Только никому не говори

Бездумно пялясь в каменную стену, Эскель медленно выжал тряпку в ведро. В комнате, как и всегда, стоял собачий холод, из-за чего по влажной коже пробегал озноб. А еще непривычно пахло мылом… Ведьмак надеялся, что чародейка, у которой он его стащил, не слишком скоро хватится пропажи. Все равно этого добра у нее было припасено столько, что можно хоть весь Каэр Морен сверху донизу перемыть. За окном стояла тихая ночь. Даже ветер, который обычно завывал в прорехах разрушенных стен и башен сегодня не издавал ни звука. Погруженный в свои мысли, мужчина неторопливо готовился ко сну. Воображение так и влекло его за несколько дверей по коридору, где находилась спальня княжны. Должно быть, она уже спала, завернувшись в теплый мех и старое, давно прохудившееся одеяло. А может как Эскель не могла найти себе места и яростно боролась с желанием прокрасться в чужую комнату, чтобы сегодняшняя ночь была не такой холодной и одинокой. Ведьмаку не доставало наглости, а Цириллу останавливало благородное воспитание. Хотя будь на ее месте любая другая, Эскель бы не стал тянуть кота за хвост. Привыкший к общению с куртизанками (в лучшем случае с неверными скучающими женами, которые были не прочь узнать, что находилось у ведьмаков в штанах), мужчина ощущал себя неловко в присутствии княжны. Ее красота и невинность назойливо напоминали ему о собственном несовершенстве и изъянах. И сколько ни намывайся тут душистым мылом, краше мордой и чище духом он не станет. Швырнув скомканную тряпку в угол, Эскель поспешил одеться. Каэр Морхен — не то место, где можно было позволить себе улечься спать в чем мать родила. Эх… Оказаться бы сейчас в солнечном и теплом Туссенте, где даже на траве под деревом спалось как будто в райской колыбели. Дивный край с отменным вином, ясной погодой и вполне добродушными жителями. По крайней мере никто из местных не называл ведьмака уродом и не пытался запустить камнем в спину, как это часто случалось в Каэдвене и соседней к нему Редании. Порой Эскель даже размышлял о том, что Туссент мог бы стать прекрасным местом для того, чтобы встретить старость. Накопить денег, выкупить небольшой дом близ кудрявых виноградников и навсегда сложить мечи на дно старого сундука с ненужным барахлом. Ну да, конечно… Эскель — и накопит денег. Все, что мужчина успевал зарабатывать, спускал всего за пару-тройку дней. В лучшем случае растягивал на неделю, если потуже затянуть пояс. С таким транжирством ему не то, что дом, а даже собачья конура не светит. Так и придется до самой смерти торчать в Каэр Морхене, что с каждым годом все сильнее рассыпался на части. А ведьмаку останется рассыпаться и ветшать вместе с ним. Распустив волосы, ведьмак небрежно причесал их пятерней. Сколько над ними ни бейся, кудри все равно торчали в разные стороны. Наконец-то мужчина забрался в постель и отполз поближе к стенке, на которой висела мохнатая пыльная шкура. Свернувшись под одеялом, Эскель зарылся носом в пушистых мех. Как и все ведьмаки, он не испытывал холода, как его бы в полной мере ощущал простой смертный. Однако мужчину никогда не покидало чувство, что несмотря на собственные горячие руки, он никак не мог согреться внутри. Как будто где-то глубоко под кожей в нем все обросло толстой коркой нетающего льда. Закрыв глаза, Эскель попытался вымести из головы все лишнее. Печальные мысли о скорой весне, воспоминания о живописных закатах Боклера, манящие очертания тела княжны, проступающие из-под невесомой сорочки… Последний образ аукнулся мужчине ноющим чувством в паху. Если честно, ведьмак не особо надеялся, что его тайный и нелепый роман с Цириллой продвинется дальше неловких поцелуев и тисканий по темным углам замка. Возможно это было и к лучшему. Меньше сожалений и боли останется потом. Ведьмак постепенно погружался в дрему. Веки потяжелели, тело расслабленно растеклось в углублениях старого продавленного матраса. Убаюкиваемый тишиной, Эскель уже видел подступающую волну сновидений, мелькающую перед глазами яркими пятнами. Еще немного и… Мужчина резко раскрыл глаза. Может ему показалось, но слух только что уловил вдалеке нечто странное. Как будто шепот, издаваемый неизвестно кем и неизвестно откуда. Ведьмак с подозрением обвел взглядом стены и потолок. Нет, звук явно шел снаружи, только теперь к нему присоединились еще и чьи-то мягкие шаги. Как будто босые ноги медленно крались по коридору, шаркая мелкими соломинками и застарелой пылью. Мужчина еще не до конца успел понять, что происходит, но ведьмачье чутье уже ощутило опасность. Вынырнув из-под одеяла, Эскель первым же делом схватился за нож, оставленный в ворохе одежды. Нужно проверить, что за чертовщина происходит там за дверью. Зловещий шепот повторился. На этот раз уже громче и напористей. Как будто целый хор из голосов приманивали и звали кого-то, пытались увлечь в ловушку. Стремительно перебирая в голове весь известный ему бестиарий Континента, Эскель никак не мог вспомнить ничего подходящего. Может призрак? Только каким образом его бы занесло в замок? Впрочем, ему ли задаваться такими вопросами… Сам вон случайно умудрился протащить в Каэр Морхен целого лешего. Хищно сощурившись, мужчина выглянул в коридор. Пальцы, стискивающие рукоять ножа, сжались еще крепче. Ведьмак неслышно, словно зверь, продвинулся вперед, ныряя в темный поворот коридора. Вдалеке показалось смутное белое пятно. Цири! Эскель уже хотел окликнуть княжну, но в тот же миг заметил нечто странное и пугающее. Девушка медленно уходила в даль, но шаги казались какими-то дергаными, неестественными. Словно Цириллу связывали невидимые ниточки кукловода, уводящего ее все дальше и дальше из замка. Резко сорвавшись с места, ведьмак рванулся вперед. Не успел преодолеть и половины расстояния, как силуэт княжны испарился в яркой голубой вспышке. Зловещий шепот стих. Мужчина разом побледнел и словно прирос к полу. Это что еще за чертовщина?! Медальон на его шее до сих пор не дрогнул, а значит здесь были замешаны не монстры, а нечто иное. Вот только что? И куда, мать вашу, подевалась княжна?! Стараясь не поддаваться панике, Эскель закрыл глаза и напряг слух. В голове замелькали обрывки образов: колкие снежинки с нежным шорохом опадают на землю, где-то в углах шумно возятся крысы, Ламберт раскатисто храпит в своей комнате, из лаборатории доносится стук и скрежет металлических инструментов. Ничего подозрительного и ничего, что навело бы на следы Цири. Ведьмак прождал еще пару мучительных и тревожных секунд. Глаза стремительно распахнулись, полыхнув желтым. Он уже знал, где она.

***

Над головой шумно порхали стрекозы. Прогретый солнцем воздух упоительно пах хвоей, цветами и чем-то смутно знакомым, душераздирающе родным. Наверное, примерно так и пахло счастье — детскими воспоминаниями и теплотой материнских рук. Придерживая подол платья, Цири с радостной улыбкой бежала вперед по зеленой тропинке. Извиваясь между высокими елями, она постепенно уходила наверх, уводя девушку все выше к вершине холма. Княжна не знала, что ждет ее впереди, но сердце подсказывало, что еще немного и ее взору откроется совершенно потрясающий пейзаж. — Быстрее, Цири! — неведомый голос снова позвал девушку, заливаясь следом хрустальным заразительным смехом, — я уже здесь! Ни сомнений, ни колебаний, ни страха. Отчего-то Цири безоговорочно верила тонкому и ласковому голоску. Такой милый, детский и озорной — разве он мог ее обмануть и подтолкнуть к опасности? Девушка и хотела бы ускорить шаг, но это давалось ей с таким трудом! Казалось, что все вокруг нее движется слишком медленно и неповоротливо. Чем дальше Княжна убегала, тем больше ощущала себя мухой, утопающей в сладком и тягучем меду. А может быть и мухой, угодившей в паутину… — Протяни руку! Задыхаясь от предвкушенного волнения, Цири наконец поднялась на самую верхушку. Глаза княжны стремительно наполнились слезами, а с губ сорвался безудержный смех. Голос не обманул ее. Утопая в золотых и розовых облаках, издали виднелись знакомые башни и шпили. Родной дом, где ее ждали и готовились встречать с бурным торжеством. Где по-прежнему были здоровы и живы все, кто ей дорог. Сердце, казалось, вот-вот лопнет от счастья. Ноги были готовы оторваться от земли, как будто за спиной у девушки выросли крылья. Нужно только протянуть руку… В одну секунду из груди княжны выбило весь воздух. Мир резко почернел и принялся плавиться черной смолой, теряя былые очертания. Задыхаясь от ужаса, Цири из последних сил рванулась словно раненая птичка, желая взмыть ввысь, но что-то с чудовищной силой утягивало ее назад. — Цири!!! — на этот раз голос прозвучал совсем иной. Грубый, резкий, переполненный не то злобой, не то животным страхом. Но все же этот голос заставил сердце княжны содрогнуться. Эскель стоял на самом краю каменой галереи, ухватив княжну поперек талии. Едва успел, прежде чем эта вольная ласточка не сиганула вниз. Один шаг отсюда и переломаешь все кости, пока докатишься до земли, по пути разбиваясь об острые выступы обрушенных бойниц. Девушка недолго пробыла в сознании. На миг взглянув на ведьмака недоумевающим потерянным взглядом, она окончательно обмякла в его руках. Бормоча себе под нос такие грязные ругательства, что наверняка схлопотал бы подзатыльник от Весемира, мужчина взвалил Цири себе на плечо. Ну и приключение на ночь глядя! Эскель чуть не поседел, пока как взмыленная лошадь гнался на самую верхотуру замка по винтовым лестницам. А если бы не успел… И где, мать его, Геральт с его сраным Предназначением и острым чутьем?! Уж он-то должен был раньше всех спохватиться, что с названной дочкой случилась беда! Понемногу поднимался ветер. Мелкие снежинки больно кололи кожу и обжигали холодом щеки. Бросив мрачный взгляд на круглолицую луну, Эскель поспешил скрыться обратно за стенами замка. Цири так и не вернулась в сознание, но мирный стук ее сердца и сонное дыхание немного успокаивали мужчину. Нужно поскорее отнести ее к Трисс. Пускай чародейка выясняет, какого дьявола княжне вдруг вздумалось бродить по ночам, и что за голоса настойчиво звали ее в западню. Сердито, но все же бережно придерживая бессознательное тело, Эскель спустился к жилым этажам. Не успел и пары шагов пройти, как его тут же окликнули: — Эскель! Какого рожна тут творится?! Шумно выдохнув, мужчина обернулся к Геральту. Грозно вышагивая, он подходил к нему все ближе. Странное, должно быть, ему открылось зрелище. Ведьмак в одном исподнем, княжна в ночной сорочке… Еще и лежит у него поперек плеча словно безвольная шелковая тряпочка. Впрочем, после пережитого ужаса, Эскелю сейчас было не до беспокойств, что друг заподозрит что-то неладное. — К кровати княжну свою привязывать не пробовал? — еще не до конца угомонившись, прошипел мужчина, — поймал ее, когда уже собиралась с колоннады прыгать. Хоть знал, что она ходит во сне?! Геральт ненадолго притих. Нахмурив брови, он поглядел сначала на Цири, а после на мрачного и запыханного Эскеля. — Нужно разбудить Трисс, — решительно рассудил он, — идем! Не став дальше тратить время, ведьмаки быстро зашагали вперед, унося спящую княжну в покои чародейки. Зная характер Трисс, наверняка оба сейчас получат по шее…

***

— Вот же бестолочи… Она вам не мешок картошки! — ожидаемо рявкнула на них чародейка, быстро запахиваясь в халат, — положи на кровать! Закатив глаза и скорчив лицо, словно передразнивая Трисс, Эскель молча уложил Цири поверх одеяла. Достаточно бережно, чтобы опять не взбесить чародейку, но и не слишком ласково, чтобы не вызвать у Геральта ненужных подозрений. — Говоришь, слышал голоса? — уже чуть тише переспросила женщина, присаживаясь рядом с княжной и быстро осматривая ее, — а потом Цири исчезла? На что это было похоже? — Не знаю… Что-то похожее на портал или типа того, — рассеянно пожал плечами Эскель, — я не сразу понял, что она спит. И когда с обрыва утянуть пытался, просыпаться она явно не хотела. — Ясно, — немногословно подытожила Трисс, поднимаясь с постели и направляясь к своему сундуку, — можете идти. Сегодня оставлю ее у себя. А завтра… Не знаю. Возможно в Каэр Морхене ей дальше оставаться небезопасно. — Если не здесь, то где? — хмуро поинтересовался Геральт, — если только… — Нэннеке, — закончила за него чародейка, доставая из сундука бутылек с красноватой жидкостью, — она и остальные в храме смогут о ней позаботиться как следует. С вами, няньками, девочка точно или убьется, или покалечится. — А сама-то ты где была? — справедливо огрызнулся Эскель, разводя руками, — я тут, значит, бегаю по всему замку, что олень обос… — Тихо! — шикнула на него Трисс, проводя по лбу княжны пальцами, смоченными в неизвестном растворе, — пошли отсюда, оба! Ведьмаки молча обменялись взглядами. Чародейка права. От того, что они будут здесь стоять и препираться, кто прав-кто виноват, Цири лучше не станет. — Спасибо, — негромко поблагодарил Геральт, как только они с Эскелем закрыли за собой дверь, — ты спас ей жизнь. Я бы никогда себе не простил… — И чем был занят? — устало привалившись плечом к стене, поинтересовался друг. Не слишком-то приятно было сейчас торчать в холодном коридоре, отмораживая пальцы об ледяной пол. Но уснуть ведьмаку сейчас все равно вряд ли удастся. — Закопался в лаборатории, — виновато покачал головой мужчина, — а что это за запах такой? На последнем вопросе Геральт чуть улыбнулся и хитро сощурился. Похоже, что от Эскеля до сих пор благоухало тем самым краденым у чародейки мылом. — Неужто ты и Трисс? — хмыкнул друг, вскидывая брови. Ведьмак, стараясь не измениться в лице, шумно сглотнул. Что ж, вполне логичное предположение. И чтобы избежать дальнейших неловких расспросов, лучше было соврать. — Ага… Вроде того, — рассеянно отозвался он, немного закашлявшись, — ну, пойду я уже. — Еще раз спасибо, — хлопнул его по плечу Геральт, — вот уж не думал, что рискнешь связаться с чародейкой. «Да уж лучше бы с чародейкой, чем с наследной княжной и дочерью друга!» — подумал про себя Эскель, но в ответ лишь криво улыбнулся, спеша спрятать глаза в пол.