moonflower: 500 лет, чтобы полюбить

«Я спал. Я был свободен. Мой дух соткал мне сон. Он с жизнью был несходен, Но с жизнью сопряжен.

В нем странны были светы, В нем было все — Луной. Знакомые предметы Манили новизной.

Так лунно было, лунно, В моем застывшем сне, И что-то многострунно Звучало в вышине.

Небьющиеся воды Мерцали неспеша. В бескровности Природы Везде была — душа.

И в воздухе застыли, Захвачены Луной, Виденья давней были, Знакомые со мной.

Обрывы и уклоны, И облака, и сны. Но снова пели звоны С воздушной вышины.

И мир был беспределен, Пронзенный блеском льдин. Я был свободен, целен. Я спал. Я был один».

[Константин Бальмонт // «Сон», без даты]

Где-то там, на задворках своей памяти и забытого прошлого Ли Хана,

Ли Минхо находит далёкое воспоминание из 1504 года…

      ❝ Боже, Боже, Боже… Я точно попал! Да меня порвут на куски! ❞       Ли Хан останавливается лишь в знакомом лесу, где шаги краснощёкого от бега воина в шляпе с чёрными перьями пропадают. Можно ли сказать, что он сейчас в относительной безопасности? Вряд ли. На самом деле, если Хан вернётся домой, то отец точно убьёт его на ровном месте, не щадя сил. А ведь его побег стоил дорогого — целый драгоценный камень профессору отдал, чтобы тот его отпустил пораньше!       Ханбок принца снова порвался на рукавах. Он заметил это только тогда, когда опёрся рукой о дерево, чтобы как следует отдышаться.       ❝ Святые пророки… Как мне теперь объяснять даме Мин эти дырки?! Она ведь отцу всё покажет! Господи, если бы не эта треклятая охрана, я бы ушёл незамеченным! Даже дама Мин не заметила, как я прошёл через другой коридор, что теперь?! ❞       Подумать только — принцу Хану уже девятнадцать лет, но он — вечное дитя, и меняться не собирается. Что ему учёба, что ему военное дело, которому его учат каждые выходные перед и после традиционного чаепития? Что ему, в конце концов, эта математика, которая требует слишком много думать? Принцу думать вообще не хочется — ни о будущем, ни о науках, которые должен знать каждый правитель.       Хан ругается и одёргивает порванные рукава. В лесу немного прохладнее, чем при королевском дворе: ветерок колышет листья высоких деревьев, верхушки елей раскачиваются из стороны в сторону, вороны каркают и имитируют звуки животных, когда парируют на высоте.       — Будь оно проклято всё, — бубнит он себе под нос и делает ещё пару шагов, прежде чем зашипеть от резкой острой боли, пронзившей ступню, высунувшуюся из посонов и деревянных башмаков. — С-святые пророки… Ай!       Только когда принц смог опуститься на корточки, чтобы рассмотреть щиколотку, он обнаружил на ней огромную мозоль и содранную кожу в кровь. Сквозь зубы парень прошипел ещё что-то, но это оказалось незамеченным — ветер тут же унёс его ругань вместе с запахом душистых цветов и хвои.       Хан старательно натягивает носок на рану, и он тут же впитывает в себя кровь. Теперь принц уж точно не знает, как объясняться потом. А ведь план был идеален… В теории.       — Вот Вы где… Я уж подумывал, что волки Вас обглодали!       В момент принц почувствовал на своём плече чужую ладонь и тотчас же с испуга повалился на сырую землю. Глаза его выпучились на незнакомца в лучах солнца, а затем прищурились, когда распознали известные черты.       — Ваше Высочество, ну что Вам на земле валяться! Подымайтесь быстрее, живо…       — Ли Минхо… — только и мог выдавить из себя Хан.       Он всё же догнал.       — Не думаете, что бегать за Вами по лесу не входило в мои обязанности? — вздыхает воин и складывает руки на груди. — Полно Вам так… Я обязан сейчас стоять на страже ворот. Давайте, подымайтесь.       Хан охнул и с обидой сжал губы. Волосы Минхо, спрятанные под катом с двумя огромными перьями и бусами из деревянных шариков, немного блестели на солнце и отражали его лучи так, что принц невольно прищурился. Он услышал, как в этот момент запели птицы практически под небосводом — Минхо смотрел на него своими уставшими глазами, которые можно было бы сравнить с кошачьими, а фигурные губы то и дело оказывались атакованными зубами от волнения.       Он подал ему свою руку, и принц заметил, что его рукава тоже слегка порваны из-за погони. Мышца его лица возле уголка губ дёрнулась.       — Ты быстро бегаешь, однако… Не ждал, что сможешь ты поймать меня.       Минхо почти что усмехнулся.       — Вы о себе очень высокого мнения, Ваше Высочество, — ответил он. — Мне стоило лишь следовать по вашим следам. Давайте руку.       В конце концов Хан всё же перестал пререкаться и вложил свою ладонь в чужую, чтобы подняться, но тут же зашипел и схватился свободной за покрасневшую щиколотку. В янтарных глазах Минхо мелькнуло волнение.       — Ваше Высочество, Вы ранены?       — Вот ещё… В порядке я, просто…       Минхо тяжело вздохнул и, не отпуская руки, присел на колени перед принцем, чтобы посмотреть, за что он схватился. Он осторожно убрал его ладонь с красного пятна и пальцами отодвинул испорченную ткань. Из раны сочилась багровая кровь и смешалась с грязью влажной лесной почвы из-за неожиданного падения. Хан стыдливо отвёл взгляд.       ❝ Боже, как же стыдно! Он смотрит на меня в таком виде, на принца Великого Чосона… Клеймо на всю жизнь! Небось, смеяться надо мной будет со своими друзьями… Ну конечно, они все такие, эти воины! ❞       — Как же Вы так поранились? — поднял на него серьёзный взгляд Минхо, и Хан сдвинул брови к переносице.       — За ветку… зацепился…       Хо с осторожностью дотронулся до кровоточащей раны, и принц снова зашипел сквозь зубы, сморщившись. Завидев то, как парень смущённо прячет ощущение боли за хмурым прищуром, Минхо нежно огладил кожу совсем рядом с царапиной, чтобы успокоить. Хан заметно покраснел.       — Больно, Ваше Высочество?       ❝ Он спрашивает… больно ли мне? Он правда это спрашивает? ❞       Принц прокашлялся и из-под тени век взглянул на воина как можно более невозмутимо, хотя на его лице читалось явное смятение и непонимание.       — А сам как думаешь? — выплюнул Хан, слегка понизив тон. — Спрашиваешь ещё…       Минхо стал гладить кожу его ноги, которая вылезала из спадающей на неё ткани ханбока, только осторожнее и мягче, чтобы не спровоцировать ещё больше неприятных ощущений. На самом деле, боль особо не спадала, однако магическим образом Хану становилось легче и легче. Возможно, потому что касания шершавой, тёплой руки воина казались шерстью барашка или мягкой ватой.       ❝ Интересно это… Если бы можно было облака пушистые потрогать, они бы чувствовались именно так? ❞       Хан снова взглянул на Минхо исподлобья. Тот сосредоточенно смотрел на щиколотку молодого господина, а потом вдруг оторвал руку от нежной кожи и дёрнул себя за порванный рукав. От характерного звука принц вздрогнул и с любопытством стал смотреть на то, что делает воин — он оторвал кусок ткани со своего ханбока и обхватил ей стопу, чтобы несколько раз обмотать и завязать на крепкий узел. Сквозь неё совсем не было видно впитывающейся жидкости — ханбок сам был красный, словно кровь.       — Вам всё равно стоило бы лекаря посетить, Ваше Высочество, — наконец заговорил Минхо и поднял на принца свой немного встревоженный, но в то же время серьёзный взгляд, отливающий янтарём при солнечном свете. — Он смог бы оказать Вам помощь лучше, чем я.       Господин оглядел свою ногу, обмотанную частью рукава.       — Как же твой ханбок, Ли Минхо? — спросил он немного погодя. — Тебя же… накажут за это. Эта ткань очень дорога.       — Что ж… Моя задача была защитить Вас, — пожал плечами Минхо, и его губы тронула лёгкая улыбка. — А то, что будет дальше… Ну, переживу как-нибудь.       — Знаешь, ты ещё больший дурак, чем я думал.       — Почему Вы считаете так?       Хан недовольно выдохнул и залился краской.       — Просто… Просто ведёшь ты себя так. Как дурак.       ❝ Интересно… Кто из нас сейчас ведёт себя как дурак, Ваше Высочество? ❞       После небольшой передышки Хан наконец схватился за руку Минхо, и тот помог ему встать с земли. Они выглядели, мягко говоря, не очень: было похоже на то, словно оба бежали от местных бродячих разбойников, или ещё того хуже. У Хо — рваный рукав, повисший лоскутами, грязные колени, лоснившаяся от пота кожа и кат, повисший на голове наперекосяк. У принца — взмокший лоб, раненая нога, завёрнутая в кусок одежды Минхо, а ещё испорченный дорогой ханбок, за который ему потом достанется от заботливой, но оттого не менее строгой дамы Мин. А если думать про самый худший вариант развития событий…       — Думается мне, что отец мне голову отрубит… — охнул принц немного испуганно, рассматривая себя.       — Скорее, отрубят её мне. Потому что я за Вами не уследил.       — Ничего бы этого не было, если бы тот воин не заметил меня, и ты не погнался за мной. — Хан выглядел раздосадованным. Минхо лишь пропустил что-то наподобие ухмылки, когда вёл его под руку.       — Вы должны были быть на уроке математики, — сказал воин. — Если бы Вы не сбежали, возможно, и Его Величество бы над Вами смиловался.       Хан слегка потускнел и стал похож на мрачную тучу. Минхо зоркий — он сразу это заметил, однако ничего не сказал, продолжая вести принца по направлению к замку через высокие деревья и хрустящие палки, мешающие более-менее спокойно перебирать ногами. В воздухе вдруг даже запахло чем-то гнилым — вот настолько настроение Ли Хана сквозило задушенностью, а ощущение сумятицы никак не примирялось.       — Ничего бы он не смиловался. Думаешь, знаешь моего отца?       Воин вздохнул.       — Ну… знаю, что Его Величество достаточно жесток, когда дело касается врагов нашей земли священной.       — Интересно, а я — его враг?       Минхо немного крепче сжал Хана за локоть.       — Будет Вам, молодой господин. Его Величество хочет, чтобы Вы выросли толковым правителем для своего народа. Вы же хотите храмовое имя и признание получить, право?       — Больно нужно мне такое признание… Думаешь, сможешь убедить меня этим? — Хан вдруг вырывает свою руку из чужой и опирается на ствол мощного дерева, вокруг которого продавливались осоки пересохших ручейков из-за прошедшего весеннего дождя. — Аль считаешь ты, что отцу моему есть дело до народа?       — Конечно. Я для этого его и защищаю, Ваше Высочество, — немного обеспокоенно изложил Минхо и подошёл к упрямому принцу поближе, стараясь вернуть контакт в целях безопасности. — Я клятву давал при Вас же. Благодаря ему наша священная земля цветёт.       Хан саркастично усмехнулся, но в его тоне чувствовался треск. Так же, как и в глазах — застывшие слёзы.       — Да он только и делает, что водит женщин в дом. Наложниц, — брезгливо огрызнулся Хан. — Планирует закрыть многие мои любимые места, чтобы устроить там… залы для яств и развлечений. А до меня ему дела нет. Как и до вас, конечно. Думаешь, ему так важна жизнь простого народа? Ха, мечтай. Он повесит, кого заблагорассудится, если это обеспечит жизнь его лицемерной шкуре.       Минхо слушал внимательно, немного с придыханием. Теперь принц казался ему немного другим — за последнее время Хо из многих передряг его вытаскивал, однако таким видел его впервые — тоскливым и несчастным. Будто всю душу высосали из этого молодого, несмышлёного парнишки, который больше всего на свете хотел иметь хотя бы капельку свободы.       ❝ В душе у Вас неспокойно, похоже. Впрочем, как и у меня… Есть ли что-то, в чём мы с Вами схожи, Ваше Высочество?.. ❞       — Не знаю, что и ответить, Ваше Высочество, — наклонил голову Минхо. — Даже если и знаю, то не имею права.       — Вечно вы все такие… — рявкнул Хан. — Вы живёте в том положении, в котором можете обладать свободой, но всё равно рабство выбираете. Ненавижу таких людей. И ты, Ли Минхо, такой же, как все.       Хо продолжал внимательно на него смотреть. Этот зрительный контакт продлился недолго — принц презрительно отвернулся и обиженно сложил руки на груди, продолжая пялиться на солнце, что уже катилось к закату, величаво багровея.       — Когда ты прикрыл меня первый раз, за мной вслед пойдя, я подумал, что мы можем сблизиться, — продолжил он сдавленно. — Потому что у тебя аура другая. Ты точно был в глазах моих иным. Даже взгляд твоих карих очей… Он тоже был другим. Но сейчас, когда я вижу, как ты рассуждаешь…       — Довольно, Ваше Высочество, — вдруг прервал его воин металлическим тоном, когда почувствовал, что его задели. — Нам нужно возвращаться во дворец. Я верю, что Ваш отец тоже вернулся со встречи с чиновниками и ищет Вас. Незачем продолжать этот глупый разговор.       Минхо стоило ступить два шага, отвернувшись от принца, как тот с разочарованием в дрожащем голосе хмыкнул единственное:       — Трус.       ❝ Возможно. Возможно, я трус, но я не умею жить по-другому. Сейчас, когда я только получил эту должность, я не могу потерять её во имя какой-то там свободы… Я делаю всё это ради сестры… ❞       В ту ночь, когда Минхо в первый раз спас Хана от преследования советника Ким Ёнхва, принц был таким же. Немного упрямым и испуганным — он правда боялся, что среди ночи его отведут к отцу, и тогда прислуга выбьет из него всю «дурь» розгами. Однако то, как Хо сохранил тайну сбежавшего среди ночи Хана, пробудило в принце странные чувства.       — Ты… ничего не расскажешь? С чего это?.. — спрашивает тогда он, когда они оба бредут по вытоптанной тропинке лесной чащи. Минхо усмехается, когда смотрит на чистое звёздное небо.       — Зачем мне что-то говорить, Ваше Высочество? — спрашивает он. — Взгляните лучше, какое небо сегодня волшебное. Удивительное зрелище. Если бы не погнался за Вами, то не увидел бы этого за стенами дворца. Там всё совсем другое.       ❝ Здесь есть свобода… И почему ты так от неё отказываешься, Ли Минхо? Почему ты ведёшь себя так, будто не любишь её? Я видел блеск в твоих глазах в ту ночь. Ты ведь счастлив был, когда увидел звёзды в лесу. Это всё потому, что ты взрослый? Такой же, как все взрослые?.. ❞       — Ты трус, Ли Минхо, — повторил Хан. — Наверно, ты не отличаешься ни от одного старца вокруг меня.       Хо продолжал стоять неподвижно. Казалось, внутри его — сплошная сумятица, которую тот пытался скрыть за серьёзностью и безразличием. Он мог сравнить себя с дрожащим серебром воды в реке Хан, вьющейся серебряной лентой рядом с дворцом — вроде бы с виду такое безразличное и прозрачное, но, с другой стороны, будто отчего-то бесконечно волнующееся и тревожащееся безо всякой причины.       Но… Минхо ведь не хотел превращаться в зелёную слизь на самом дне, оседающем на пятне после выхождения за берега…       — Если ты хочешь оспорить…       — Может всё это быть. Может быть так, что я для Вас оказался скучным, Ваше Высочество, — вдруг оборачивается Минхо, одаривая молодого господина несчастным, но в то же время холодным взглядом. — Всё потому, что Вы ребячлив и глуп. Вы сбегаете из дворца, не зная последствий и проблем, которые понесём я и мои друзья-воины, что служат ради Вас. Мне, может, и стоит поучиться свободе, но… Вам не стоит забывать про уважение к другим. Этому учат младенцев с самих пелёнок.       Хан сдержал присущие ему в таких ситуациях слёзы.       — Но я видел, как ты смотрел тогда на звёзды. Зачем ты лжёшь мне?       — Я спас Вас тогда, потому что не хотел обрекать на тяжёлое наказание, — безэмоционально отрезал воин. — А не потому, что хотел посмотреть на звёзды. Теперь пойдёмте во дворец, я не хочу продолжать с Вами этот разговор.       Когда Хана снова взяли под руку, чтобы проводить до замка без происшествий, связанных с ногой, он продолжал думать об этом разговоре и неимоверно злиться на Ли Минхо за этот гнусный ответ.       ❝ Лжёшь. Ты лжёшь, как все остальные… ❞

***

      Стоило ли вообще упоминать о том, как больно в этот раз хлестали по Хану палки?       Отец даже не посмотрел на обычай бить провинившегося во время полудня. Он отдал приказ об исполнении наказания за подкуп учителя и побег прямо в этот же вечер. Хан помнил всё урывками — кажется, что в тот момент он пытался сам стереть себе память, чтобы забыть вечно повторяющийся кошмар.       — Отец! Отец, не надо! Отец!       Каждый удар по спине оставлял огромные красные следы и раны, которые потом перерастали в белесые нити шрамов. У молодого господина кружилась голова — он готов был упасть на деревянные полы близ сеновала, где обычно находились королевские лошади. Сейчас король считал за скот именно его.       — Как смеешь ты, щенок! Как смеешь подговаривать стражников и учителей на свои коварные замыслы! Как собираешься становиться преемником моим?!       Слёзы стекали по щекам и падали на холодный пол. Хан уже не стоял на ногах — опирался руками, чтобы не упасть, весь покраснел и нашёптывал молитву. Он уже должен был привыкнуть к тому, какие наказания при дворе бывают жестокими, но, наверно, у него боль была похожа на расцветающие внутри цветы, которые стеблями дырявили нежную кожу и пытались вырваться наружу.       Когда он смотрел, как избивают Минхо и его друга, было больнее. Он ещё долго вспоминал его слова.       «Вы сбегаете из дворца, не зная последствий и проблем, которые понесём я и мои друзья-воины, что служат ради Вас», — одними губами проговаривает Хан, когда шипит от болей в перевязанной спине, опираясь на спинку роскошной кровати в своей комнате.       Перед глазами всплывали снова и снова картинки, где его заставляли смотреть, как мучается бедный воин. Хан видел, как сжимал он губы от боли, как кашлял сквозь зубы и жмурился, стараясь выглядеть сильным перед присутствующими. Это было его наказанием. В момент защипала так и не завязанная рана на лодыжке, потому что её лекарь не заметил.       ❝ И стоило оно того? Чувство такое гадкое… Как там сейчас Ли Минхо? Как в глаза мне ему смотреть?.. ❞       Испытывая к нему остатки злости насчёт его трусости перед человеческой свободой, Хан всё же сочувствовал ему и ощущал на себе долг. Всё же человеком был он отличным от своего отца — тот был жестоким автократом, неспособным на выражение эмпатии и сочувствия, чего не сказать о сыне.       ❝ Я всё равно никогда не стану таким, как он. Никогда… ❞       Среди поздней ночи по коридору разносятся тихие, размеренные шаги. Хан притворяется, будто хочет испить водицы, но на самом деле подбирается к главным воротам и успокаивает внутренних стражей, которые в полудрёме не понимали, кто перед ними сейчас расхаживает. Принц прекрасно знал, что в это время они практически спят и не следят за тем, что происходит, поэтому он пользуется этим и тихо хватается за ручку главных ворот.       Ему всего лишь нужно кое-кого позвать. В этот раз сбегать он не собирается.       — Ли Минхо?.. Ты там?       Хан так и не выходит из дворца — решает позвать прямо через главные двери. Некоторое время стоит тишина, перебиваемая волшебным треском сверчков и лягушек, и принц шепчет немного громче.       — Ли Минхо?.. Ты здесь?       Скрип дверей разносится достаточно громко, чтобы Хан скукожился и вжал голову в плечи. Но, когда в проёме между дверьми появляется голова в красной шляпе с перьями, принц облегчённо выдыхает и легко улыбается.       — Ваше Высочество? — хмурит брови Минхо. — Вы… Что Вы тут делаете?       Хан осматривается по сторонам, убеждаясь, что два воина мирно посапывают в неведении, а затем подходит немного ближе.       — Пойдём со мной. Я хочу, чтобы ты пошёл со мной.       — Куда? На улицу, Вы имеете в виду?       Хан завертел головой.       — В мои покои.       Сказать то, что Минхо не был удивлён такому ходу событий неспокойной ночи, — ничего не сказать. Но он ничего не мог поделать, потому что Хан — наследный принц, а ослушаться его — верх наглости. Его ладонь крепко сжимает руку Минхо в чёрной перчатке, и молодой господин пытается идти тихо, но как можно быстрее, будто боится, что дама Мин может заметить его отсутствие. Однако хромоту Хо заметил сразу — это было видно по слегка подгибающейся ноге принца.       Хан быстро задвинул дверь и тяжело выдохнул. Спальный ханбок легко стелился по его чуть покрасневшей коже — на одной из подставок всё ещё горела свеча и освещала её румяно-багровый оттенок. Минхо был слегка озадачен — он ещё никогда не бывал в спальных покоях принца и, на самом деле, сомневался, что это было разрешено.       Роскошная белая кровать с балахоном, расписные занавески, колыхающиеся от лёгкого сквозняка, резная деревянная мебель… Выглядит слишком богато даже для такого выходца из аристократической семьи, как Ли Минхо.       Он осторожно поставил свой меч с коротким, выгнутым остриём у стены, и учащённо заморгал, чтобы привыкнуть к относительной темноте.       — Ваше Высочество, как это понимать? — наконец заговорил воин взволнованно. — Вы ведаете, что будет, если нас поймают здесь?       — Пока это не мой отец, всё в порядке, — попытался успокоить Хан. Черты лица Минхо заметно смягчились. — Я просто хотел… чтобы ты был сегодня здесь.       — Вы обрекаете меня на большие проблемы, Ваше Высочество, — вздохнул Минхо. — Хотите, чтобы меня казнили за неповиновение? Настолько ненавидите меня за то, что сказал Вам?       Хан сглотнул. Его пухлые, розоватые щёки приобрели нежный пунцовый оттенок, и он рухнул на свою широкую кровать. Слегка похлопал рукой по соседнему месту — Минхо тоже нерешительно присел. В груди засело ощущение, что он сейчас нарушает закон, но задумчивый принц Хан был важнее.       ❝ Что же у Вас в голове, Ваше Высочество?.. О чём Вы думаете постоянно, почему сейчас позвали сюда? Неужели сегодняшнего происшествия не хватило Вам?.. ❞       — Я хотел… Ах, святые пророки, и когда мне так трудно стало разговаривать с подданными? — Хан ощупал свои горячие щёки. На самом деле, ему сейчас было ужасно стыдно. Он всё ещё помнил, как Минхо жмурился от боли.       — Если Вы хотите извиниться, то не стоит, — тут же покачал головой Хо. — Это я должен извиняться перед Вами. За то, что сказал Вам тогда в лесу… Это было очень неправильно с моей стороны. Я не имею права говорить так с молодым господином. Поэтому, правда, прошу меня простить, Ваше Высочество.       — Ах, ты снова ведёшь себя так. Довольно так со мной говорить, Ли Минхо, это ужаснее твоих речей в лесу.       Минхо потупился. Хан очертил любопытными глазами красный ханбок воина и заметил, что рукав его так и остался рваным.       — Твой ханбок… не заменили?       — Мне сказали, что это наказание моё, — пожал плечами Минхо. — Это не столь важно. Что более стыдно, так это то, в каком виде Вы видели меня сегодня, Ваше Высочество…       — Право, Ли Минхо, не вспоминай… У меня перед глазами целый вечер эти поистине безумные картины. — Хан схватился за голову. — Это преследует меня. Твои слова. После того, как я увидел наказание твоё, я подумал, что они были далеко не так глупы, как я думал.       — Не переживайте за простого стража, полно Вам… Это очень стыдно. Я ведь должен защищать Вас, а в итоге предстал в таком виде.       — Я должен был относиться к тебе лучше, Ли Минхо, — честно признался Хан и посмотрел на него. — Ты… помог мне дважды. Я не мог этого забыть. Особенно, когда видел, как несправедливо тебя избивали палками.       Минхо вздохнул. Порка никогда не была для него чем-то запредельно страшным. Наверно, страшнее всего было слышать прерывистый голос Хана и его нескончаемый плач в просьбах остановиться, когда Хо стоял за конюшней и слышал каждый звук удара.       За длинными, расписными занавесками горел яркий полумесяц. Вскоре, через несколько недель, случится полнолуние — об этом пели чосонские звонкие птицы, об этом стучали в набаты, об этом твердила природа своими раскачивающимися от ветра пышными деревьями и разгоняющимися тучами.       — Вы говорите так, будто никогда в жизни не видали публичной порки подданных.       — Я видел много раз… — опустил тусклые глаза Хан. — Но с тобой это было по-другому… Я чувствовал боль. Мне было очень стыдно. Мне было жаль тебя.       Минхо затаил дыхание, почувствовав ладонь на своём рукаве. Хан приблизился к нему, подвинувшись почти вплотную, и осмотрел клочки ткани, которые продолжали висеть практически неподвижно.       — Дама Мин может дать тебе новый, — сказал принц. — Негоже воину королевской гвардии ходить в рванье.       — Что Вы…       — Если я могу так принести свои извинения, я был бы рад искупить свою вину за непослушание. — Хан неловко оторвал пальцы от его руки. — Я мог бы найти оправдание, но… Ах, это так тяжело.       — Не стоит, Ваше Высочество. Правда, я не стою Ваших переживаний. — Минхо осмелился слегка дотронуться до плеча молодого господина. Тот его не одёрнул — наоборот, ему нужна была поддержка.       ❝ Держать его сейчас за плечо вот так… У Его Высочества очень холодные руки. Странное чувство… Я бы хотел их согреть сейчас… Я отдал свою жизнь королю, но больше всего мне хочется отдать её принцу… ❞       — Ты знаешь, почему я разозлился на тебя тогда? — после неловкого молчания прошептал Хан.       Минхо хотел было ответить, но потом краем глаза при тусклом свете свечи заметил что-то красное. Сначала он подумал, что это просто подол его ханбока с золочёными концами, но потом понял, что это «что-то» было похожим на аляповатое пятно.

『 ♫ Lasse Lindh — Hush 』

      — Ох, Ваше Высочество, у Вас кровь на ноге! — как можно тише воскликнул Минхо. — Вы что, снимали повязку? Лекари не делали Вам перевязок?       Мысль Хана улетучилась в момент, и он устало выдохнул, когда почувствовал, как рана щиплет.       — Нет, я…       — Скажите, у Вас в комнате есть какая-нибудь ткань? Я сделаю Вам хорошую перевязку.       Хан испуганно забегал глазами по покоям.       — Госпожа Кан, мой лекарь, оставляла здесь марлевые ткани, чтобы завтра сделать перевязку ран на спине… Кажется, они в том шкафу.       В момент Минхо оказывается перед принцем с тканью в руках, обеспокоенный и немного волнующийся. Хан смотрел на него исподлобья, пытался обеспечить воину лучший угол, чтобы перевязать рану и закинул ногу в белом носке прямо на кровать — Минхо приспустил его до середины стопы, а затем снял вовсе. Ему было удивительно, какая она у принца нетипично женственная и немного подрагивающая. Но самым главным сейчас было то, что из уже чистой после обмывания раны продолжала сочиться кровь.       ❝ Ли Минхо так смотрит на меня, и мне уже не больно… Как у него получается это? Он смог очаровать меня спустя всего две недели. Никогда я не чувствовал подобного… Что хочу довериться королевскому стражу… ❞       Когда Минхо оборачивал ткань вокруг его лодыжки, чтобы остановить кровь, Хан решил заговорить.       — Я так и не сказал тебе, почему тогда разозлился.       Хо на секунду остановился, но тут же продолжил своё дело.       — Это не так важно, Ваше Высочество. Я не имею права на Вас злиться.       — Вот из-за этого и разозлился, — поджал губы Хан. Минхо поднял на него глаза, заметив, как его худая нога почти полностью выглядывает из-за спадающего по сторонам ночного ханбока. — Из-за того, что ты ведёшь себя так.       — Как я ещё должен вести себя с членом королевской семьи, Ваше Высочество?       — Ты не должен говорить так. Говорить так, будто я намного выше тебя, — сказал он. Минхо усмехнулся.       — Разве не так и есть?       — Нет. Возможно, по статусу я выше тебя, но я намного более несвободен, чем ты, — ответил Хан. — Как люди… разве мы не должны разговаривать уважительно, но не слишком? Право, мне так раздражает, когда ты говоришь, как заучиваешь. Будто ты — неживой человек.       — Я должен говорить с Вами, как с другом? Что Вы имеете в виду?       — Ты не должен мне лгать, — отрезал Хан, а затем прошипел, когда Минхо стал затягивать повязку. Он всё ещё смотрел на принца снизу вверх.       — Насчёт чего… я лгу Вам?       — Что ты не хочешь почувствовать себя свободным.       ❝ Он видит меня практически насквозь. Только сегодня я мечтал об этом во время разговора с Сон Юном, но в то же время корил себя за эти мечты, потому что должен постараться для сестрёнки… ❞       — Я видел твой взгляд тогда, когда мы гуляли по лесу ночью, — продолжил размеренно Хан. — Я видел, как ты был счастлив, когда смотрел на звёзды. У тебя была возможность остаться в своих родных краях, работать там и видеть звёзды каждый день, но ты выбрал защищать меня. Ты глуп, Ли Минхо. И для меня твоя глупость как рана на сердце, потому что я мечтаю об этом изо дня в день. Мечтаю быть свободным.       — У каждого из нас свой путь в этой непростой жизни, — ответил Минхо следом, когда завязывал на узел повязку. — Я верю, что судьба дала нам такой выбор неспроста. Так же, как и Вам предоставился выбор быть наследным принцем, Ваше Высочество. Значит, боги решили, что это Ваше предназначение.       — Но что, если я не хочу?       Минхо отвёл руки от чужой ноги и робко поднял голову, заметив в его глазах слёзы. Хан тщательно их скрывал, но даже при свете единственной свечи виднелся их блеск — такой дрожащий и нежный. Сердце воина внезапно защемило.       — Что, если я не хочу быть наследным принцем? — повторил развёрнуто Хан и предательски всхлипнул. — Что, если я никогда не хотел жизни такой? Такой, где я выбор свой сделать не в силах… Ты мог пойти сознательно куда угодно, а я не мог… А если бы я выбирал, то хотел бы стать простолюдином. Хотя бы на один день почувствовать, каково это — быть простым, живым, свободным. Поэтому я и злюсь. Что есть такие люди, как ты. Что Вы сознательно выбираете несвободу, когда я борюсь с ней изо дня в день.       — Ваше Высочество, — окликнул принца Минхо, когда тот потерялся в своих безумных речах. Он вздрогнул, когда Хо стянул со своей руки перчатку и положил пальцы на оголённое колено.       — Я всего лишь хочу делать то, что хочу. Что хочет моё сердце, Ли Минхо, — признался Хан, и одна слеза скатилась по его щеке. — Жизнь, которую ты не можешь изменить, — это не жизнь совсем. Просто существование.       — Мы говорили сегодня об этом с моим дорогим другом Сон Юном — стражем, что заметил вас сегодня убегающим, — прервал его Хо. — Так вот… на самом деле, неважно, как и где Вы живёте, что вы не можете в существовании своём изменить. Свобода… заключается далеко не в этом. Я думал, что Юн такой свободолюбивый, потому что жил в деревне в Кёнгидо, но потом понял, что он был таким, потому что решил для себя это, будучи ещё наверняка младенцем. Потому что даже любые преграды не могут сделать тебя несвободным, если ты этого хочешь сам.       ❝ Я не верил в эту простую истину. На самом деле, я до сих пор в неё мало верю. Я знаю, что она правдива, но, даже если я этого захочу, я не смогу стать лёгкой птицей из-за моей сестры… Стоит ли мне хотя бы начать?.. ❞       — Он тоже выбрал путь сюда, к королевским воротам, — продолжил Минхо. — Но в то же время он не перестал засматриваться на красивых дам со двора и с главных улиц, он не перестал наслаждаться тем, что просто дышит. Он может не быть свободным из-за должности, но он всегда свободен в сердце своём. Так же, как и Вы. Вы тоже можете этому научиться.       Хан тяжело выдохнул, и ещё одна слеза скатилась по его щеке.       — Я не знаю… Не знаю, как должен быть, — сглотнул он. — Как я могу быть свободным, если повсюду за мной глаз да глаз? Как я могу…       По телу прошла лёгкая дрожь, и щёки принца покраснели — Минхо мягко стёр его слезу большим пальцем, и губы его тронула лёгкая улыбка.       — Этому не научиться сразу. По правде говоря… Я тоже не знаю, как мне начать, потому что всё, о чём я думаю, — благополучие моей сестры. Но… Возможно, это правда способно сделать человека счастливым. — Минхо поднял на него глаза и почему-то не прекратил гладить по щеке, пока Хан застыл практически намертво. — Неважно, кем Вы являетесь. Важно то, насколько Вы хотите найти эту свободу в своём сердце.       ❝ Святые пророки, неужели от этой «свободы» сердце моё загналось так сильно… Или это то, как сейчас гладит мою щёку Ли Минхо?.. ❞       Замеченный испуг в глазах принца заставил Минхо одёрнуть руку. Лунный свет, который падал из-за дорогих, расписных занавесок, озарял мокрое от слёз лицо Хана так красиво, что Хо просто не мог себе отказать в этом жесте, совершенно позабыв, в каких слоях общества они находятся.       ❝ Что со мной… Влияние ночи? Сияющей луны?.. Почему я продолжаю сближаться с Его Высочеством, прекрасно понимая, сколько проблем мне это принесёт?.. ❞       Смольные волосы Хана, забранные в высокий пучок, слегка блестели, как и его глаза. Его ресницы запорхали — он чувствовал себя не на своём месте.       — Твои слова… правдивы в чём-то, — наконец выдавил из себя он, шмыгая носом. — Кажется, ты был слишком… откровенен сегодня. Как и я тоже.       — Право, примите мои извинения… Я снова переступил рамки дозволенного… Нехорошо это всё, — засуетился Минхо и уже было отсел назад, но рука Хана задержала его запястье.       — Опять ты за своё. Сам же сказал, что свободу нужно приобрести в сердце. Так приобрети наконец! Я хочу, чтобы ты был не только человеком, который защищает меня. Хочу, чтобы стал ты другом моим, Ли Минхо.       И так пустую голову Хо, спрятанную под красным катом с перьями, будто расклёвывал птенец. Он пробовал эти слова на вкус, пытался свыкнуться, но не получалось — Минхо гвардейцем был короткие две недели, но за это время произошло слишком много. Этот вечер был одним из таких дней, который можно было назвать поистине безумным, но очень важным в формировании сложной, многогранной личности.       Ли Хан смотрел на него с надеждой. Он продолжал быть юношей девятнадцати лет с ещё несмышлёным разумом и бунтарским характером, но самое главное было в том, что он стремился к свободе. И преуспел он в этом лучше, чем тридцатилетний Ли Минхо. Было ли что-то плохое в такой дружбе?       Всеобщее осуждение, например. Но и это можно было одолеть. Хан держал руку Минхо мягко, будто просил этого, как помощи. Минхо же обещал защищать, во что бы то ни стало.       ❝ Я присягнул… И я не могу по-другому… ❞       — Вы уверены в том, что хотите дружить со мной, Ваше Высочество?       — Не просто уверен, Ли Минхо, — тепло улыбается он. — Ты пришёл ко мне, когда никого рядом не находилось. Я думаю, что это судьба. Ты сам сказал, что жизнь дарует нам разные дороги, так почему бы мне ей сейчас не воспользоваться, если это может дать мне возможность свободным быть?       Лодыжка всё ещё побаливала, но Хан смотрел на это как на испытание.       ❝ Твои слова и прикосновения пробудили во мне что-то… Хочу узнать тебя лучше, Ли Минхо. Я знаю, что неспроста ты здесь появился. Знаю, что нас связывает больше, чем мой разум может себе представить… ❞       — Тогда… надеюсь, что смогу принять такую ответственность, Ваше Высочество.       — Даже здесь ты такой очаровательно скучный.       ❝ Удивительно, что от этих слов мне только приятно. Как же жизнь моя сложится, если я пойду именно таким путём?.. ❞       Минхо уходит через некоторое время, когда у Хана перестаёт болеть лодыжка. Правда всю ночь уснуть он не может — всё думает и думает об этом гвардейце Ли Минхо. Вспоминает блеск его глаз в свете звёзд той ночью в лесу, вспоминает разорванный рукав и ладонь на щеке. Никогда ещё счастье не пронзало сердце сильнее, чем боль от нанесённых ран.       Хан хмурится, всматриваясь в гущу леса. Там, где светит лампа со свечой внутри. Глаза щурятся, ноги оступаются — кто-то пришёл за ним в такое позднее время, и это точно не отец и не господин Ким Ёнхва. Сквозь узоры кривых ветвей, сквозь разлетающихся чёрных воронов и ярких светлячков, он ступает на вытоптанную дорожку деревянными башмаками и наклоняет голову.       Никогда Хан не видел столь красивого, мощного стана в обжигающем свете полной луны.       — Кто… Кто ты такой?       И улыбался он так же красиво.

      «Н-нет… Нет, я не могу…»

      — Я — воин Ли Минхо. И я пришёл Вас защитить.