…       При упоминании того самого Ким Ёнхва щёки Мины зарделись лёгким румянцем. Она медленно переводит взгляд на другой угол холста, где рядом с королём стоят его три советника — один из них посередине, его придворная художница ещё в самом начале написала. Эти черты лица Мина запомнила практически наизусть — красный ханбок, вышитые на нём золотом узоры, высокая чёрная шляпа с цепью бус, высоко забранные тёмные волосы, немного оттопыренные уши и идеально слаженные фигурные губы.       Этот мужчина был самым главным из них и, что интересно, самым молодым чиновником высокого ранга. Главный советник короля и наставник принца — Ким Ёнхва. Поговаривали, что из семьи он настолько значимой для короля, что он взял его без оговорок — из вымершего аристократического рода Кимов, которые погибли в пожаре много лет назад. Мина же не была против его пребывания в замке, несмотря на то что им не доводилось говорить слишком много.       ❝ Пусть приходит почаще… Его улыбка — самое красивое, что есть на свете! Никогда не удастся забыть, как утешил он меня в ту прекрасную лунную ночь… ❞       Дама Мин лишь смеётся под нос, замечая, какой влюблённой молодая девушка выглядит, когда женщина говорит о высокопоставленном чиновнике.       ❝ Красивая она девица, совсем недурная. За принца её выдавать страшно. Нужен ей кто-то заботливый, умный. Ей бы выйти замуж наконец за него, за Ёнхва-то, обрести счастливую жизнь, да родить детей… Мина бы тогда в жизни ни в чём не нуждалась, а я ушла бы на покой счастливой старухой… ❞       — Старший брат, ну я же сказал, что погулять по двору ещё хочу!       Когда из коридора послышались грузные шаги двух людей, рука Мины немного соскользнула. Она как раз приступила к тому, чтобы продолжить рисовать своего брата и его кроваво-красный ханбок, но из-за этого промахивается и скользит прямо по щеке его — тогда маленький красный шрам растекается по точёной скуле, и Мина разочарованно охает. Снова принц, и снова он балаганит в свои годы.       — Ваше Высочество, право. Его Величество приказал вести Вас на уроки арифметики. — Второй голос для Мины был значительно более приятным, нежели первый. Его она сразу узнаёт, и тогда кисть отправляется обратно на дощечку с красками.       — Почему ты просто не можешь притвориться, что я туда пошёл? Старший брат, это нечестно!       — Ваше Высочество, при всём уважении… Я покрывал Вас уже несколько раз, когда Вы уходили посреди ночи на охоту в лес. Хорошо ещё, что Ли Минхо ловил Вас и не сдавал никому! А ведь это только первые недели его как воина в составе королевской гвардии, зачем подставлять Вам его?       — Ну Ёнхва! Ну пожалуйста!       Дама Мин качает головой и снова садится за вышивание, пока Мина продолжает подслушивать разговор.       — Нехорошо это, дорогая. Пиши дальше, не обращай внимания, — проговаривает монотонно она, продолжая вдевать иголку в неподатливую ткань. Мина же так и не повернулась обратно.       — Господин Ким Ёнхва там… — на одном дыхании произносит она и улыбается.       За дверью слышится недовольный топот, разорвавший недолго тянувшуюся тишину, затем томный вздох и скрип дерева, скользящего по половицам. На пороге комнаты встаёт возвышающийся Ким Ёнхва и оглядывает двух придворных дам. Дама Мин тут же встаёт и кланяется ему, а художница делает это не сразу — потому что дыхание затаилось, а все складные мысли пропали. Старшая дама тут же тянет её за рукав, чтобы поднять самостоятельно, и Мина тут же кланяется, не в силах сдержать румянец.       — Ваше Высокопревосходительство, господин Ким! Чем мы можем Вам быть полезны? — тут же откликается Мин.       — Прошу меня простить, я помешал вам, кажется, — охает Ёнхва и тоже кланяется им в ответ, пока его ладонь покоится на груди.        — Что Вы, Что Вы, господин Ким! — тут же вертит руками Мина и ещё раз улыбается. — Больно Вам перед нами-то извиняться…       Дама Мин снова косится на девушку и ловит глазами её заметный румянец. Девица себе места не находит — перед ней сейчас стоит сам главный советник в вышитом синем ханбоке с изящно повязанным поясом и привычной чёрной шляпой чонджагват, которую тот всегда надевал как чиновник.       ❝ А какие черты лица! Господин высокий, стройный, с ярко-выраженными глазами и ресницами… Подумать только, он сам на принца похож… Не зря я ошиблась тогда, когда подумала, что это он наследник… Ему бы только лицом Чосона быть! Удивительный человек… ❞       Ёнхва, заметив восторженный взгляд Мины, ещё раз кивает ей головой.       — Я пришёл просить вас о просьбе, дама Мин, — продолжает советник загадочным тоном.       — Всё, что угодно, господин. Я к вашим услугам, как только дошью Его Высочеству ханбок.       — Вам и отвлекаться не нужно. Просто… Будьте добры присмотреть за господином Ханом. Слушайте, чтобы он не прошмыгнул мимо, на улицу. Иначе Его Величество мне голову отсечёт, я клянусь. — Ёнхва проводит своим большим пальцем вдоль шеи. — Господин уже третий раз избегает уроков математики. Ещё раз, и наш придворный учитель будет требовать большую плату.       — Его Высочество так не любит математику? — поднимает брови Мина.       — Скорее, он просто не любит заниматься тем, чем ему не нравится, — отвечает Ёнхва и тяжело вздыхает. — Идти мне надо… Собрание сегодня важное, очередной созыв. Знать не знаю я, к сожалению или к счастью, не дано мне быть постоянной нянькой нашего принца Хана. Надеюсь, что Вы не откажете мне в помощи, дама Мин.       — Что Вы, ну конечно же.       Ёнхва кланяется дамам снова и в последний раз ловит взволнованный взгляд художницы. Мина лишь приподнимает уголки губ, кивая ему в ответ.       ❝ Сестра храброго воина… Хотелось бы, чтоб сердце её мучилось по кому-нибудь другому… ❞       — Что ж, теперь вынужден вас покинуть, — напоследок говорит чиновник и улыбается. — Удачи с ремеслом вашим, дамы.       Сердце Мины беспорядочно колотится. Знала она, что нехорошо это в её возрасте — любить такого человека. При дворе запрещено, если уж не собирается девушка замуж. Хотя какие надежды! Ким Ёнхва — последний наследник семьи Ким, с прекрасной карьерой и близкими отношениями с королевской семьёй.       ❝ Да и я — не промах… Не зря же попала во двор королевский! Родители, конечно, богатые, но и я стараюсь много. Эх, хотелось бы когда-нибудь сердце его разбудить, чтобы любил он меня так же, как я люблю его… Отец бы точно принял такого порядочного человека! ❞       Лишь дама Мин вздыхает как-то грустно. Хочется ей видеть девицу молодую, румяную, ещё и счастливой. Правда, при дворе столько жестокости иногда происходит, столько жадности и алчности. И король, — все об этом знают, — человек грубый и непокорный. Меняются ли люди при таком человеке у власти?       — Продолжай, дорогая, картины писать… — шепчет она почти неслышно, приступая снова к иголке с нитью чёрной, пока Мина в облаках летает. — Продолжай…

***

      — Знаешь, как это бывает? Когда видишь румяную крестьянку на главной площади, которая продаёт рис, и она улыбается тебе так сладко, что лицо сводит приятно…       Статный гвардеец при исполнении Ли Минхо с ухмылкой закатывает глаза и складывает руки на груди. Его верный друг Сон Юн выглядит взбудораженным новой должностью и работой Хо, которую теперь он занимал вместе с ним, но всё равно не теряет прежнего оптимизма — он всё такой же весёлый, с той искоркой в карих глазах. Губы его сложены в правильной улыбке, в тени опущенных век один только энтузиазм.       — Нет, Юн. Не знаю, как это бывает, — качает головой храбрый воин.       — Потому что ты жизнью никогда такой не жил, — улыбается Юн. — Свободной, настоящей. Когда дышится полной грудью, и вообще дышать приятнее всего на свете! Если бы я защитой королевской не был, я бы целыми днями только дышал, дышал и дышал… В родных краях даже такие простые вещи делать — одно удовольствие!       — Иногда ты кажешься мне, Юн, таким простаком, — отводит взгляд Минхо. — Никакие сложные вещи не волнуют тебя.       — Ну конечно, я ж в деревне вырос, Минхо. Для меня все эти сложности ваши в аристократии… Мне не понять. Но мне и не хочется понимать — главное, что живу, и всё тут! Свободно живу. Почти ни от чего не завишу.       — Ну как же… Ты — воин королевской гвардии. У нас ограничений так много, что в них задушиться можно с горя. Одна оплошность — и голову с плеч.       — Это ограничения воина, Минхо, — закидывает ему руку на плечо Юн и улыбается ехидно. — Но не человека. Как человек я свободен, и никто мою свободу отобрать не сможет. Я захочу и влюблюсь! Просто так возьму и полюблю девушку красивую, потом предложу ей руку и сердце… Откажет мне — не беда! Влюблюсь ещё и ещё, пока сердце не застынет!       Хо смеётся и скидывает руку с плеча. Юн старше его, но кажется до безумия наивным для взрослого мужчины-воина.       ❝ Видно, стоит мне научиться у него чему-то… Был бы я таким же беззаботным, наверно, и сердце бы счастливее стало! ❞       Во дворе сегодня тепло — совсем недавно весна наступила. Солнце в ясном небе слепит глаза, птицы нежно поют, за стенами слышны звуки толпы людей, спешащих куда-то, только недавно распустившиеся цветы пахнут сладким мёдом. Минхо вздыхает — он, кажется, человек совершенно несвободный. Думает о всяких мелочах, загоняется и волнуется из-за принца, которого теперь должен оберегать как член королевской гвардии Нэгымви. Потому что принц ещё молод совсем — учиться не хочет, свою семью не слушает, но отец из него наследника вырастить хочет. Значит, много хлопот с ним будет.       ❝ Зато сестра моя в порядке, живёт отличной жизнью при дворе, да и делом занята… Её счастье — самое главное. Я обещал родителям, что не подведу, и Мина будет в безопасности. Осталось только найти ей мужа хорошего, чтобы легче было… ❞       — Может, если ты свободный, на Мину мою взглянешь? — вдруг задаёт вопрос Минхо.       — А что с Миной?       — Ну как… Замуж ей выходить надо.       — За-а-муж? И ты мне предлагаешь? — Юн хмурится и вспыхивает.       — Я доверяю тебе, — отвечает Минхо. — Мы с тобой не первый год знакомы, Юн. Да и человек ты порядочный, никогда слова не нарушишь, на сторону гулять не пойдёшь. Мине нужен кто-то сильный, посмотри на себя.       Сон Юн смеётся заливисто, поправляет свой красный ханбок, рубаху под ним и чёрную шляпу с двумя большими перьями, направленными вверх, и длинной цепью бус из цветных деревянных шариков, а затем стучит подобием меча по земле.       — Друг мой, при всём уважении, не могу я так поступить, — вздыхает он многозначительно.       — Почему?       — Ну как же? Мы с тобой друзья. Чуть что, разногласия, и дружбы нашей не станет, а она мне дороже будет. Потом… Ты из аристократии, и родители твои богатые, а я — деревенщина, сам понимаешь. Не примут они меня в любом случае. — Юн поднимает глаза в небо и проходит по перистым облакам, напоминающим разлитое молоко. — Да и к тому же не люблю я её. И она меня нет. А для меня это принцип — не хочу брать даму в жёны без любви.       — Подумаешь, аристократия… — бубнит Минхо.       — Вот кто ей и подходит, так господин Ким! — подаёт идею Юн.       — Господин Ким? Ты имеешь в виду господина Ким Ёнхва, советника Его Величества?       Юн охотно кивает.       — Видел я, как между ними связь имеется. Я ведь при дворе дольше, чем ты. Господин Ким определённо к ней что-то испытывает! Ты же знаешь, что он из того самого рода Кимов, которые все при пожаре погибли?       — Рода Кимов?       — Аристократический род, живший чуть дальше Хансона, в Кёнгидо. Целая династия, и последние из них погибли при пожаре поместья. Никто не спасся, потому что главные ворота оказались закрытыми. Ни слуги, ни господа… Только он спасся, когда был ещё ребёнком. Как говорят, смог найти место, где проползти. И вырастили его в деревне соседней как своего ребёнка, а потом обнаружили при нём остатки вещей из поместья. Вон и определили сразу королю, что он последний спасшийся. Ходят слухи даже, что король первым же делом его определил на учёбу и сделал чиновником. Не знаю, как на самом деле, но он точно человек непростой. И биография занимательна — уже сейчас у него ранг высокий. Значит, и родители ваши довольны будут.       — Не знаю я… Странным он мне кажется, если честно. Нечистым. Особенно с историей этой…       — Мне кажется, это пустые страхи. Вам бы просто познакомиться поближе, человек он хороший. В отличие от меня, правда порядочный.       Минхо задумывается.       ❝ В чём-то ведь Юн прав… Родители счастливы будут, если разведают, что Мина моя влюбилась в богатого чиновника. Главное, чтоб взаимно было. Но, в любом случае, странным мне он кажется. С самого первого взгляда, который он на меня кинул во время присяги… ❞       Минхо чётко помнит момент, как отдавал присягу королевской семье, как показывал свои отточенные намертво навыки перед ними, как оказался одним из лучших подготовленных воинов. И он правда помнил каждый взгляд из высшего общества — тот самый недоверчивый прищур Ёнхва тоже. Как будто был он чем-то обеспокоен, как будто знал что-то, о чём не знал Минхо.       Правда, конечно, не это запомнилось ему тогда больше всего. Скорее, это были серьёзные медовые глаза, что отблёскивали лучи солнца и принадлежали одному из членов королевской семьи — старшему сыну короля Ли Хану. И они тогда были направлены на него, прожигая насквозь и будто пытаясь что-то сказать.       Хо тут же краснеет в щеках и кашляет.       ❝ Обещаю защищать Его Величество и королевскую семью… ❞       Перед глазами предстаёт момент, когда Минхо последовал в ночи за наследным принцем в лес. Полная луна тогда освещала его путь сквозь непроходимые ветви деревьев и острые, мохнатые лапы тёмных елей. Но он шагал за лёгким телом в ночном ханбоке и сбитым дыханием, что слышно было в тишине, прерываемой звуками природы чащобы.       И то, как в момент наследный принц обернулся и увидел свет позади него. Лампа со свечой внутри, которая указывала дорогу.       — Кто… Кто ты такой?       Глубокие глаза, словно драгоценные камни, смотрели на Ли Минхо с удивлением. Вытянутое лицо, черты его правильные и необычные, губы, сложенные в немом звуке «о», да распущенные тёмные волосы, стелющиеся по острым плечам. Он не мог не улыбнуться — это было похоже на чары полной луны.       — Я — воин Ли Минхо. И я пришёл Вас защитить.       И под эти чары, кажется, попал королевский гвардеец в красном одеянии.       — Чего это щёки зарделись у тебя столь ярко? — вдруг прерывает томное молчание Юн и ловит Минхо на смущении. Тот тут же отшатывается в сторону. — Авось думаешь о даме сердца? Врёшь ты мне всё, есть у тебя симпатия, ты всё же не такой чёрствый пень!       — Е-ещё чего! — закатывает глаза Минхо и встаёт на своё место возле входа в замок, выпрямляясь по колонне и сжимая меч за ножны. — Уж у меня-то точно нет времени влюбляться, мне ещё надо…       Он прерывается, когда обнаруживает, что Юн на него совсем не смотрит. Его карий прищур вдруг остановился на чём-то другом — на том, что было сзади Минхо.       — Что такое, Юн?       — Погоди, это там не…       Хо стоило лишь обернуться в пол-оборота, как в поле зрения попадает знакомый королевский, вышитый золотом ханбок и высоко забранные чёрные волосы, заплетённые в пучок и спрятанные под чёрным катом. Тогда, когда крадущийся мужчина повернулся, Минхо наконец замечает и черты вытянутого лица — пухлые щёки, небольшие глаза, родинка рядом с носом и фигурными губами.       — Это же Его Высочество, принц Ли Хан!       Если бы Юн так не кричал, Минхо бы подошёл к нему незамеченным. Но чёрт гвардейца побрал повысить голос — Хо лишь потянулся к нему на расстоянии метров семи, когда тот испуганно обернулся и тут же сорвался на бег, чтобы удрать через запасной выход, расположенный чуть дальше главного.       Чёрт. А его как раз сейчас должен был защищать Минхо.       — Ваше Высочество, принц Хан! Стойте, Вы должны быть на уроке арифметики!       Юн охнул, когда с места двинулся и Хо. Он хотел было его остановить, но Минхо лишь прокричал ему пресловутое:       — Я должен его поймать, иначе голову отрубят мне!       …и скрылся за запасными воротами, придерживаясь за свою шляпу с перьями, дабы не слетела. И был таков. А Воин лишь цокает языком, чувствуя, как сегодня они получат свою дозу унижения от короля. Но не это было самым главным…       — Вечно он такой. — И потом с горестью добавляет: — Несвободный.