Только никому не говори

В ушах по-прежнему звенело. Черные мошки кружились перед глазами, заслоняя собой синее небо в просвете густых крон. Черт бы побрал Геральта с его руками-кувалдами. Зато на совести наконец-то полегчало. Эскель никогда не любил хранить тайны и скрывать очевидное. Особенно от тех людей, кто достаточно хорошо его знал. Не разболтай кто-нибудь сейчас, вскоре ведьмак и сам бы не сдержался, вывалив всю подноготную. — Так не больно? — обеспокоенно поинтересовалась Цири, с осторожностью прикладывая холодную тряпку к его разбитой переносице. Судя по шороху и кисловатому запаху, в той были завернуты какие-то мороженые ягоды. Эскель пытался было возразить попыткам княжны облегчить его страдания. Чай, не первый раз с расквашенным носом гулял. Однако Цири оказалась настойчива. Да и к чему сопротивляться, когда так хорошо и приятно было растянуться на скамейке в саду? Еще и сложить голову прямо на девичьи коленки, пока та с нежностью хлопотала над ним. Прислоняла холодное к синякам, ласково скользила руками по лицу и едва не сдувала с него пылинки. Да над Эскелем и родная мать так не носилась! — Да само пройдет! — небрежно пробубнил ведьмак, продолжая млеть в заботливых объятиях княжны. Вот бы каждый поединок и схватка с монстрами завершались именно так — в теплых руках и под градом поцелуев той, кому не все равно, приползешь ли ты живым. От куртизанок, да гулящих девок такой неравнодушной ласки было не дождаться. — Это все потому, что ты рассказал ему о нас? — тихий голосок девушки так и дрожал от гнева. — Не… Ему уже доложили, — отозвался Эскель, болезненно скривившись от попытки улыбнуться, — видать, не удержалась Трисс. — И обязательно нужно было руками размахивать? — все больше закипала Цири, переходя на шипение, — он не имел права! — Вот так ему и скажешь, — насмешливо фыркнул мужчина, — погоди, это он еще до тебя не добрался. Как начнет сейчас нудеть… Уж Эскелю не знать, как Геральт любил зачитывать нотации. Он их и сам успел наслушаться до тошноты, когда был помладше. В этой манере друг с пугающей точностью копировал их наставника и приемного отца Весемира. И когда таким правильным стал? Как будто не с ним Эскель по малолетству на спор ел кузнечиков, тайком копался в оружейной по ночам и прыгал в сугроб с северной башни, рискуя свернуть шею. А как по шестнадцать лет стукнуло, Геральта словно подменили. Один ведьмак заматерел и повзрослел, другой так и остался взбалмошным мальчишкой. Слух различил тяжелые шаги. Эскель нехотя повел глазами в сторону. Помяни черта, так он тут как-тут. Хмуря густые брови, Геральт неторопливо вышагивал по саду, молча приближаясь к скамье. Ветерок зашелестел в деревьях. С несколько десятков лепестков цветущей вишни оторвались от веток и посыпались вниз, запутываясь в волосах. Поймав на себе взгляд друга, ведьмак отметил, что Геральт выглядел озадаченным. Любопытно, что удивило его больше: княжна, нежно воркующая над Эскелем, или сам Эскель, развалившийся у той на коленях аки лебедь умирающий? — Как ты мог?! Геральт, не успев еще и рта раскрыть, мигом опешил. Цири так грозно и неожиданно зарычала на него, что на секунду ведьмаку почудилась покойная Калантэ. Тот же полыхающий яростью взгляд, способный испепелить на месте любого смертного. Вообще-то он пришел сюда с целью вразумить названную дочку, но все пошло не по плану. — Цирилла… — только и успел начать ведьмак, но девушка перебила его. — Вообще-то я все еще княжна! И я не позволю, чтобы кто-то калечил близких мне людей! В Цинтре за такое головы сносили! Растерянный взгляд Геральта переместился с Цири на Эскеля. Едва сдерживая улыбку, друг молча развел руками в стороны, как будто заявляя: «А на меня что смотришь? Я здесь ни при чем». — Нам нужно поговорить, — с настойчивым, почти непробиваемым спокойствием отрезал ведьмак. После, заметно ерничая, добавил: — Эскель, не будешь так любезен оставить нас?.. — Он никуда не пойдет! — прежде, чем мужчина успел хоть слово вставить, вспылила княжна, — не видишь? Он же ранен! Да, просто герой контуженный, никак иначе. Суровые и беспрекословные интонации в голосе Цири заставили Эскеля подозрительно покоситься. С каких это пор княжна решила, что может отвечать за них обоих? Не то чтобы ведьмак горел желанием сейчас сползать с ее коленей, но распоряжаться им вот так… Это уже слишком. — А ну, тихо! Чего раскричались? — зычный голос Неннэке вклинился в спор. Уперев руки в бока, она грозно приближалась к собравшимся в саду. Выгадав момент, когда Цири отвлеклась на настоятельницу, Эскель приподнялся, выскальзывая из ее рук. Пора бы ему исчезнуть отсюда подобру-поздорову. — Ох ты ж божечки мой! — вдруг зашлась хохотом Неннэке, разглядев ведьмака на скамейке, — это Геральт тебя, красавца, так разукрасил? Вот же черти окаянные! Совсем сдурели еще и драки здесь устраивать?! — Пойду я, — тихо буркнул Эскель, уже собираясь шмыгнуть в тень. И без него здесь дальше разберутся. — А ну, куда собрался! — гаркнула на него настоятельница, — так, все трое, ко мне в лабораторию! Живо! Геральт, Цири и Эскель обменялись хмурыми взглядами. Княжна, скрестив руки на груди, все еще дулась на отца, Геральт был сбит с толку, а Эскель же просто хотел слинять, пока не отхватил оплеух еще и от Неннэке. Но похоже, что выбора нет.

***

— Ты хоть думай, когда кулаками машешь. Чуть мозги последние ему не вышиб! А их там и так кот наплакал, — проворчала настоятельница, осматривая раненного на кушетке. Эскель недовольно скривился и тихо закряхтел. А без оскорблений его подлатать — это никак? — Да, возможно я перестарался, — решив не спорить, мирно согласился Геральт. Подпирая спиной одну из полок, он задумчиво озирался по сторонам. То и дело поглядывал на обиженную Цири, которая до сих пор не желала с ним разговаривать. Остановившись у окна, княжна старательно делала вид, что кроме красочного пейзажа за ним ее больше ничего не интересует. — Есть важные новости, — добавил ведьмак, скрещивая руки на груди, — Неннэке, тебе много известно о Старшей Крови? Настоятельница растерянно замерла на месте с банкой мази в руках. Даже Цири, оторвавшись от разглядывания кустов и деревьев, озадаченно обернулась к мужчине. Эскель подозрительно покосился на друга через плечо. Интересно, к чему это он? — Смотря, что ты хочешь узнать, — пожала плечами Неннэке, ныряя пальцами в банку с оранжевым месивом, — те, кто хорошо в этом разбирался, давно уже покойники. Эскель стиснул зубы, стараясь не заныть в голос. Противно-пахучая мазь неприятно обожгла кожу. Княжна, заметно навострив уши, переводила взгляд то на Геральта, то настоятельницу. — Цирилла, Калантэ или Мышовур когда-нибудь показывали тебе карту вашей родословной? — серьезно обратился к ней ведьмак, — что тебе известно о дальних предках? Или хотя бы о родителях? — Немного, — озадаченно пробормотала девушка, нервно теребя край рукава, — бабушка не любила об этом говорить. Особенно об отце. Карту хранили в сокровищнице, но я видела ее только один раз. А когда замок захватили, был пожар и… Княжна умолкла, стараясь спрятать покрасневшие глаза. Ужасные воспоминания о дне осады Цинтры по-прежнему ранили ее словно ножом. — Ты считаешь, что среди ее потомков осталась кровь Лары Доррен? — сощурилась Неннэке, догадываясь, к чему клонил мужчина, — и откуда такие догадки? — Феаинневедд. Весемир нашел целые заросли вокруг Каэр Морхена, — ответил Геральт, чем мигом вынудил настоятельницу нахмуриться и поджать губы. Весемир! Здесь это имя было запрещено упоминать всуе! — Серьезно? — недоверчиво переспросил Эскель, поднимая глаза на друга, — и это повод? Мало ли, откуда этот сорняк там взялся. Может давным-давно рос, да козы с лошадьми все сожрали. В возражениях ведьмака был резон. Хотя усомниться в том, что дотошный Весемир мог упустить нечто настолько важное прямо из-под своего носа — это маловероятно. — Это можно проверить, — постукивая пальцами о склянку, отозвалась Неннэке, — княжна ведь не побоится разок пальчик уколоть? Встретившись взглядом с женщиной, Цири покачала головой. По коже невольно пробежали мурашки. Она не любила ни скальпелей, ни игл. Ну а кто их любил? Придется немного потерпеть. Вот только княжна еще не понимала, какой это все имело смысл. — Цири, мы можем выйти и поговорить с тобой наедине? — отвлекая девушку от угрюмых размышлений, поинтересовался Геральт. — Иди, — неожиданно встрял Эскель, уже заметивший, что княжна собиралась взъерепениться, — хорош уже ломаться. На несколько секунд в лаборатории повисла тишина, прерываемая сердитым сопением девушки. И каково же сильным оказалось удивление Геральта, когда та, немного помолчав, послушно кивнула в ответ. Вот так новости! Неужто Эскелю за это недолгое время удалось найти подход к ее царским капризам? Недооценил же ведьмак друга. Не отрывая взгляда от каменных плит, Цири медленно вышла из лаборатории вслед за Геральтом. Остановившись напротив, ведьмак задумчиво поглядел на румяное личико. Пряча глаза, явно подрастеряв спесь, княжна терпеливо дожидалась, что же отец собирался ей сказать. Такая надменная и упрямая. Как ни брани, все равно останется при своем мнении. В коридоре царила тревожная тишина. Казалось, Цири напрялась всем телом, готовая услышать в свой адрес крайне неприятные слова. — Я не хочу, чтобы тебе было больно, — вкрадчиво произнес Геральт после шумного вздоха, — ты человек, Цирилла. У тебя своя судьба и свое будущее. А ведьмакам в этом будущем места не будет. — Неправда! — обхватив себя руками, твердо заявила княжна, — я уже взрослая и сама могу решить, чему место найдется, а чему нет! Несмотря на пылкие возражения, голос Цири все-таки предательски дрожал от страха. Она понимала, к чему вел Геральт. Подобные мысли уже и раньше приходили ей в голову, но девушка каждый раз гнала их прочь. Что будет, когда настанет время вернуться на трон? Сможет ли она уговорить Эскеля остаться рядом? Ведьмак — не собака не привязи. Где приказано, сидеть не будет. — Не знаю и не хочу знать, кто из вас все это начал, — покачал головой Геральт, — но раз уж так сложилось… Не теряй головы. И больше слушай Неннэке. Твоя безопасность — прежде всего. Эскель сможет защитить тебя от нильфгаардцев и монстров, но не от самой себя. Пообещай, что не станешь делать глупостей. Княжна виновато потупила взгляд. От себя ее вряд ли сможет уберечь хоть кто-то, кроме нее же самой. Ни Эскель, ни Геральт, ни Нэннеке. Пока Цири не примирится с той силой, что жила внутри, пока не обуздает ее и не возьмет под контроль. Ах, если бы девушка хотя прилагала к этому должные старания! — Ладно, — хмуро пробубнила она, шаркая ногой по полу, — а ты пообещай, что больше не станешь его избивать! Эскель ничего плохого не сделал! Не тебе решать, кого я люблю и с кем мне в постель ложиться!.. На последний словах Геральт опасно сощурился. Ох и не стоило княжне так запальчиво заявлять об этом вслух. До этого момента ведьмак был еще не уверен, как далеко его друг забрался в своей наглости. Теперь же сомнений не осталось. Дверь неожиданно скрипнула. Судя по взгляду, Эскель совсем не ожидал, что высунется из лаборатории Неннэке так невовремя. Растерянно таращась то Геральта, то на Цири, он негромко просипел: — Вот зараза…