moonflower: 500 лет, чтобы полюбить

      Когда призраки скоротечного панического эпизода наконец осели туманом на совсем недавно расцветшие луноцветы в таком неживом и искусственном разуме Минхо, его голова и плечи лишь слегка выглядывали из-под длинной тонкой травы и шершавых вьющихся стебельков волшебных цветов. После столь ярких и слишком хорошо ощутимых эмоций всегда наступает опустошение. После пережитых кошмаров, возвращающихся в тело духа болью в старых шрамах, в карие глаза возвращается прежняя пустота. Лишь теперь она сопровождается ломкой, будто зависимость от прилива драгоценного серотонина вскочила в его конечности высокой температурой и заставило ладони слегка потряхиваться, а нижнее веко — подёргиваться.       ❝ Неужели старые ошибки так и будут повторяться, Ли Минхо? Неужели ты снова позволишь кому-то завладеть твоим неприступным сердцем, которое должно было оставаться холодным как тогда, так и сейчас… Неужели ты снова смеешь довериться человеку, который предал тебя, который считал тебя своим ручным псом, роль коего всегда была лишь защитником… В конце концов, он никогда не считал тебя на самом деле кем-то равным. Ли Хан никогда… тебя не любил… ❞       Нижняя губа Минхо невольно дрожит. Его чувства — это его же слабости. Чем их было больше в его хрупком теле, казавшемся таким широким и сильным снаружи, тем больше боли это приносило. Будь то всеобъемлющая тоска, заполняющая лёгкие тяжёлыми камнями и подкатывающая пресловутый ком к горлу, который всё также не давал духу заплакать; или будь то мимолётное счастье и радость, отзывающиеся ударами сердца во время близости с Джисоном, — всё это было лишь попыткой сломать духа напополам, напоминая о его всё никак не кончающейся жизни.       — Лучше бы я вообще не чувствовал ничего… — тяжело выдыхает Хо, сдерживаясь, дабы голос не надломился. — Лучше бы я был опустошённым, чем каждый раз испытывал эту удушающую ломку… Чем каждый раз хотел близости, которой…       Минхо так и не закончил предложение, сжимая руки в кулаки.       Которой боится?       Которой остерегается?       Которой… не заслуживает?       ❝ Ведь если быть честным… Это же я мог бы всё предотвратить… Это же я поддался на эти гнусные игры, пока мои родные были в опасности… ❞       Минхо тихо поднимается на ноги, последний раз бросая опустошённый взгляд на расцветающие луноцветы.       — Нет… Хватит, — сглотнул Хо. — Что мне с того, что вы расцветаете, если я не позволю себе этого почувствовать. Это ничего не значит, я не могу любить. И я ни секунды более не хочу находиться в этом месте…       Единственным местом, где лунный дух сейчас чувствует себя в безопасности, — это чужие сны. До знакомства с Джисоном Минхо очень часто блуждал по снам людей в поисках предмета мести, и когда нужное направление было найдено, Минхо находил себе место в грёзах подростка, изменяя их под свои собственные желания. Стоило ему только прикрыть глаза, как тысячи мыслей других людей полились лёгкой мелодией в его уши, и сердце, наконец, смогло успокоиться.       «Вот бы мне приснилось сегодня, что я летаю!..»       «Вот бы мне приснилось хоть что-то, кроме этих странных бредовых снов…»       «Эй, я не просила о том, чтобы мне сегодня снился бывший! И почему именно голым, чёртов мозг!»       «Вот бы приснились ответы на завтрашний тест, прошу тебя, голова, ты сможешь предсказать будущее! У Менделеева же получилось увидеть таблицу!..»       «И почему мне снова снится, что я гвардеец в старых одеяниях, и говорю, словно мне пятьсот с лишним лет?..»       Блуждающие мысли Минхо внезапно сконцентрировались на одних конкретных грёзах и тут же замерли. Настолько знакомая формулировка не могла быть совпадением!..       Потребовалось очень много сил, дабы найти себе место в голове, полной стольких отвлекающих мыслей. Лунный дух своей энергией сегодня испортил много снов, превратив их в сгусток негативной энергии, однако среди людей, урождённых из прошлого Хо, очень часто встречались те, кто способен увидеть свою жизнь сотни лет назад, пока Минхо рядом. Мурашки пробежались волной за шиворот, когда дух приоткрыл глаза и очутился в до боли знакомой местности, завидев вдалеке родную фигуру, движущуюся подобно призрачной тени…       Ночи в Хансоне были тихими даже у такой неспокойной реки Хан. Длинная тонкая трава колыхалась под воздействием лёгкого ветерка, в её зарослях оглашали свои песнопения лягушки и трескучие сверчки; столица потихоньку засыпала, когда полнолуние окрасило небо своим ярким белым цветом. На берегу не было ни единой души, пока природа не приняла размеренные шаги мужчины, действительно в гвардейских одеяниях. Он долго и задумчиво смотрел на неподвижную серебряную гладь воды, отражающей крапинки звёзд, после чего мягко сел на пески, сквозь которые проглядывались мелкие травинки и линия соприкосновения с влажной землёй.       На его обычно озарённом яркой улыбкой лице играло непривычное напряжение и беспокойство: брови сдвинуты к переносице, сжаты пухлые губы, морщинки на лбу показываются тонкими складками, да и ладонь сжимает оружие больно сильно, не решаясь отпустить.       ❝ Не должно оно быть так… Много вещей казались мне странными насчёт этого человека, но то, что удалось мне почувствовать, похоже на безумие… И я даже не знаю, могу ли поделиться об увиденном с кем… Предупредить, пока не поздно, хотя бы Ли Минхо… ❞       — Юн? И ты здесь…?       Королевский воин внезапно поднимает голову, краем глаза замечая плеснувшую тенью фигуру. Наконец напряжение сменяется лёгким облегчением. Лунный дух, смотрящий на идиллию со стороны, спрятавшись за кустом, чувствует лёгкую головную боль, когда видит самого себя и фигуру дорогого сердцу друга. Он слишком хорошо помнил тот разговор на реке, и застать его со стороны ощущалось неправильно.       ❝ Это сон Со Чанбина… ❞       — Ли Минхо… О, как я рад тебя видеть! — воскликнул Юн, наконец отложив свой меч в сторону. — Какими судьбами ты здесь, мой дорогой друг?       — Да так… — отрешённо отвечает Минхо из прошлого, потирая руки в тёмных перчатках. — Прогуливался по берегу и много думал, пока не завидел вдалеке знакомый силуэт.       — Это было моим самым любимым занятием в деревне, пока я не прибыл защищать королевскую семью. Думы… — смеётся Юн и хлопает по песку. — Присаживайся, друг мой. Посидим и подумаем вместе.       Минхо грустно улыбается, занимая место рядом со своим добрым другом и сослуживцем. Спокойную тишину разбавляют мягкие звуки дрожащего серебра воды, ночной туман дымится в камыше лёгким, как кисея, паром и вьётся над речкой, и эта пёстрая симфония ложится на сознание лиловой дымкой размеренности. Юн поправляет на голове чёрный кат, задевая деревянные бусы, постукивающие друг о друга, и вздыхает, рассматривая едва заметные свежие потёртости на каждом шарике. Он обращает внимание на Минхо — в его карих грустных глазах отражалась гладь реки и мозаика из звёзд, а сгорбленный вид заставлял сердце невольно заворотиться под красным ханбоком. Юн первый решает нарушить молчание:       — И что беспокоит тебя так, друг мой? — наклоняет голову он, чем привлекает внимание. Минхо ощутимо вздрагивает.       — Беспокоит? Меня-то?       — О, Минхо, можешь и не стараться провести меня. Я за версту могу учуять, когда тебя одолевают тысячи мыслей. Не надобно быть лесным шаманом, дабы понять, что они точно не такие уж и светлые.       — Право… Не думаю, что есть причина, по коей тебе стоит беспокоиться об этом, Юн… — протягивает задумчиво Минхо, рисуя пальцем на песке невидимые линии.       — Твои беспокойства — мои беспокойства, — возражает гвардеец. — Ты же меня как открытую книгу читать можешь, а сам-то… Специально скрываешь глаза свои, чтоб я точно не прознал чего-нибудь.       — Это… — На щеках Минхо выступил румянец от лёгкого стыда, и парень сжал плечи. — Ах, извини меня, Юн. Ты как всегда прав.       — Толку-то от твоих извинений, друг мой, — по-дружески толкает его в бок Юн. — Ты уже месяц ходишь задумчивый, да ещё и измучен, будто неделями не видишь матраца. Точно ли моё прикрытие того стоит, пока ты сбегаешь в ночи во время службы, али нет?       — Конечно стоит! — встрепенулся Минхо. — Конечно стоит, Юн… Я очень благодарен тебе за помощь… Если бы не ты, мне бы, наверняка давно голову отсекли, ха-ха…       — Полно! Уж что-что, а голову тебе никто не отсечёт, друг мой, — смеётся Юн и вдруг валится на спину, подкладывая ладони под голову. Его нога тотчас же прыгает на другую. — Весь двор тебя обожает и бесконечно ценит. А особенно молодой господин… Он-то никогда на твою голову не посягнёт, поверь.       — Ха-ха, да… — поджал нижнюю губу воин, теряя цвет в своих речах. Почему-то последняя фраза прошлась по коже мурашками и ретиво заскочила ими за шиворот, но он предпочёл забыть об этом, отдаваясь лишь неприятным воспоминаниям об их последней встрече. — Ты прав, Юн… Не посягнёт…       Лунный дух поёжился от того, насколько тогда Юн был близок к истине.       Слепок навязчивых мыслей снова скопился в неспокойной голове ещё живого Минхо. Фантомное ощущение чужих поцелуев до сих пор отпечатком оставалось на его сухих губах, выражение лица искреннего и желающего достичь свободы Ли Хана видениями появлялось во снах, а слеза частенько отпечатывалась и на щеке Хо, когда поздними ночами он вспоминал о произошедшем и не понимал, как можно было бы направить всё в верное русло.       Дух мести помнил. Тот разговор с Юном произошёл почти сразу же после ночи с Ханом, где за игрой на каягыме мужчины разделили свой первый поцелуй.       Он облажался тогда — это было истиной. Сколько бы он ни старался, не мог забыть боль в очах родного человека, с которым столько было пройдено. При одном только упоминании об этом Минхо тяжело вздыхает, набирая горсть шершавого наощупь песка и смотря, как он ровными линиями струится сквозь расставленные пальцы. В его руках оказалось слишком много ответственности, и казалось, что потянуть ещё и тяжёлые, но в то же время такие хрупкие чувства другого человека было невыносимо трудно.       ❝ Когда же мы свернули не туда?.. И… свернули ли вообще?.. ❞       — Юн… Можно задать тебе один весьма странный вопрос? — вдруг обмолвился Хо, рисуя на песке силуэты двух человечков, собранных из нескольких палочек.       — Друг мой, я вырос в деревне! Твои «странные вопросы» для меня всё равно что безобидный чих, я и не с таким сталкивался…       — Как ты думаешь… возможны ли… сильные чувства между двумя мужчинами?       Краем глаза Минхо заметил, как Юн приоткрыл опавшие веки, вдруг уставившись в ночное небо. Кончик пальца, остановившийся на ноге одного из человечков, мертвенно застыл в робком ожидании.       Лунный дух, наблюдающий со стороны, лишь отвернулся в отвращении к самому себе.       — М-м-м… Смотря, что ты хочешь сказать, друг мой, — продолжил неподвижно лежать на песке гвардеец. — Мы с тобой мужчины, и я испытываю к тебе неимоверно сильные чувства, если уж мы с тобой сегодня откровенны.       Хо грустно улыбнулся.       — Я имею в виду… другого рода сильные чувства. Как, знаешь, чувства к прекрасным дамам, о коих ты постоянно болтаешь.       — Хм-м-м… Ты действительно был прав, друг мой, это пока что один из немногих твоих вопросов, который сбил меня с толку, — хихикнул тихо Юн. — Я ни коем образом ранее не задумывался об этом, потому что… Ну, друг мой, меня это никогда не интересовало. Я никогда ранее не смотрел на мужчин подобным образом.       — И я тоже… — хмыкнул в ответ Минхо. — Никогда.       — И что же заставило тебя об этом подумать? — слегка повернул голову в сторону друга гвардеец.       Лицо Минхо вспыхнуло, когда тот осторожно пририсовал к песочному человечку маленький кружок в виде пучка на голове.       — Ну, это… Я п-просто хотел разузнать, что ты об этом думаешь, Юн, — хохотнул он. — Ты ведь тоже хотел у меня когда-то разузнать, сколько дней проходит от полнолуния до полнолуния, и я н-намеренно для тебя считал…       — Ха-ха, помню это, друг мой, — Юн снова обращает томный взгляд на звёзды. — Тогда мне было любопытно, на кой ты постоянно обращаешь внимание на ночное небо. Однако теперь я понимаю, зачем… Это просто до необычайности красиво.       Минхо также поднимает глаза наверх. Скользкая мысль проносится у него в голове, но он её тотчас же упускает.       — Красиво… Да, это поистине красиво.       — Если уж размышлять, друг мой… То все люди чутки на то, что красиво их сердцу. Для каждого это по-всякому: моему сердцу красивы природа, моя родная деревня, дорогие люди и румяные крестьянки на базаре. Я ко всем испытываю сильные чувства, будь то живое или не живое. В этом и заключается свобода, — Юн вдохнул в лёгкие побольше свежего воздуха и слегка улыбнулся. — Если для какого мужчины красив другой мужчина, то это его сердце и его свобода. Ежели он чует, будто ему дышится легче, то так тому и быть.       — Будто… дышится легче? — слегка дрожащим голосом проговорил Минхо, оборачиваясь на рисунок на песке. Он невольно коснулся ручки-палочки человечка с пучком и поджал губы.       — Да… Ведь это же самое главное. Чтоб ничего не сковывало, ведь тогда ты свободы никогда не почуешь. Никогда не достигнешь. Надобно отпустить те оковы, что держат тебя, найти внутри себя.       — Себя… — повторил Минхо, а затем медленно пририсовал к своей руке знакомый гвардейский меч. Лишь после этого его лицо снова помрачнело. — Но что, ежели… Ежели чувства эти не должны были рождаться? Ежели в этом «своё» нет никакого смысла?       Лунный дух судорожно выдохнул. Это слишком сильно стыковалось с тем, что волновало его мёртвое сердце. Слишком сильно, чтобы причинить боль.       — Хм? О чём это ты?       — Даже если отбросить, что это мужчина… Ежели этот человек для тебя недостижим? Что он где-то там, выше тебя на множество ступеней, по которым ты не можешь взобраться? — И Хо пририсовывает поверх пучка молодого господина корону. — Ты помнишь, ведь, ты отказался брать в жёны мою Мину как раз из-за этого. Из-за того, что моя семья тебя, деревенщину, никогда не примет… Что ей лучше с господином Ким Ёнхва. Что ранг у него высокий, да и человек он непростой…       Юн внезапно вздрогнул, широко распахнув глаза. Казалось, то беспокойство, что трепетало в его душе, пока воин был в одиночестве, вспыхнуло прежним огнём, после чего заставило невольно сглотнуть.       ❝ Непростой человек… ❞       Он ещё долго молчал. О чём-то размышлял, пытался свести мысли к чему-то одному, пока наконец не выронил:       — Я… отказался брать в жёны Мину, потому что не испытываю к ней чувств, друг мой. Но что касаясь того, будто какой-то человек может быть недостижимым… Я долго думал и понял, что иногда даже равные друг другу люди могут оказаться до боли далёкими. Иногда это… сложнее, чем есть…       — О чём это ты, Юн? — нахмурился Минхо. — Уж от деревенщины-то слышать про «сложных людей»…       — Да, для меня и правда всё было легко, друг мой. Но некоторые люди оказываются изредка не такими, какими их ты представлял… Это может быть легко для тебя, как, положим, принятие чувств, а другому… Вопрос в том, что залегло в другом?       ❝ Что залегает там, в человеке, который скован цепями несвободы и вынужден калечить других в невозможности выбраться. Что на самом деле может произойти, если позволить несвободному человеку выбрать «своё». Будет ли он тогда свободен? Сможет ли он быть таковым, если… его свобода покалечит сотни душ? Я должен был предупредить о том, что надвигается, пока ещё не поздно… ❞       Мысли Юна пронеслись мимо лунного духа подобно порыву лёгкого ветерка, но даже так заставили его нахмуриться в непонимании и недоумённо наклонить голову. Ранее разговор, оставшийся в памяти, имел совершенно иные краски…       — Я всё ещё ни слова не понимаю, Юн…       — Есть кое-что, о чём я хотел бы с тобой изъясниться, — вдруг поднялся с песка Юн, тревожно посмотрев на друга. — Кое-что, что меня тревожит. Я, право, не хочу лезть в твою семью, друг мой, в твою жизнь, в твои переживания… Однако есть кое-что, что меня крайне беспокоит, и я не смогу об этом уж больно долго молчать.       — Юн… — выдохнул Минхо, внезапно покраснев, и одним движением стёр рисунок на песке.       ❝ Неужели он всё понял?.. Понял, о чём я говорил?! Ах, Ли Минхо, какой же ты всё-таки дурак, и как ты мог позволить себе говорить об этом так открыто! ❞       — Я понимаю, как это может выглядеть… Понимаю, что это может быть опасно, Юн! Я всё прекрасно понимаю, однако…       — Ты… понимаешь? — выдыхает Юн, сглотнув. — Ты правда знаешь, о чём я, друг мой? И когда же ты успе…       — Ну конечно, как можно не понять после всего этого!.. Куда это может нас завести, покуда будет это стоить… Риск просто велик, но это разрывает меня изнутри. Как ты и сказал… как можно противиться, если это красота, присущая сердцу?       — Ты ведь ведаешь… чем это может всем нам стоить? Чем может стоить твоей сестре, тебе, дамам при дворе? Насколько огромен шанс, что… не хотелось бы называть имена всуе, но этот самый господин не постесняется применить свои чины, дабы избавиться от очевидцев?..       — Конечно ведаю! Юн, я понимаю, насколько важна честь королевской семьи, насколько важна честь приближённых… — Минхо мягко взял друга за руки. — И ведаю, куда это может завести… Это тяжело, но после слов твоих я постараюсь принять меры, друг мой. Я обещаю… Я обещаю, что вы все будете в безопасности. Я ни за что и никогда не допущу, дабы с вами что-либо случилось!       Юн медленно расслабил плечи. Что-то было в выражении Минхо, что сеяло надежду внутри его напряжённой широкой груди, и это помогло слегка улыбнулся, сжав чужие ладони в ответ.       — Я рад, друг мой. Рад, что мы оба разделяем эту тайну, — ответил он, вздохнув. — И я буду теплить надежду, что ты сможешь нас защитить и сотворить так, дабы все мы были счастливы и свободны в душе. Я полагаюсь на тебя, Ли Минхо. В любое время знай, что моя поддержка на твоей стороне.       — Я знаю, Юн. И я ценю это всем своим сердцем, — кивнул Хо и отпустил его ладони, опустив взгляд на остатки рисунка на песке.       ❝ Я сделал больно одному своему родному человеку, однако желаю защитить других родных мне людей… Возможно ли найти середину?.. Возможно ли выбрать свои желания, когда столько душ стоит на кону?.. И… возможно ли сделать так, чтобы мой господин Ли Хан почувствовал себя свободнее?.. Смогу ли я вообще разобраться со своими чувствами… ❞       Двое дорогих друг другу друзей ещё долго сидели на берегу, считая в небе звёзды, пока Минхо не решился пойти и отоспаться, обещая не размышлять о разговорах слишком долго. Лишь Юн продолжил долго смотреть на гладь реки Хан, пока внутри колебались странные, необъяснимые чувства тревоги и подсознательного страха.       Минхо не верил своим собственным словам из прошлого. Не верил, что так просто мог разбрасываться тяжёлыми формулировками, что мог дать слово, а затем так грубо его нарушить, пренебрегая чужими жизнями. Не верил, что из-за его наивности погиб этот прекрасный деревенщина, нашедший себя в военном деле, погибла дама Мин, погибла и…       — И как же он узнал о том, что произошло с Ли Миной… — выдохнул вдруг Юн, дотрагиваясь до места, где Минхо стёр свои каракули на песке.       Лунный дух внезапно замер, потеряв прежнюю мысль. Заставшее сердце с грохотом упало в пятки.       — С Ли Миной?.. С моей сестрой? — пробормотал себе под нос он, стараясь сделать шаг в сторону Юна, однако сон оказался менее крепким, чем мужчина предполагал, ведь с каждым неосторожным движением он растворялся всё сильнее и сильнее, служив предзнаменованием пробуждения Со Чанбина…       Минхо услышал лишь одну фразу, прежде чем сновидение превратилось в кромешную темноту:       — Когда же догадался, что замышляет Его Высокопревосходительство?..       Ледяное сердце падает в пятки, и Минхо открывает глаза в собственном подсознании. Однако земля всё равно уходит из-под ног, словно дух парит в невесомости…       — В тот день я… неправильно его понял? — в неверии шепчет Хо, а затем хватается за голову.       Теперь она болела лишь сильнее. До сознания не сразу доходило, насколько глубже погружалась история и предпосылки кровавой казни в шестнадцатом веке. Доселе Минхо думал, будто всё и так было на поверхности: предательство Ли Хана, игра на чувствах, ложь и много бездыханных тел… Однако оказалось, что лишь одна малость от недопонимания между двумя людьми может повернуть любой довод лицевой стороной вниз, показывая настоящую сущность произошедшего. И лишь несколько фраз Со Чанбина в своём прошлом обличии Сон Юна могли заставить духа усомниться в том, насколько хорошо он знал подноготную событий прежней жизни…       — Высокопревосходительство… — повторил за лучшим другом Минхо. — Но что же случилось с Миной… Что же… Что же Юн знал на самом деле?..