moonflower: 500 лет, чтобы полюбить

      Чемодан закрывается с характерным щелчком лёгкого замка, когда Джисон наконец закладывает последнюю кофточку сверху и несколько раз прыгает на крышке, чтобы утрамбовать одежду посильнее. За окном всё ещё темно из-за скопившихся на небе туч; глаза Хана сами-собой слипаются после долгого, но беспокойного сна, однако он всё равно старается подавить усталость и берёт большую сумку за вытягивающуюся ручку, последний раз смотря на комнату за выходные первых дней апреля.       ❝ Да уж. Такое чувство, что я переезжаю, хотя вернусь буквально через пару дней… ❞       Классный руководитель Пак назначил время прибытия на спортивное поле на территории школы ровно на семь, но Хан был готов уже в шесть, хотя и до последнего тянул со сбором вещей. Просто мысль о том, чтобы бросить всё и остаться дома, наплевав на свои желания, накатывает неспокойными волнами каждый раз, когда Джисон делает шаг к двери.       Поверх его бежевого свитшота бесхозно висел кулон, который Хан по привычке потирал за верёвочку, всё забывая про недовольства Ли Минхо по этому поводу. Тревожность говорила сама за себя, навевая в голову навязчивые мысли вместе с избеганием, что сопровождалось с желанием уйти в себя и продолжать сидеть в кровати, грезя о том, как одноклассники будут хорошо проводить время без него.       Особенно Бан Чан и Юна. Он боялся заговорить с ними после произошедшего больше всего.       ❝ Если Донгын увидит нас, то всё пропало. Я ведь не должен подходить к ним, но слова, которые сказал мне Минхо тогда, на мосту… Я ведь сам хозяин своей судьбы. Своего будущего. Я должен уметь постоять за себя как-нибудь… Если не смогу, то у меня всегда будет возможность попросить о помощи Минхо, ведь так?.. ❞       На столе всё ещё лежит записка от Чанбина с деньгами, которые Джисон боится взять с собой. Их ведь у них не так много, разве правильно вообще было соглашаться на это? Есть ли шанс повернуть время вспять и подумать о последствиях ещё раз?..       Хан не знал. В какой-то момент он просто вздыхает и всё-таки находит в себе силы побороть страх и встать с кровати, захватив несколько купюр и чемодан под ручку, а затем хлопнуть дверью, направляясь к лестнице — пути назад уже не было. Джисон просто надеется, что встретит на пути сопротивление, окажется вовремя остановленным, чтобы рутина больше никогда не менялась. Чтобы жизнь его оставалась такой вечность.       Но вместо этого, проходя мимо арочного прохода кухни, он краем глаза замечает лежащего на столе старшего брата.       Джисон проходит всего на секунду с желанием посмотреть на то, как Чанбин дремлет, но сглатывает, когда видит пару пустых баночек пива. Бин был всю ночь на работе и заснул прямо сидя на стуле, и то, что он успел выпить такой нечастый для него алкоголь, для Хана было слегка удивительно и невыносимо одновременно.       ❝ Прости меня. За то, что снова думаю о себе. Я обязательно искуплю свою вину, хён. Когда-нибудь… ❞       Ехать в заполненном автобусе с чемоданом было не слишком удобно, да ещё и не так дёшево, как казалось. Пришлось стоять с ним под ручку рядом с потными уставшими людьми, которые явно не хотели ехать на работу так рано, но Джисону было отнюдь не легче. Казалось, будто ещё чуть-чуть, и он задохнётся от волнения, что прожигало кости до слабых судорог в конечностях, и даже выход на свежий воздух перед зданием школы не помог ему успокоиться.       Он трясущимися руками вынимает потрёпанные проводные наушники из ушей, в которых совсем недавно играл «Музыкальный момент» Рахманинова, небрежно запихивает их в карман куртки, ёжится от моросящего дождика и останавливается прямо перед входом на большое спортивное поле на заднем дворе, где уже собрались несколько учителей, старшеклассники по кучкам и их родители, проходящие мимо Джисона со своими детьми и помогающие донести чемоданы.       — Мам, ну правда, я и сам могу!       — Ты точно всё собрал с собой? Я положила ещё тёплой одежды!       — Звони, где вы и как! Присылай фото!       — Па-а-ап, мне правда не нужен спрей от комариных укусов, сейчас только апрель! Ну какие могут быть комары!       — К морю только не ходи, понятно? Мало ли что, знаю я этих «спасателей»!       Хан невольно поджимает губы и тоскливо шмыгает носом, улавливая сигналы машин, скопившихся у бордюров.       ❝ И почему это так сложно? Смотреть на то, как моих одноклассников провожают собственные родители, заботятся, хотя бы просто думают о них… Если бы я пришёл сюда с братом, я бы чувствовал себя увереннее. Я думаю, я бы… ❞       — Эй, Хан Джисон!       Джисон инстинктивно шарахается в сторону, улавливая краем сознания собственное имя, а затем чувствует чужое прикосновение на плече, которое окончательно выдёргивает его из мыслей. Глаза пугливо обводят кудрявые волосы, торчащие в разные стороны, и обаятельные ямочки на щеках — Крис смотрит на него с сонным, но полным энтузиазма выражением лица, а затем притягивает за плечо к себе, заставив Хана поёжится от близкого контакта и нервно оббежать взглядом спортивное поле в поисках лысой головы.       — К-Крис-хён, это не… — уже было замямлил парень, стараясь сделать шаг в сторону, но Чан не дал ему отдалиться ни на сантиметр.       — Боишься, Джисон-а?       Хан кусает губы, словно разочаровываясь в себе.       — Мы не должны стоять так близко друг ко другу, хён… — переходит на шёпот Джисон, наконец обнаружив Шин Донгына, находящегося в компании близких друзей. — Это не…       — Это не неправильно, — парирует Крис, лишь сильнее прижимая к себе одноклассника. — Если ты злишься на меня, что я тебе не поверил, извини меня. Я должен был защитить своего друга, а не бросить его вот так.       Хан вдруг не находит что ответить, и невольно краснеет в щеках, чувствуя себя крайне неловко при совершенно не нужных извинениях. Благо холодный ветерок и моросящий утренний дождик быстро сняли румянец со скул, заставив при этом треснуть ранее тысячи раз облизанные губы, и Джисон, слегка расслабившись в жесте «сдаюсь», опустил плечи. В тот же момент деревья, что росли вдоль бордюра, в качестве поддержки потянулись ветвями к его наполненным тоской глазам.       — Ну и что ты молчишь вот так? Мне правда стыдно, Хан Джисон, — бубнит Бан Чан и слегка улыбается. — Я вообще-то подошёл, потому что ты единственный один тут стоял, хотел подбодрить, а ты опять трусишь.       — Да как тут не трусить, если Донгын…       — А ты не трусь. Я ведь рядом, — отвечает Крис быстрее, прежде чем Джисон вставит слово про хулигана.       — А как же твои родители…       Чан слегка теряет ранее приобретённую широкую улыбку и качает головой в нечитаемом жесте. Джисон тут же поворачивается и пытается считать то, что намеревался сказать Крис, но проваливается сразу же, когда тот ловит его внимательный и удивлённый взгляд и треплет по волосам.       — Я тут один, — отрезает Чан с грустной ухмылкой. — Они меня не провожают. Как и твой брат.       Вмиг Джисон снова чувствует тёплый огонёк на сердце, который наконец заставляет пламя зачатков уверенности вспыхнуть, распространяясь по грудной клетке.       ❝ Радоваться такому ужасно, я ведь не знаю, какие у тебя отношения с семьёй, Крис-хён… Но я опять чувствую это. Что я… не один такой здесь. ❞       — Пойдём лучше с Юной поздороваемся, а? — наконец отпускает Джисона парень и машет в сторону скопившихся в одной из кучек девочек, возле которых бесхозно валялись новенькие стильные чемоданчики. — Она, как обычно, рано…       Стоило только парням сделать два шага вперёд в сторону компании подруги, как они тут же застопорились, наблюдая за тем, как из-за спин девочек, отходящих назад, выходит высокая женщина в серьёзном костюме и салонно завитыми смольными волосами, которые ниспадали на едва заметные морщины в уголках больших подведённых глаз. Шин Юна единственная не отходит, продолжая стоять перед загадочной дамой, и она осторожно поправляет ей воротник джинсовой куртки, надетой поверх синей толстовки. Джисон теряет дар речи.       Она что-то размеренно говорит Юне, при этом слегка поглаживая по плечу, но девушка, кажется, отвечает максимально односложно. Когда ярко-бордовые губы взрослой женщины тронула лёгкая улыбка, Юна, правда, тут же размякла, тяжело вздыхая, но всё равно продолжила практически вжимать голову в плечи.       — Не злись на него. Он хочет для тебя самого лучшего, ты же знаешь, — невольно слышит Джисон их разговор, не сразу осознавая, что не хотел бы исподтишка следить за кем-то.       — Поговорим про это потом… — читается по губам Юны.       — Хорошо. Как скажешь. Не забывай присылать мне рисунки, которые ты напишешь на природе. Я… постараюсь поговорить с ним ещё раз.       Стоило только серьёзной даме развернуться в сторону выхода со спортивного поля, её взгляд невольно улавливает двух подростков, непрерывно пялящихся на неё. Джисон невольно вздрагивает и учащённо моргает, замечая, как Юна начинает стыдливо прятать лицо в ладони, а Крис заметно выпрямляется и кланяется женщине. Хан слегка тормозит, но повторяет за другом.       — Доброе утро, госпожа Шин, — сбито проговаривает Чан, стараясь не смотреть в подведённые кофейные глаза.       — Здравствуй, Кристофер.       Это было единственное, что произнесла некая госпожа Шин, после чего прошла мимо ребят и удалилась с места встречи одноклассников. Юна лишь продолжала нервно кусать губы, пока парни наконец подходили поближе.       — Не думал, что встречу твою маму здесь, — засовывает руки в карманы Чан, обращаясь к девушке. — Я думал, что тебя отец подвезёт…       — Он не в настроении, — блекло ухмыляется Юна. — Как обычно, впрочем.       Джисон переносит вес с ноги на ногу, чувствуя неловкость, витающую в воздухе, и невольно сжимает верёвочку кулона вместе с ручкой чемодана в другой руке.       ❝ Не думал, что когда-нибудь вообще увижу маму Юны вот так близко… Она ведь главный куратор каннынской галереи искусств. Очень важная персона. И, кажется, Крис-хён её хорошо знает… ❞       — Давай не будем о грустном, — улыбается Чан так, чтобы на щеках выступили заметные ямочки, и слегка гладит подругу по плечу. Та невольно краснеет. — Мы вообще с Джисоном подошли поздороваться, но решили не прерывать важные разговоры. Мало ли что.       — Спасибо, — кивает Юна и глядит на Хана.       И почему-то тоска в тени её век не давала Джисону покоя.       — Ита-а-ак, ребята, на перекличку! — слышится вдруг голос со стороны баскетбольного кольца, и ребята в унисон оборачиваются на шум скапливающихся под ним одноклассников.       Толпа гудит кто о чём, пока Джисон, Крис и Юна наконец не протискиваются сквозь неё, чтобы внезапно увидеть ответственных за поездку на кемпинг. И лицо Хана постепенно вытягивается, когда в его поле зрения попадают знакомые черты учителя, у которого он каждую неделю бывал на внеурочных занятиях…       — Учитель Кан, вы что, вместе с нами едете?       — И учитель Чхве! Вы заменяете классного?       — А что случилось с учителем Кимом?!       Чтобы прекратить болтовню, которая лишь душила холодный весенний воздух, учитель математики Чхве три раза громко хлопает в ладоши, и наконец воцаряется гробовая тишина.       — Класс 3-2, что это за поведение?! — уже было начал ругаться он, как вдруг его одним лишь коротким жестом руки останавливает Кан Ханыль, оставаясь при этом совершенно спокойным. Учитель математики теперь замолкает вместе со школьниками.       — У вас очень много вопросов, — легко смеётся Кан. — Если очень кратко, то ваш классный руководитель не сможет принять участие в поездке из-за наслоения методических дней, так что мне поручили побыть за него. Но не волнуйтесь, я не думаю, что скучнее учителя Кима, если вы понимаете, о чём я…       Послышались короткие смешки с разных сторон, и лишь один человек в толпе даже не шевельнул губами. Шин Донгын, внимательно наблюдающий за макушкой Хан Джисона рядом с Бан Чаном, многозначительно сдвинул брови к переносице, и это не сулило ничего хорошего. Однако же Хан был увлечён лишь одними мыслями о том, что в маленькое путешествие с ними поедет любимый учитель китайского, с которым можно будет поговорить по душам и найти поддержку, если что-то пойдёт не так. Видя то, как Джисон ярко улыбается, встречаясь взглядами с Каном, Чан лишь ухмыляется и тыкает в плечо Юну, призывая скорее посмотреть на такое редкое зрелище.       — Смотри, какой счастливый. Наконец-то, — прошепчет он ей на ухо. — Странно, но теперь у меня настроение повысилось.       — Ага… И правда, — коротко отвечает Юна, слегка приподняв уголки губ.       — Так, ровно через… десять минут приедет наш автобус, — по часам проверяет время Кан Ханыль и экспрессивно расставляет руки по бокам. — Я надеюсь, никто не опоздал. Учитель Чхве, проведите-ка перекличку, а я пока проверю их на наличие алкоголя…       — Э-э-эй, так нечестно, учитель!       — Да ничего у нас нет, поверьте…       — Учитель, я зачту это за домогательство!       — Ни-че-го не хочу слышать, — закатил глаза учитель Кан и протиснулся сквозь толпу учеников, начиная каждого ощупывать. — Ишь ты какие, собрались в палатке устроить притон… Учитель Чхве, я не слышу фамилий!       По виду Чхве-сонсэннима нельзя было сказать, что он вообще рад всей этой затее: его морщины, постоянно выступающие возле серых глаз в момент, когда он хмурил брови, стали вмиг ещё больше, и он, скрипя зубами в сторону Кана, всё-таки взялся за журнал и начал выкрикивать фамилии. Однако на это Джисон совершенно не обращал внимания: в этот раз он действительно на миг подумал, что сможет провести это время с пользой и остаться довольным. Остаться счастливым.       Во всяком случае, рядом был учитель Кан, друзья и кулон прямо под рукой. Что может пойти не так?

* * *

      В автобусе, медленно наполняющемся школьниками, которые уже успели загрузить чемоданы в багажное отделение, стоит сплошной гул. Хулиганы хохочут о чём-то своём, да радуются, что смогли всё-таки приберечь парочку бутылок соджу, пока учителя не видели; девчонки, устроившись на задних местах, о чём-то загадочно шепчутся, а Джисон, слегка помявшись у крутой лестницы, наконец решает стать частью этого с виду ненавистного класса. Правда, Чана он всё же дождался — тот, мигом кинув куда-то на чужие сумки свой совсем небольшой чемоданчик, кратко кивнул Хану и тут же поспешил за ним.       — Хён, сядем вместе? — в надежде спрашивает Джисон, уже надеясь получить отказ, однако Крис лишь ухмыляется, заталкивая его внутрь.       — Только чур я у окна!       Однако стоило лишь Чану появиться за пределами улицы, его руку тут же перехватывает учитель Кан, сверяющий количество мест с учениками. Джисон тут же останавливается, в панике высматривая друга.       — Учитель Кан, что-то не так? — слегка приподнял брови Чан, теперь опираясь рукой на спинку синего кресла в крапинку. — Нужна моя помощь?       — Извините, что вот так вас разлучаю, ребята, — поджав губу, сообщает Кан Ханыль и указывает взглядом на одну из одноклассниц, задумчиво сидящую у окна на первом ряду. — Хёрин сказала, что её часто укачивает в таких поездках… Бан Чан, присмотришь за ней? Я-то и сам бы мог, но мне за парнями нужен глаз да глаз… А ты парень ответственный, сам знаешь…       — О… Да, конечно, сонсэнним, — слегка наклоняется Чан, а затем, помрачнев, поворачивается к Джисону. — Прости, Джисон-а… Не получится.       — Д-да нет, всё в порядке, — тут же заверяет Хан, помотав руками. — Я просто сяду один или с кем-нибудь другим. Нестрашно…       ❝ Ещё как страшно… Как я могу просто взять и сесть с кем-нибудь другим?! Да они не упустят шанс сбросить меня с кресла в первые же секунды, когда автобус тронется… Или кто-то специально подговорит, чтобы меня в спину коленями толкать… Так-то если с Чаном, то это хотя бы не так волнительно… Да чего это я, меня просто никто не пустит на кресло, и я буду просто стоять. Ха-ха, лучше уж стоять, чем… ❞       Пока Джисон полностью поглощён навязчивыми мыслями, витающими где-то над головой, его глаза неосознанно цепляются за смятые складки клетчатой юбки, которые всё никак не могла перестать теребить девушка, усевшаяся где-то в конце автобуса. Только обратив внимание на её лицо, Хан с удивлением узнаёт Шин Юну. Рядом со свободным местом стоит одна из её знакомых подруг с художественного клуба, однако вид её был слегка обескураженным.       — Юна-а-а, ну я не хочу с Пак Чону садиться… Он странный.       — Прости, онни… У меня нет настроения. Может, назад вместе поедем…       Джисон робко мнётся на месте, когда одноклассница, фыркнув, всё же отходит к одному из последних свободных мест, и соседнее с Юной кресло остаётся незанятым. На Шин Юне и правда словно лица не было: она лишь тупо пялилась куда-то вдаль, за окно, где от лёгкого ветра колыхались высокие позеленевшие деревья в школьном саду. А сесть на это место так никто и не решился…       ❝ Я не хочу её так подставлять, но я не могу видеть Юну грустной… Я ведь сделаю хуже, если… Ай, святые пророки, к чёрту всё. Будь что будет. Я, в конце концов, должен хоть как-то показать свои чувства! ❞       — Юна, извини…       Голова девушки медленно поворачивается в сторону тихого голоса со стороны и поднимается, чтобы найти совсем рядом неловко переносящего вес с ноги на ногу Хан Джисона. На миг, казалось, в её глазах блеснуло подобие прежней жизнерадостности.       — О, Джисон-а?..       — Могу я… сесть с тобой? — почти зажмуривается парень, слегка озираясь по сторонам. — Кажется, больше свободных кресел нет…       Юна с удивлением осмотрелась: и правда, одноклассники уже успели найти своё удобное синее кресло на ближайшие два часа поездки, и только Джисон стоял, неловко сминая верёвочку кулона в руке.       — И правда нет… — тянет девушка задумчиво, а затем словно приходит в себя. — О, да, конечно… Садись.       Когда Хан проронил лёгкую улыбку и кивнул, усаживаясь поудобнее, Юна снова заговорила:       — А как же… оппа?       — Крис-хён? — приподнимает брови Джисон. — Сонсэнним попросил его посидеть с Хёрин, потому что ей может стать плохо. Ты не видела?       — О… ха-ха, кажется, я задумалась и много чего пропустила… — хмыкает подавленно девушка и быстро находит взглядом знакомую кудрявую голову. — И правда, сидит с другой…       Джисон неловко прокашливается. Стоило автобусу наконец тронуться, он старается не смотреть на других ребят, которые изредка шептались между собой, поглядывая на неожиданную пару, сидящую вместе. Юна продолжала молчать, прислонившись к стеклу, пока Хан сминал штанины одну за другой и всё придумывал, как бы лучше разбавить напряжённую обстановку.       ❝ Нужно мыслить рационально. Нельзя совершать поспешные действия, если я хочу, чтобы девушке было комфортно… ведь так? Я просто не хочу, чтобы Юна грустила… Кажется, у неё что-то случилось в семье… ❞       Хан задумчиво лезет в карман и достаёт спутанные наушники, которые тут же подключает к телефону. Руки уже сами собой орудовали над приложением, выбирая нужный плейлист классической музыки, и щёлкнули по «Ноктюрну» Фредерика Шопена, который ещё с детских лет засел у парня в голове. Но почему-то теперь при его переливающейся мелодии перед глазами всплывал лишь образ Шин Юны…       — Эй, Юна… Не хочешь послушать музыку со мной?       Шин невольно отрывается от холодного стекла.       — М-м-м… что ты сказал?       — Не хочешь… послушать со мной музыку?       Юна с любопытством глядит на протянутые наушники, один провод из которых был уже занят. Джисон с лёгкой улыбкой вкладывает другой в чужую ладонь и кивает, не дожидаясь ответа.       — Тебе же нравится классика? — спрашивает он неуверенно.       — Ну… так, временами. Если только в дороге послушать… — отвечает девушка и, прежде чем вставить амбушюру в ухо, внезапно останавливается.       Джисон сначала не понимает, что произошло. Только когда замечает на себе пристальные взгляды некоторых одноклассников, снова перешёптывающихся между собой, он несколько потупился и с долей неловкости в движениях тянется обратно за потрёпанным проводком. Теперь казалось, что весь автобус смотрит лишь на них.       — И-извини, тебе, наверно, неудобно, когда я сижу тут… Ещё и музыку слушать предлагаю, — грустно усмехается Хан и суетится, расправляя свитшот. — Я тогда лучше попрошусь рядом с сонсэннимом посидеть, наверняка они могут пристроить меня куда-то в угол, да…       Джисон готовился уже отклеиться от кресла, когда вдруг его запястье было остановлено вместе с наушником, внезапно выпавшим из уха: Юна продолжила держать проводок двумя пальцами и придерживать чужую руку, отвернувшись куда-то в сторону. Нужно было видеть, как в тот момент щёки Хана зарделись, а глаза испуганно и смущённо заблестели: прикосновение настолько выбило его из колеи, что мысли в голове сплелись в несуразный моток пёстрых ниток, торчащих туда-сюда.       — Нет, лучше останься. Не принижай себя и своё присутствие, — шепчет Юна. — Всё в порядке.       Джисон неловко прокашливается и заправляет прядь за ухо. Автобус слегка затрясся на дороге, проезжая мимо ближайшего сквера рядом с одним из самых больших рынков в Канныне, и Юна, воспользовавшись моментом, всё же отпускает чужую руку, а затем вставляет наушник в ухо. Её задумчивый взгляд ещё раз проходится по кудрявой макушке чем-то занятого Чана, после чего расслабляется и приобретает прежний тоскливый вид.       ❝ И почему же так… Этот день не похож на остальные. Сначала родители с самого утра, потом оппа сидит с другой… И за окном так холодно. И мне тоже так… ❞       Юна вздрагивает, когда вдруг в ухе заиграла нежная мелодия, разливающаяся по воздуху мягкой волной: она не была похожа на те утренние порывы ветра на спортивной площадке, даже наоборот — помогла мышцам плеч медленно расслабиться и расправиться, а чертам лица приобрести прежний юный и спокойный вид.       — Ты сегодня не выглядишь такой же позитивной, как всегда… — вдруг тянет Джисон, держа перед собой телефон с открытым плейлистом. — Мне показалось, что тебе нужно отвлечься от того, что произошло. Я не буду спрашивать, что случилось, если тебе хочется побыть немного в себе, но…       Девушка удивлённо приподнимает брови, наклонив голову в сторону Хана.       — Обычно, когда мне было плохо и я не хотел ни с кем делиться проблемами, я включал музыку. И чтобы она была без слов, потому что… Знаешь, слова иногда могут сделать хуже, — Джисон смотрит на подругу и грустно улыбается. — В классической музыке нет слов. Иногда она может заставить заплакать, но она лечит лучше любой лирики, написанной несчастными людьми. Поэтому… — томно вздыхает. — Если тебе не хочется об этом говорить, то не надо. Мне ли не знать, как иногда бывает больно просто сказать о своих чувствах.       — Чу… чувствах? — запинается Юна.       — Всяких там… Тех, с которыми до сих пор трудно уживаться.       — Как странно… — девушка снова откидывается на высокую спинку кресла и слегка прикрывает глаза, фокусируясь на спокойной музыке. — Чувства — это всегда странно… Вот бы я вообще ничего не чувствовала. Не получала. Не отдавала. Не просила. Не уговаривала. Вот бы все слова и чувства, вложенные в них, превратились в эту спокойную мелодию без этих заунывных голосов…       — И правда… — горько усмехается Джисон, повернув голову в сторону Юны. — Было бы лучше, если бы слов и чувств не существовало.       ❝ Тогда бы, смотря на тебя, я бы не испытывал такие странные, непостижимые эмоции… Такие, словно у меня сердце разрывается, когда тебе плохо. Вы с Крисом для меня стали чем-то большим, чем просто одноклассники, но я даже отблагодарить вас ничем не могу… Лишь насылаю на вас новые беды, которые усложняют вам жизнь. Если бы я мог… Если бы я мог, что бы сделал, дабы увидеть твою улыбку снова? ❞       Джисон глубоко задумывается и вместе с подругой медленно прикрывает опухшие от плохого сна глаза. Одно произведение плавно сменяет другое, переливая спокойные мелодии сквозь уши и успокоенные мысли двух подростков. Сквозь закрытые от внешнего мира веки Хан чувствует вспышки солнечного света, мигающего через тени проносящихся мимо зелёных деревьев, и ресницы его мелко дрожат, когда лучи становятся слишком яркими.       Мягкая улыбка трогает его губы. Даже несмотря на то, что Хана со всех сторон поджидали трудности, прямо здесь и сейчас он сидел рядом с Шин Юной в школьном автобусе вокруг двух десятков одноклассников, а ведь раньше боялся даже сделать невинный шаг, не то что утешить или просто удостоиться чести быть схваченным за запястье. Значило ли это хоть что-нибудь?       Могло ли означать, что Хан Джисон не такой уж и странный, чтобы быть изгоем? Что он… такой же, как и все?       — Ребята, кто захочет, можете выйти, пока мы стоим, и купить что-нибудь на рынке!       Внезапная остановка выбила Хана из собственной головы, полной бурлящих мыслей. Он вслепую нащупал наушник в ухе и ловко схватил второй, когда тот выпал из чужого: Юна удивлённо завертела головой, пытаясь понять, что происходит.       — Юна-а-а, ну ты чего сидишь-то?! — слышится вдруг справа, и Джисон испуганно поднимает глаза на двух одноклассниц рядом. — Пошли с нами, ты разве не хочешь купить сувенирчиков с подружками?       — О… Мы уже приехали? — хлопает глазами Шин, и одна из девчонок усмехается.       — Да ты чего! Просто остановка, потому что Хёрин снова укачало. Пошли давай, хватит музыку слушать!       Хан вдруг стал судорожно собирать вещи в кучу, дабы пропустить подругу на выход, и неловко встал в небольшом проходе. Юна лишь раз кивает ему с благодарственной улыбкой, прежде чем уйти, а внутри подростка уже расцвели алые бутоны тех самых чувств, которых хотелось сторониться. Удивительная это оказывается вещь: вроде бы и неловко в глубине души, но всё равно счастье словно пыльцой пронизывает тело и тёплое сердце.       Когда Джисон ступает на слегка мокрый от недавнего дождя асфальт, одноклассники уже разбредаются по разным углам огромного рыночного комплекса. Кажется, они были уже на полпути к зоне кемпинга, и об этом свидетельствовало большое количество маленьких скверов и разветвлённых указателей, сделанных специально для приезжающих в приморский город туристов. Хан очерчивает взглядом каждый из них, зацепившись лишь за стрелочку, указывающую на исторический памятник особняка какой-то старой аристократической семьи со времён Чосона.       ❝ Интересно… А из какой семьи был Ли Минхо, если он служил в королевской гвардии? Почему обитает здесь, он разве не работал в столице? Сколько же ещё я про него не знаю, зато постоянно вижу эти памятники, которые связаны с его прошлым… ❞       Машинально Джисон тут же тянется к кулону, повисшему на шее словно камень. Странное чувство: казалось бы, поездка должна была быть горой, упавшей с плеч, однако в мыслях крутятся лишь произошедшие недавно события и грустное лицо Юны, которой он так сильно пытался помочь. Хан настолько привык к этой тёмной пучине, что утягивала его за собой изо дня в день в самую глубь, напоминающую туманный непроходимый лес, и теперь совсем не может привыкнуть к ритму новой жизни.       Джисон устало находит глазами Криса, крутившегося рядом с кокетничающей Хёрин. Заслужил ли он этот ритм? Заслужил ли того, чтобы просить Чана сидеть рядом? Заслужил ли того, чтобы пытаться развеселить Юну? А того, чтобы узнать Минхо лучше?..       Шагнув в неизвестность, Хан всё же пересекает линию и видит Юну вместе с подругами. Это был лишь случайный секонд-хэнд, которым управляет полная женщина в дешёвых тёмных очках, и Джисон, не понимая себя, хватается за одну из передвижных вешалок, наблюдая за ними со стороны. Девочки показывали ей кардиганы и поношенные джинсы, иногда плевались на безвкусную блузочку и глупо смеялись, тыкая подруге в нос розовым бельём, но ужимки Юны не кажутся Джисону настоящими.       Она отводит взгляд, часто хмыкает и греет руки в карманах, пока поглядывает в окно, за которым стоял Кристофер.       «Вот бы все слова и чувства, вложенные в них, превратились в эту спокойную мелодию без этих заунывных голосов…»       ❝ Я не хочу, чтобы тебе было плохо. Я должен взять себя в руки, потому что вы начали дружбу со мной вопреки мнению окружающих. Даже если это невзаимно, но я благодарен за все старания, которые вы вложили в то, чтобы меня осчастливить. И я хочу, чтобы ты знала о моих настоящих чувствах… ❞       Джисон вдруг поворачивается в сторону кассы и начинает бегать глазами по стойке: обычно в таких местах всегда находятся какие-нибудь дешёвые украшения, которые Хан мог бы себе позволить на несчастные двадцать тысяч вон. Чанбин дал их на личные расходы во время поездки, но Джисону ничего не нужно. По правде говоря, он считал, что совсем не достоин тратить их на себя — Юна и Чан, находившиеся рядом, были намного важнее.       Пока пальцы перебирают украшения на кассе, Джисон совершенно случайно замечает с краю что-то блестящее — что-то круглое, отливающее нежным белым цветом.       — Что, хотите приобрести наше сувенирное колье? — слышится со стороны полной продавщицы, подпиливающей ногти.       Джисон был очарован. На длинной декоративной цепочке повисла самая настоящая полная луна: с маленькими кратерами, с той самой популярной «тёмной стороной», она словно светится в руках Хана, когда он берёт её рассмотреть поближе.       — В этих местах всегда хорошо видно полнолуние… Даже слишком хорошо, — начинает издалека женщина, теперь накручивая прядь сухих волос на палец. — Берите. Как раз сегодня полнолуние намечается, никогда ведь не забудете с такой вещью. Отдам за девятнадцать тысяч…       — Беру, аджумма! Беру!       Он старается говорить потише, чтобы Юна с подругами его не услышала, но восторгу его не было предела. В голову часто закрадывались мысли о том, что стоило уже давно признаться в чувствах, что теплились глубоко в сердце, но теперь уверенность Джисона пылает пуще прежнего. С, казалось бы, обычным подарком и горячими эмоциями Хан ставит на этот день удивительную задачу.       ❝ Я признаюсь… Сегодня я признаюсь и отдам ей этот кулон. Чтобы она хотя бы немного… смогла отдохнуть. ❞       — Эй, Хан Джисон! Джисон-а!       Очнулся подросток уже у выхода, где к нему ненавязчиво пристроился Крис, наконец отвязавшийся от неспокойной одноклассницы.       — О, хён…       — Мне кажется, Хёрин сказала о том, что её укачивает, специально… — кашляет неловко парень и усмехается. — Больной она точно не выглядела, разве что краснела много.       — Да ну, правда? — хихикает Джисон. — Долго же до тебя иногда доходит, хён.       — Как ты осмелел, — фыркает Чан и хлопает друга по плечу. — Случилось что-то? Почему такой весёлый? Обычно ты тихий как мышка.       — Ты обо мне слишком плохого мнения, хён… — цокает в сторону Джисон, однако щёки его всё же в смущении рдеют — Юна снова входит в автобус. — Так что, мы сядем вместе?       — Боже, твоё предложение как глоток свежего воздуха!..       Донгын лишь наблюдает со стороны, о чём-то мельком перешёптываясь с друзьями…

* * *

      — Боже, Хёрин, твои два чемодана слишком тяжёлые! Зачем брать столько на два дня?!       — Ты не понимаешь, а вдруг погода испортится? На каждый случай жизни нужно брать с собой хотя бы пять пар штанов и четыре пары юбок!       — Оппа, помоги мне сумочку подержать, ты же можешь?       — Подожди, мне надо хёну помочь… Ай, кто мне на ногу наступил?!       Джисон ютится в самом конце колонны школьников, которая направляется под предводительством учителя Чхве к большой входной деревянной арке. Сырая после дождя земля слегка прилипает к стареньким кроссовкам, а выглянувшая из-под неё тонкая зеленовато-бирюзовая трава приветливо тянется за подростком, везущим за собой набитый одеждой и остальными вещами чемодан. Хан с удивлением осматривается по сторонам, когда все наконец остановились: вытоптанные другими приезжими тропинки протекали к каждой из высоких бежевых палаток, сквозь густые кроны деревьев была совсем едва видна синяя полоска моря, зато ели растопырили свои мохнатые лапы так, словно специально приглашали туристов зайти в лесную местность — за пределы лагеря. На определённом расстоянии от палаток располагалась длинная беседка с навесом в форме традиционной крыши с большим количеством круглых столов и грилей посередине для самостоятельной готовки мяса и риса; а ещё дальше, ближе к лесополосе, стоял совсем небольшой домик с табличкой, которую Джисон так и не может разглядеть, как бы ни старался.       Зато Хан быстро успевает упустить из виду Криса, который ещё совсем недавно вышел с ним из туристического автобуса. Сквозь высоких парней было сложновато уловить его кудрявую макушку, однако Джисон быстро находит её рядом с Юной в самом первом ряду и спешит протиснуться к ним.       — Бурундук, смотри, куда идёшь!       Шум одноклассников мешает толком расслышать что-то важное, однако этот хриплый голос Хан может узнать из тысячи. Иначе его бы не пробил резкий холод вместе с колючими мурашками, рассеявшимися по коже мелкими бугорками. Джисон медленно поворачивает голову и видит совсем рядом Донгына: он стоит вместе с Пак Чону и Юн Джэхёком, и его каменному выражению лица с огоньками ненависти в глазах нельзя было позавидовать.       И Джисон правда не знает, что на него нашло в этот момент, но он не говорит ему ни слова. Хулиган не успевает и моргнуть, как Хан отворачивается от него и хватает за плечо Криса, мягко улыбаясь.       — Хён, ну ты куда пропал? Я думал, мы будем в паре… — с придыханием замечает подросток.       — Извини, Джисон-а. Просто искал Юну, — коротко отвечает Чан и кивает в сторону девушки. Та выглядит всё ещё тихой, но уже не такой подавленной, как некоторое время назад.       Машинально стерев пот со лба от облегчения, Джисон выпрямляется по струнке и устремляет взгляд куда-то вперёд, когда напротив наконец встаёт учитель Чхве и Кан Ханыль. Несколькими движениями рук и повышенным голосом профессор математики быстро заставляет замолчать хулиганов, громко переговаривающихся в конце трёх шеренг, и слово наконец было за господином Каном, что с нетерпением потирает руки в белых перчатках под цвет шарфа, небрежно повязанного на шее.       — Так, я прекрасно понимаю, что задние ряды уже хотят разложить вещи в палатках и отдохнуть, но я попрошу сейчас всех напрячься на последние пять минут и послушать меня, — с доброй улыбкой произносит учитель Кан и быстро оглядывает всех, на секунду остановившись на полном энтузиазма Джисоне. Тот ещё сильнее выпрямляется, отчего вызывает невольный смешок.       — Сонсэнним, я думаю, что скоро упаду в обморок от скуки, — недовольно выкрикивает Шин Донгын, опираясь на плечо Чону. — Можно мы с ребятками пойдём займём место ближе к выходу в лес, а вы тут постоите и поговорите о чём хотите, ась? Мне кажется, так все-е-е будут довольны!       — Шин Донгын, твоё лицо я хочу видеть больше всего, ты не представляешь, — саркастично усмехается Кан и тут же делает шаг к мужчине, со скрежетом зубов проверяющим списки. — Господин Чхве, управляющий зоной кемпинга ещё не на месте? Нам же нужно объявить распределение при нём, дабы ничего не перепутать…       — Господин Кан, а Вы мне не доверяете? — снизил тон профессор, пока школьники снова начали болтать между собой.       — Я не это имел в виду… Нам ведь нужно, чтобы кто-то следил за тем, чтобы ночью каждый был в своей па…       — Я не нуждаюсь в свидетелях, — невозмутимо фыркает Чхве. — Мы вполне можем начать без него, я уже составил списки…       — О-о-о, надо же, а вот и дорогие воспитанники!       Джисон вдруг ёжится от лёгкого холодка, разбудившего листву на тонких ветвях пушистых деревьев, и в груди загорается голубой огонёк, окутывающий беспокойное сердце непривычным ощущением теплоты. Парень неверующе мотает головой так, что его длинные волосы смешно подпрыгивают, — нет, этого не может быть. Это лишь дежавю, ударившее по голове тяжёлым молотом. Всё из-за того, что Хан целый день дёргал в руке волшебный кулон с белыми лепестками, и это вызывает побочные эффекты.       Но голос — такой знакомый, высокий, иногда громкий и хриплый — померещиться не мог. В этот раз он был таким отчётливым и настоящим, что все старшеклассники разом повернулись в его сторону. А затем ветер загадочно притихает, задрожав над холодной землёй, где тонким слоем инея покрылась короткая трава…       — Ничего себе, это управляющий?..       — Посмотри на него, такой высокий!       — О божечки-божечки, он такой красивый! Он как будто айдол с обложки! Такие чёткие линии скул, такие пухлые губы!       — Где он купил такое модное пальто? Пс-с, Хёрин, ты же шаришь за модные коллекции? Видела где-нибудь?..       — Эй, Джисон-а, это разве не твой двоюродный брат?       Хан смог сморгнуть наваждение только после того, как Крис призывно толкает его локтем в бок и кивает головой вперёд. Одного движения вправо было достаточно, чтобы застыть под знакомым ледяным взглядом, который специально сверлил Джисона из-под тени полуопущенных век. Руки, спрятанные в карманах клетчатого пальто, горло бордового свитера, скрывающее за собой шрамы, холодная мертвенная улыбка и знакомый пластырь с нарисованным цветком…       Стоило лишь учителю Кану повернуться и, наконец, взять в руки списки Чхве, чтобы показать смотрителю кемпинговой зоны, как выражение его лица тотчас же изменяется со спокойного на крайне взволнованное. Завидев знакомые черты лица, он медленно сглатывает и быстро переключается на Джисона, но тот не даёт никаких ответов своим присутствием.       ❝ Этого не может быть. Я думал, что просто ошибаюсь. Неужели это снова ты? ❞       — Ага… — слетает бездумно с губ Хана. — Троюродный брат…       — А-а-а, так это Вы — менеджер кемпинговой зоны? — нарушает гул старшеклассников профессор математики и делает шаг в сторону Ли Минхо, вальяжной походкой прогуливающегося перед подростками. — Что ж, кажется, господин Кан Вас очень долго ждал… Вы опоздали.       — Во-о-от как, — тянет загадочно Хо, всё никак не отрываясь от Джисона. — Что ж, прошу меня извинить. Был очень занят с моими… скажем, коллегами.       Девчонки в толпе снова зашептались и захихикали, стоило лишь Минхо переключиться на них. Некоторые парни негодовали и точно задавались вопросами сами у себя: почему смотритель такой бледный в пасмурный день, почему пялится на всех так изучающе, и самое главное, откуда у него такой модный, современный образ в кемпинговой зоне. Минхо же не собирается отвечать ни на один из них. Обращаясь к единственным двум взрослым среди школьников, он слегка потупился, узнав в лице одного из них того самого учителя китайского языка.       В этот раз искры не было, но в голове у обоих оставалось много мыслей и ощущений друг о друге.       ❝ Как интересно… Я пришёл сюда и устроил маскарад только для того, чтобы следить за Хан Джисоном и воплощать свой план в жизнь. Кто же знал, что встречу я тут и его загадочного учителя… Он же не такой простой, как другим кажется, не правда ли? ❞       — Здравствуйте, мы и правда Вас заждались, — выдержав паузу, вдруг заявляет Кан и, прокашлявшись в кулак, протягивает руку в перчатке Минхо. — Меня зовут Кан Ханыль, это мой коллега Чхве Джинхёк, а это класс под нашим руководством. Мы прие…       — Я и так всё понял, господин Кан, — внезапно прерывает его Минхо, с интересом и крайним любопытством рассматривая ладонь перед собой, а затем пожимает её. — Вы можете называть меня просто «Смотритель». Уверяю, я не обижусь.       — Вы не будете называть своё…       — В этом нет необходимости. Те, кто должен его знать, — Хо с холодной ухмылкой глядит на Джисона, — уже знают.       Хан не может оторвать глаз от того, что происходит перед ним. Он не рассчитывал на то, что вообще увидит Минхо после последнего разговора на мосту. По правде говоря, парню было волнительно после того, как лунный дух открылся с иной стороны и раскрыл детали своего плана мести. Их сделка обрела новые детали, о которых Джисону нужно было подумать, но сейчас их встреча была слишком неожиданной.       При всех одноклассниках. При учителях. Когда все смотрят. Когда любой может случайно раскрыть его тайну.       — Эй, Джисон-а, ты не говорил, что твой троюродный брат работает на кемпинговой зоне… — слышится от Чана сквозь гул старшеклассников. Юна прищуривается к мужчине в пальто, с внезапным любопытством наклоняясь вперёд.       — Я и сам, кажется, не знал… — как в прострации отвечает Хан.       — Не знал… — загадочно повторяет за Джисоном Юна, вспоминая тот самый странный разговор на крыльце после ссоры, который оставил ярко ощутимое ощущение дежавю.       ❝ Господин-троюродный-брат, который не любит стареть, работает здесь? И Хан Джисон даже не знает об этом?.. Это очень странно… Но не страннее того, что он никогда не меняет одежду. И почему он так странно говорит? Его манера речи показалась мне устаревшей ещё во время нашей встречи… Теперь и должность смотрителя кемпинга в этой глуши. Кто же он такой? ❞       — Да-а-а, очень интересно… — мельком пробегает глазами Ли Минхо по списку, будто ни разу не вчитываясь ни в одно имя, кроме нескольких знакомых. — О-о-о, вот и Хан Джисон… Гм, и что это значит?       — Что? Что Вам не нравится? — подходит вдруг ближе учитель Кан, слегка отталкивая Чхве в сторону. — Какие-то проблемы?       — Что значат эти колонки?       — В каком смысле «что значат»? — потупился профессор математики, усмехаясь. — Это группы по четыре человека на каждую палатку, разве не понятно?       — Тогда почему эти люди написаны рядом с именем Хан Джисона? — невозмутимо продолжает Минхо, и ребята из первых рядов, услышав имя изгоя, обращают внимание на разговор взрослых.       — Тс-с-с, ха, а что не так в этих именах? — возмущённо всплескивает руками Чхве. — Я распределял всех так, как считаю нужным!       — Но тут ни одного знакомого имени, — продолжает спокойно дух, тыкнув пальцем в бумаги. — Хан Джисон ни с кем из этих людей не общается.       Глаза Хана тревожно блеснули, и он невольно сглатывает. Учитель Кан вдруг хмурится, заглянув в листок, и тут же обращает внимание на то, как сильно запотел лоб профессора Чхве. Казалось, будто тот словно не в своей тарелке, да ещё и украдкой поглядывает на толпу старшеклассников с чемоданами в поисках знакомого лица.       ❝ Не может такого быть… Я же просил учителя Чхве записать меня в группу к Крису… Может быть там и были те, с кем я не общаюсь, но с Чаном я бы не пропал… Как же это… Учитель забыл об этом?.. ❞       — Эй, господин смотритель, а откуда Вы знаете, с кем бурундук общается?       Джисон вздрагивает, когда слышит знакомый скрипучий голос сзади. Даже оборачиваться не стоило, ведь лысая голова уже всплывает перед глазами, и Хан в напряжении их прикрывает. Минхо же, продолжающий с любопытством изучать порядок распределения, не скупится на своё внимание и невозмутимо поворачивает голову в сторону Шин Донгына, скалившегося на лунного демона.       — Вы что, знакомы с ним? Он Вам родственник? — Хулиган цокает себе под нос. — Вы же слыха-а-али, сонсэнним сказал, что распределил всех как надо. Значит бурундучара там, где надо!       — Да, точно! — подхватывает Чону. — Я вызвался быть с ним в одной палатке, чтобы следить, дабы ничего не случилось. Наш бурундучок очень хрупкий, поверьте!       Минхо вдруг невольно ухмыльняется, периферийным взглядом замечая, как Джисон сжимается и слегка облокачивается на взволнованного Криса.       — Да уж. Очень хрупкий.       Лунный дух не говорит ничего провокационного, однако от одного лишь его мёртвого выражения лица уверенность Чону и приподнятое настроение Донгына проваливаются куда-то в пятки вместе с насмешливыми улыбками, превратившимися в кривые линии. Учитель Кан, всё ещё продолжающий изучать списки, отмечает, насколько странно было решение поместить Джисона рядом с его хулиганами, даже на миг отвлекается, обращая внимание на холодный взор лунного духа и, кажется, ещё больше убеждается в своей безумной теории.       ❝ Хан Джисон, я не знаю, что происходит и как прекратить эту странную череду событий, но… Мне кажется, ты явно связался не с тем, кто будет на твоей стороне… ❞       А сам Хан Джисон лишь продолжает стоять в стороне, и только сейчас до него мельком начало доходить, что эта поездка будет весьма увлекательной…

* * *

      — Джисон-а, правда прости… Я упрашивал Чхве-сонсэннима как мог, но он вообще не хотел пойти мне навстречу и разрешить тебе поменяться с кем-нибудь…       Звонкие брызги свиных шкурок на круглом гриле на столе помогали Джисону сохранить хоть какое-то спокойствие. Его лоб всё ещё лоснился от пота после часа активных игр по программе кемпинга, которую — и слава всем пресвятым пророкам! — вёл не Минхо со своим не умением в шутки и современные развлечения. А во время хорошей еды можно было хоть как-то расслабиться и поговорить с друзьями, хоть и не без осуждающих взглядов одноклассников.       К этому времени на улице наконец потеплело, и некоторые выскочили из рукавов своих джинсовок, дабы поскорее избавиться от ощущения жары из-за раскалённых грилей. Джисон же, сидевший в одном свитшоте, вынужден был потеть и далеко не от горячих клубов пара — осознание, что он проведёт ночь рядом с палаткой Донгына и его дружком Чону под боком, обдаёт тело мурашками от будоражащего сердце страха.       — Ничего… Как-нибудь справлюсь, — обнадёженно бормочет Хан с натянутой улыбкой.       — Надеюсь, тебе не досталось, когда вы разбирали вещи… — понизив тон, шепчет Юна, но даже так Джисон её слышит и хмыкает.       — Пару подзатыльников и всё. Не идёт в сравнение с тем, что они обычно делают, так что всё в норме.       — Может, стоит пойти прогуляться вечером? — выдвигает вдруг идею Крис, решая отойти от темы. — Проведём время вместе, а вернёмся, когда все уже будут спать. Ляжешь, как только Чону отрубится, и не придётся переживать. Что скажешь, Джисон-а?       — Не знаю… но звучит интересно, — кивает Хан и кладёт себе в рот кусочек свинины с листьями салата. — Если только с вами…       — А что насчёт смотрителя? Он разве не проверяет всех, у нас нет комендантского часа? — вдруг рушит идею Чана Юна, повернувшись в сторону Ли Минхо, загадочно наблюдающего за детьми. — Разве сонсэнним не говорил, что он будет проверять нас по спискам?       — Не стоит из-за него переживать, — подозрительно легко отвечает Джисон и улыбается, потирая верёвочку кулона, чтобы привлечь внимание. Минхо тут же поворачивается в его сторону. — Он ведь мой троюродный брат.       Юна лишь сжимает палочки в кулак, но не говорит ни слова.       ❝ Не знаю, чьё сознание Ли Минхо пришлось изменить, чтобы занять такую должность… Но думаю, что сделал он это не просто так. Хотел защитить меня. Правда хотел, я ведь совсем не звал его с собой… ❞       Щёки Хана невольно рдеют при одной такой мысли. Он продолжает смотреть на прислонившегося к колонне крытой беседки Минхо, пока тот сохраняет присущее хладнокровие со скрещенными руками и осторожно следит за Джисоном, изредка оборачиваясь на других. И что-то всё-таки в этом было — то ли благодарность за помощь, то ли спокойствие за свою жизнь, то ли нарастающая привязанность к волшебному существу, чьё присутствие дарило лёгкое тепло голубого огонька на неспокойном сердце.       — Эй, ты серьёзно? Рассказывай давай!       Разговор о предстоящей прогулке вдруг прерывается из-за гула за соседним столиком, где уже вовсю уплетала за обе щеки свинину Хёрин со своими подружками. Крис мысленно усмехается: совсем недавно она изображала из себя больную и имитировала тошноту, а сейчас её аппетиту могут позавидовать даже знаменитые мукбангеры. Однако быстро насмешка Чана превращается в любопытство, и он прислушивается, подключив с собой и друзей.       — Ну, Шинхёк просто пригласил меня погулять в лес… — рассказывает Хёрин, словно для неё свидание — сущий пустяк. — Сказал… что знает дорогу к берегу.       — Ой, да ты брешешь!       — Что, правда? Он такой романтик! И что, ты согласилась?       — Ну-у-у, не знаю даже… Я на этот берег раз сто с родителями ездила, всё равно дорогу знаю. Если хотите, могу рассказать. Можете пригласить на свиданку кого-нибудь, если захотите.       — Да ты чего, парни должны сами на свидание приглашать! Не буду я из-за них напря…       — Извините, я могу… к вам подсесть?       Хёрин с подругами неохотно отвлекаются от разговора, но вдруг тут же бросают ножницы для мяса, как только видят над собой Бан Чана, неловко почёсывающего затылок.       — О… Оппа! — вскликивает Хёрин и хлопает в ладоши. — Конечно, конечно садись! Оппа, хочешь салатика? Может, пожарить для тебя шкурок? Ах, посмотри на себя, ты так исхуда-а-ал!       — Да, на самом деле, я всего лишь хотел кое-что спросить. Совершенно случайно вот услышал, что вы говорили про путь на берег…       Джисон, укладывающий палочками мясо в листок салата, невольно усмехается. Иногда Крис казался ему очень остроумным и находящим выход из любой ситуации, как бы сложно ни было. В голове никак не хотела укладываться мысль о том, что его новые друзья такие отзывчивые и готовые пойти на что угодно, лишь бы провести время вместе. Одна лишь Шин Юна продолжает сидеть тихо, просверливая в спине Хёрин дырку, пока та разминает Чану плечи…       ❝ Что-то здесь явно не так… Разве эта стерва бегала раньше за оппой? Что она задумала… Она настолько самовлюблённая, что никогда бы ни стала делиться с кем-то местом с красивым видом на море. И то, как она к нему ластится… Это точно не к добру…❞       Обстановка накаляется сильнее, чем нагреваются грили с шипящим мясом и жареным рисом. Один лишь Ли Минхо был холоднее, чем ночь у моря: слышит каждую сплетню за спиной, но всё равно следит за тем, как Хан Джисон со своими друзьями пытаются выбить себе право отдохнуть. Однако ощущение, будто здесь что-то не так, точно так же не покидало его заледеневшее сердце.       — Господин смотритель, можно Вас на пару минут?       И учитель Чхве, подзывающий Ли Минхо одним только пальцем, заставил духа лишь удостовериться в том, что его присутствие здесь было необходимо…

* * *

      Джисон осторожно переступает порог большой палатки, когда время близится к полуночи. Накинув сверху вязаный кардиган, он кутается в него поудобнее и ёжится от холода, пробивающего незащищённые участки тела поднявшимся ветерком. Зелёные листья на окрепших ветвях качаются из стороны в сторону, а лесные цветы зябко тянутся к полной луне.       Пак Чону не было на месте, но все остальные парни уже спали на своих матрасах, слегка посапывая. Убедившись в том, что на улице уже никого нет, и учителя находятся на спальных местах, Джисон наконец вдыхает побольше воздуха в грудь и улыбается, почувствовав знакомое тепло на сердце. Минхо не нужно было спать, и его присутствие ощущалось комфортом безопасности.       «Встретимся на месте в полночь. Не заблудитесь только, ладно? Дорога уже вытоптанная, не ходите через другие».       Криса подводить категорически не хотелось. Хану поскорее хотелось бросить всё и погулять с друзьями под покровом ночи, как он об этом мечтал: сейчас не нужно делать уроки с энергетиком «Яблоко-киви» в руках, не нужно было волноваться о том, что Чанбин придёт домой раньше и обнаружит пропажу, не нужно было думать о том, что соседка настучит обо всём брату, и тот примет меры. Здесь только Джисон. Только друзья. И прохладная ночь со свежестью природы.       — Хан Джисон.       Стоило только Хану сделать шаг в сторону арки, ведущей в лес, подросток вздрагивает и отпрыгивает в сторону от голоса, разорвавшего тишину и трели сверчков в кустах. Ли Минхо стоит сзади, по привычке сложив руки в карманы пальто, и был по-прежнему хладнокровен, поэтому Джисон облегчённо выдыхает, положив ладонь на грудь.       — Святые пророки… Ты напугал меня, — усмехается парень. — Я уже думал, меня спалил учитель Кан. Слушай, ты так сегодня круто появился! Конечно, рискованно, спору нет, но даже Донгын, походу, тебя испугался! Ли Минхо, у тебя просто талант быть устрашающим, даже плоско шутить не надо…       — Что ты здесь делаешь? Разве ты и другие воспитанники не должны сейчас восстанавливать силы в палатках?       — Я разве тебе не сказал? А, точно… — Джисон легко ударяет себя по лбу. — Я был так занят вместе с Юной и Чаном, что забыл про тебя… Прости. Мы договорились пойти погулять на берегу моря. Правда здорово? Там наверно особенно красиво сейчас, когда маяк светится…       Вдохновение было написано на лице Хана расслабленными чертами лица и лёгкой, но счастливой улыбкой. Чем больше голос Джисона звучит полным предвкушения и волнения, тем больше внутри Минхо сплошной сумятицы, захватывающей огромные пространства. Промозглая морось не оказывала на тело Хо никакого влияния, но почему-то его насквозь прошила потребность сделать что-то.       Чтобы… не слышать более этой интонации в чужом голосе.       — Кто тебе сказал, что я пущу тебя туда?       Уголки губ медленно опускаются, и Джисон невольно нахмурится.       — Что? О чём это ты?       — Хан Джисон, ты не можешь туда пойти, — повторяет более настойчиво лунный дух.       — Эй, ты чего… — натянуто усмехается подросток и слегка толкает Минхо в плечо. — У тебя настроение плохое или что? С чего тебе меня не пускать погулять с друзьями?       — Я здесь смотритель, Хан Джисон. Мне сказали не пускать никого за пределы зоны отдыха и следить за тем, чтобы все были в палатках, — будто по методичке проговаривает Минхо и всматривается в чужие напуганные глаза, внезапно схватив Джисона за рукав кардигана. — Ты не можешь туда пойти.       Хан открывает рот, чтобы что-то ответить, но в какой-то момент просто замолчал, не отрывая глаз от чужих. Мертвенный холод пронизывает его руку из-за касания через одежду, и он стал настолько ощутимым, что кончики пальцев невольно онемели и стали похожими на куски ваты.       ❝ Я знаю, что ты хочешь убежать от проблем, Хан Джисон. Но сегодня ты лишь набредёшь на них, если пойдёшь туда. Послушай меня хотя бы раз. Я ведь должен тебя защищать… ❞       — Да что с тобой такое? — дрогнул голос Хана, и он, сморгнув слёзы на глазах, одёргивает руку. — Почему ты такой? Ты должен меня защищать! Ты разве не знаешь, что это был план Донгына? Поселить меня рядом, чтобы терроризировать всю ночь! Ты можешь хотя бы раз сделать что-то правильно, прийти на помощь, когда она мне нужна?       — Хан Джисон.       — Прекрати! Это мой единственный шанс хорошо провести время с друзьями и отдохнуть… Ты сказал мне быть честным с самим собой и менять свою жизнь пока я могу, но ты всё портишь! — Джисон вдруг делает шаг назад и сжимает губы. — Почему так сложно просто помогать мне, когда я дотронусь до него?       Минхо невольно вздрагивает, когда Джисон сжимает в руке волшебный кулон и вытягивает его вперёд. Проходит несколько секунд, прежде чем Хан отпускает его ослабевшими пальцами и шмыгает, протирая глаза.       — Я ухожу.       Внутри была сплошная сумятица. Лунный дух стоит как вкопанный, пока Джисон быстро приближается к арке и становится всё меньше, меньше, меньше… Минхо впервые не знает, как ему поступить. Казалось, что он упускает свой шанс сделать очень важный поступок, и точкой невозврата являлись ворота, ведущие в чащу леса, где демон потеряется во тьме вместе с Джисоном, которому оставалось его пару несчастных метров…       И Минхо срывается с места.       — Не надо.       Хан почти что оказался там, на свободе. Там, где приятно пахнет морской бриз, там, где жизнь его будет похожа на океанский штиль с небольшими шипящими волнами, похожими на барашков вдали, а яркая полная луна будет светить ему путь вместо огня маяка. Но в последнюю секунду Минхо снова ловит его за руку и останавливает, будто затягивая обратно. Обратно в серую жизнь, полную опасностей и несчастья в виде проблем со старшим братом и издевательств в школе.       — Не уходи, — с придыханием отрезает Минхо, продолжая держать подростка за ладонь. — Не ходи туда, Хан Джисон.       ❝ Просто поверь мне. Поверь мне хотя бы сейчас. Тебе может быть грустно и тоскливо, но так будет лучше. Так будет лучше для тебя… ❞       Но через мгновение Минхо ощущает лишь пустоту вокруг пальцев и холод. Такой знакомый и преследующий уже пятьсот лет.       — Оставь меня в покое. И не надо провожать, сам дойду.       В горле будто впервые за столько времени стоял ком. Минхо словно ощутил что-то знакомое, но такое далёкое от настоящего времени: что-то, что он чувствовал сотни лет назад, но забыл спустя годы. Ледяное сердце будто саднило и скребло когтями, и он не знал, как назвать эту эмоцию словами.       ❝ Словно я впервой чувствую себя таким бесполезным. ❞       Путь и правда был не таким долгим, как казался при первом упоминании. Лесная зона только с виду выглядела опасной и страшной под покровом ночи — Юна шла по вытоптанной тропинке и ловко обходила сухие ветки под ногами, и уже вскоре оказалась на деревянных перекладинах, создающих дорожку по песку. Звёздное небо очистилось к этому времени от туч и открыло взору полную луну, чей свет мягко падал на морскую гладь. Чуть дальше от берега можно было разглядеть красно-белый маяк, горящий для мореплавателей и странников, а позади оставались несколько прибрежных домиков, которые сдавали в аренду в летнее время.       Девушка пришла к назначенному месту вторая. Кроссовки тонут в песке при каждом новом шаге к морю, растянувшемуся чёрной атласной лентой вдоль песка, и фигура, сидящая перед ним, становится всё больше и больше. Мягкая улыбка с румянцем вытесняет прежнюю тоску: кудрявые локоны развевались на ветру и невольно падали на знакомое лицо лучшего друга, чьи ямочки едва выступали на расслабленных щеках.       — Оппа?       Крис словно очиняется от дрёмы и вмиг поворачивает голову, а затем глаза, едва видные за густой чёлкой, засветились от счастья.       — Ты пришла, — выдыхает он облегчённо и хлопает по песку, приглашая Юну сесть рядом с ним. Та охотно располагается почти вплотную и сгибает ноги. — А Джисона с тобой нет?       — Нет. Он, вроде как, говорил, что пойдёт отдельно, — пожимает плечами Юна. — Я думала, что он уже с тобой, а потом увидела тебя тут такого всего одинокого, ха-ха…       — Эй, я не настолько жалкий, — усмехается Чан и откидывает голову назад, опираясь на руки, чтобы не упасть. — Просто думал… обо всём.       — О чём, например? — Юна смотрит вдаль, повторив за парнем.       — Ну… так. Ни о чём серьёзном. Просто о том, что в последнее время много чего навалилось.       ❝ Например, о том, что чувствую себя виноватым. Поехал сюда, оставив маму на господина Феликса, и даже не позвонил сегодня узнать, как она. Плохой из меня, наверно, сын. Я хочу думать, что всё будет нормально, и я просто преувеличиваю, но всё равно не верю в то, что могу просто так отдыхать, пока кому-то плохо… ❞       — М-м-м… понимаю тебя. Очень даже… — кивает Юна, поджав губы. — Хотя, когда ты думаешь о том, что навалилось, не получается не думать о чём-то серьёзном, правда?       — Я видел сегодня, что ты была не в настроении… — вдруг говорит Крис, не отрывая взгляда от луны вдалеке. — Прости, что не мог быть рядом.       — Эй, да чего ты… Ты же был рядом, — грустно усмехается девушка.       — Нет, я имею в виду… Рядом. Только вдвоём.       Шин невольно прослезилась и шмыгнула носом. Казалось, что весь день был сплошной натянутой струной, которая в любой момент могла оборваться, если на неё надавить. Вокруг было много развлечений, много людей и много слов поддержки, но ничто их этого не могло сравниться с тем, чтобы просто посидеть с Чаном вдвоём. Поговорить по душам, подумать обо всём, почувствовать друг друга так, как прежде. Так, как уже было давно и как забылось.       Юне правда очень нравился Чан. За всё, что он для неё делал, за все слова поддержки, за то, что рядом, даже если это не ощущается. А ещё за внимательность, потому что девушка скрывает ото всех свои чувства, но от Криса сложно что-то утаить.       В этом было отличие. Джисон предлагал не думать об этом и раствориться в музыке, а Чан заговорил и не отпускал, пока Юне не станет легче.       — Это всё из-за отца… Решил испортить мне настроение прямо перед поездкой, это так в его стиле, — грустно усмехается девушка. — Мы с мамой говорили о том, чтобы организовать мою персональную выставку в галерее. Ты же знаешь, что я во многих городских конкурсах побеждала, да и на международных не была последней… Мама подумала, что это будет хорошим стартом для того, чтобы продолжать двигаться в направлении искусства, а отец… Он подслушал нас и наотрез отказался спонсировать это… Мол, меня все засмеют, это вообще плохая идея и это плохо повлияет на мою репутацию… Да что он знает об этом!       — Да… иногда очень сложно совладать с влиянием родителей на твою жизнь, — кивает Чан и глядит на Юну. — Это в любом случае не твоя вина. Твой отец пытается о тебе заботиться и о чём-то волнуется. Просто… делай то, что считаешь нужным. Я знаю, что ты очень умная и настойчивая.       Щёки Юны невольно краснеют, и она отрывается от песка, переключившись на лицо Чана. Казалось, что оно блестит и сверкает в лучах луны, словно купается в них, и в мягких карих глазах отражались тёмное море и яркие звёздочки. Каждая секунда превращалась в минуту, а каждая минута — в часы, полные наблюдениями Юны за тем, как Крис становится всё красивее и прекраснее только для неё. В какой-то момент парень нежно улыбается и протягивает к ней руку, чтобы погладить по распущенным волосам — и как же жаль, что он не слышал, как сердце девушки готово было покинуть грудную клетку!       — Ты молодец. И ты отлично справляешься, Юна-я.       Ресницы запорхали от волнения. Казалось, что Юна готова была сделать что-то совершенно безумное, но ей не хватает смелости приблизиться и увидеть, готов ли на это Чан. Вместо этого она лишь улыбается ему в ответ, а затем медленно опускает голову ему на плечо, устроившись поудобнее и прикрыв глаза.       — Ах, ты просто не представляешь, как мне не хватало этих слов…       ❝ Нет… Всё-таки, я не хочу избавляться от чувств… Иначе бы я не смогла тебя любить, Бан Кристофер Чан. ❞

『 ♫ Savina & Drones — Glass Bridge 』

      И всё-таки, если бы чувств не существовало, Джисону не было бы так больно.       Он пришёл следом за Юной с разницей в несколько минут. Казалось, что эти несколько минут могли заменить целую бесконечность и изменить будущее за сущие мгновения. Хан был бы там, сидел бы рядом с ними и говорил обо всякой ерунде, пока луна продолжала бы освещать морскую гладь и лица подростков. Но Минхо остановил его и сказал не ходить. И теперь Джисон здесь.       Стоит в нескольких метрах от друзей, и Юна лежит на чужом плече, пока Крис обнимает её за плечи и изредка гладит по волосам. И почему-то они кажутся ему такими правильными лишь вдвоём. Только вдвоём и ни с кем больше.       ❝ И почему это так… будто Ли Минхо специально не хотел пускать меня сюда… ❞       — Смотри-ка, зрелище какое…       И даже не волновал теперь такой знакомый, хриплый голос сзади, который ранее пугал и заставлял безнадёжно и беззащитно закрывать себя руками. Мощные руки ложатся на плечи Джисона тяжёлым грузом, краем глаза можно было разглядеть отливающую лунным светом лысину, но Хан всё равно смотрит вперёд и завистливо поджимает губы, когда Юна ластится к Чану ближе.       — Ха-ха, хён, он что, ревнует? — смеётся в стороне Чону в спальном колпаке.       — Что, серьёзно? Бурундук расстроился из-за того, что его друзьяшки его киданули? — подключается и Джэхёк, пока Донгын сильнее давит на чужие плечи, а затем приближается ближе к уху.       — Посмотри на них, бурундучара. Мы ведь предупреждали… — с тонких губ хулигана слетает смешок, который отдаётся на затылке колкими мурашками. — Мы ведь говорили, что они тебе не друзья. И что помощи у них просить тоже не надо…       Осознание, что ты — третий лишний, иногда зверски ранит. И даже сильнее, чем сейчас ранила подвеска в ладони, купленная в секонд-хенде и теперь сжатая между пальцев, будто Джисон специально пытался причинить ей себе ещё больше страданий. Он хотел отдать её Юне и признаться в чувствах, но теперь переступает с ноги на ногу и слушает биение своего сердца — сбитое, громкое и оглушающее.       А Донгын, подобно змею-искусителю, продолжает будоражить кровь внутри…       — Как грустно… Бурундук, ты думал, что заручился поддержкой и теперь в безопасности, но оказалось, что твоим «друзьям» лучше всего вдвоём… — скалится. — Каково это теперь — понимать, что тебе никто не поможет? Что ты ответишь за свою старую выходку и будешь терпеть то, что заслуживаешь, до конца школы? Да какой там школы… Я не отстану от тебя даже после. Такое ничтожество, как ты, не может почувствовать облегчение просто так. Посмотри же, тебя бросили даже те, кто тебя, бедолагу, жалел!       И слёзы наворачиваются на глаза так противно, так неправильно. Джисон не должен был чувствовать это и отвечать на доброту таким образом, но чем больше Донгын дышит ему в шею и нашёптывает звучные слова и оскорбления, тем больше Хан ему верит и ослабевает в чужих руках, позволяя себе дать волю эмоциям.       ❝ И почему я вообще сюда поехал… Почему согласился прийти сюда? Почему не остался дома, пока мог?.. Почему я должен испытывать всё это… И почему думал, что могу признаться в чувствах человеку, который и правда просто пожалел меня… Человеку, у которого могут быть проблемы из-за меня… ❞       — Хватит болтать, хён! Давай уже сделаем, что задумали, и пойдём спать! — возмутился вдруг Чону, и Донгын, усмехнувшись, отпрянул от уха.       — И правда. Ты, Хан Джисон, наверно, уже забыл вкус свежих тумаков.       У Джисона даже не осталось сил сопротивляться. Он просто беззащитно волочит ноги за хулиганами, пока те тащат его за старый вязаный кардиган, сдирая рукава и превращая его в дырявую тряпку. Как только огни маяка с берега становятся бледнее, а затем и вовсе исчезают за тёмными стволами деревьев, Хана с размаху бросают в заранее заготовленную кучу листьев и наломанных веток. Когда он ударяется о сырую землю, кажется, что голова трескается и звенит через уши — Джисону даже не дают продыху, сразу начиная пинать по всем закрытым и открытым частям тела.       И почему-то Хану очень стыдно. Стыдно, что пошёл сюда. Стыдно, что застал двух друзей вместе. Стыдно, что не послушал Ли Минхо, когда тот лишь хотел его защитить.       И поэтому Джисон не трогает кулон, принимая на себя удары раз за разом. Чону наступает ему на лицо подошвой, почти мешая с грязью, сухие ветки царапают подростку щёки, и он, сжимая зубы, плачет, стараясь не сделать лишнего выкрика. Хану было стыдно. Он не хотел, чтобы кто-нибудь видел его таким. Чтобы кто-нибудь узнал, как сильно ему было завидно и обидно.       Смех сверху превращается в сплошной телевизионный белый шум. Перед глазами пятнами расплывается ночное звёздное небо с чужими лицами. Джисон не знает, что ему делать и как сделать так, чтобы тело перестало болезненно ныть от ссадин и ударов. Его тошнит от пинков в живот, с разбитой губы стекает кровь, а любимый кардиган разодран в клочья, отчего озябшему телу до безумия холодно. Горькие слёзы стекают почти беззвучно, но всхлипы всё равно такие тяжёлые и затравленные, что вороны разлетаются из крон деревьев, оставляя их пустыми и качающимися от ветра.       ❝ Мне так страшно… Мне так больно и страшно… Мне кажется будто я не смогу встать… Что ноги онемели, что руки не могут опереться о землю, что голова не крутится, что нет сил даже моргать… И что теперь? Как люди… посмотрят на меня теперь?.. Как я покажусь в таком виде… ❞       — Я просто хочу домой… Х-хочу к брату… Хочу к нему…       Но услышит ли хоть кто-нибудь о его чувствах?

* * *

      — Слушай, хён, а если учителя тревогу забьют? Что делать, если Кан его пропажу обнаружит? Он же там не сдохнет от холода, да?       — Да боже правый, Чону, не кипишуй! Не сдохнет, мы не так уж сильно и били. Ничего, встанет и пойдёт. Мы всё равно с сонсэннимом этот моментик обговорили, так что бурундучаре и так, и сяк сказать придётся, что в яму в лесу упал…       — Ну да, ему же хуже будет! Он нарушил комендантский час! А мы, как прилежные ученики, спали в палатках, ведь так?       Сквозь кусты раздаётся шелест диких зверей. Чону невольно откачивается в сторону Донгына и хватает его за рукав куртки, оглядываясь по сторонам.       — Хён, а мы не слишком… долго идём?.. Мне кажется, эта тропинка уже давно должна была привести нас обратно в лагерь…       — Мне тоже так кажется, хён…       — Да спокойно вы! — Донгын всплёскивает руками и с напыщенной уверенностью скрещивает те на груди. — Я знаю, что делаю! Ваши задницы же здесь не съедят, не будьте ссыкунами!       — На вашем месте я бы побоялся за «ваши задницы»…       И только лишь зловещее карканье ворон смогло перекрыть дикие крики сквозь густую листву деревьев чащи…