Только никому не говори

— Эскель! Ну-ка, подойди сюда! — сурово скомандовал Весемир. Мальчики, смеясь, крича и дурачась вместо того, чтобы тренироваться, с опаской оглянулись к наставнику. Паренек с янтарно-зелеными глазами замер как вкопанный. На этот раз Весемир пришел по его душу, а значит жди беды. В голове Эскеля уже стремительно летели догадки, за что конкретно его собирались сегодня отчитать. И причин находилось предостаточно. Понуро опустив голову, мальчик медленно побрел к наставнику. Друзья, провожая его взглядом, с тревогой переминались с ноги на ногу. Ох и получит сейчас кто-то по шее. И каждый в душе радовался за то, что оплеухи или розги достанутся сегодня не ему, а кому-то другому. Мужчина в мрачном молчании отвел воспитанника в оружейную. Нехотя шмыгнув за стариком в темный подвал, Эскель вжался спиной в ближайшую стену. Как будто это могло помешать Весемиру его отхлестать. — Эскель, что я говорил тебе о вранье? — наконец прервав гнетущую тишину, обратился к мальчику наставник. Остановившись напротив, он сурово скрестил руки на груди. Высокая тень грозно нависла над маленьким ведьмаком. — Что это плохо? — тихо переспросил Эскель, нервно почесывая бок. — И почему же? — с усталостью добавил Весемир. Растерянный внезапным допросом, воспитанник никак не мог вспомнить, что же там старик диктовал в своих недавних нотациях. Забегав глазами по оружейной, он шумно втянул носом воздух. Пускай уж Весемир сразу начнет его лупить без лишних предисловий. Его вкрадчивый голос и разочарованный взгляд давили на мальчика куда сильнее, чем стегала бы плетка. Покачав головой, мужчина вдруг опустился перед на корточки и настойчиво заглянул Эскелю в глаза. — Потому что вранье никогда не заканчивается ничем хорошим. Ты думаешь, что сможешь обхитрить судьбу, но судьба умнее. Она всегда будет на шаг впереди. От услышанного по коже мальчишки отчего-то забегали мурашки. Не выдержав на себе взгляда наставника, он уткнулся глазами в пол. — Помнишь, я просил тебя разобрать доспехи в том ящике? — наконец перешел к сути Весемир, кивая в сторону тяжелого сундука у стены. — Ну… Да, — шумно сглотнул ведьмак, чувствуя, как вспотели ладошки. — И ты сказал мне, что все сделал, — спокойно подытожил наставник, — давай-ка я кое-что тебе покажу. Уже понимая, что последует дальше, Эскель нехотя отклеился от стенки и, шаркая ногами, потащился за Весемиром. Тот молча раскрыл сундук, открывая взору насквозь изъеденные ржавчиной доспехи. — Если бы ты сделал то, что я просил, мы бы избавились только от пары испорченных лат. А теперь все, что здесь хранилось, можно отнести на свалку. И чья эта вина? Мальчик, по-прежнему не отрывая глаз от пола, пристыженно молчал. Да, поленившись выполнить просьбу наставника, Эскель соврал. Понадеялся, что в этот сундук Весемир больше никогда и не заглянет, забыв о его существовании… Вздрогнув, ведьмак растерянно уставился на зеленые ветви у себя над головой. Кажется он уснул прямо в саду, разомлев после сытного обеда и теплого солнца. А вот подсознание Эскеля, тем временем, продолжало отвешивать ему подзатыльники и взывать к совести. Да-да-да, папочка Весемир много лет вдалбливал ему в голову, что врать это не хорошо. И что рано или поздно мужчине придется за это поплатиться. Но когда-нибудь — это еще не сейчас. Со дня отъезда Геральта из храма прошло пару недель. Пару откровенно восхитительных недель спокойствия, долгого сна, вкусной еды и праздных удовольствий. А самое главное — Эскель мог наслаждаться всем этим не один. Поерзав на траве, мужчина осторожно провел рукой по щеке княжны. Та, погрузившись вместе с ним в послеобеденную дрему, спала у него на коленях. — Ты уроки свои не проспишь? — негромко усмехнулся ведьмак, разбудив девушку, — третий час уже. — Третий? — с досадой переспросила Цири, потирая глаза, — вот черт… А Неннэке сказала, что в два уже начнем. — Беги тогда. А то ж опаздываешь ты, а ворчит она все равно на меня, — подогнал княжну Эскель, — и не филонь там как обычно! — Опять изображаешь Геральта! — с раздражением передразнила княжна, поднимаясь на ноги, — не надо меня учить… — Это все ради общего блага, — очень забавно копируя занудный тон друга, отозвался ведьмак. Он даже не пытался скрыть, что от души насмехается над Цири. Княжна и хотела бы позлиться на Эскеля с его дурацкими шуточками, но ее мысли все еще путались после дремы. Склонившись, девушка ласково прикоснулась ладонями к его лицу. Ведьмак рассеянно улыбнулся, получив от княжны поцелуй. А он-то думал, что Цири опять надуется на него до самого ужина. Похоже, что в стенах храма даже строптивый нрав княжны стал постепенно смягчаться. А может быть девушка просто взрослела, потихоньку начиная понимать, что капризы — это не самое главное. Проводив Цири взглядом, Эскель тихо закряхтел и закинул руки за голову. Уже две недели, как он молчал как рыба. Ни слова о Эмгыре. Ни слова о нильфгаардских разведчиках. Застыв в тревоге, словно сидя на бочке с порохом, ведьмак молча выжидал, когда та наконец-то рванет. А рванет она однажды непременно. И вот тогда попробуй объясни княжне, Геральту, да и всем остальным, что он все это сделал не со зла. Собираясь еще немного поспать, Эскель прикрыл глаза, но уже через несколько секунд встрепенулся. А все из-за знакомого въедливого голоса издалека. И этот голос он здесь никак не ожидал услышать. Ну и какого облезлого черта сюда занесло Лютика? — Спасибо, спасибо вам, сударь! — мелодично повторял поэт, благодаря кого-то из прислужников. Голос становился все громче. Вот уже раздались и шаги. Скрипнув зубами, ведьмак медленно поднялся с земли и с мрачным любопытством выглянул из-за дерева. Непутевый бард выглядел потрепанней обычного. Оборванный рукав дублета, фингал под глазом. Похоже, что он только недавно выбрался из передряги. — О, друг мой Эскель! Какая радостная встреча! — с театральной наигранностью заявил Лютик, раскинув руки, — а я вот как раз проходил мимо. Думаю, дай проведаю моих дорогих… — Ты чего приперся? — оборвав приторные речи поэта, Эскель с подозрением сощурился и скрестил руки на груди. Понимая, что с ведьмаком без толку ломать комедию, бард тут же изменился в лице. Горестно скривившись, он тихо заныл: — Если я высунусь отсюда в ближайшие сутки, меня обещали выпотрошить и нарезать на ремни. Еле ноги унес. Еще и лютню мою разбили, изверги! Эскель молча закатил глаза. Вот тишине и покою и настал конец. С появлением Лютика все опять начнет превращаться в чертов балаган. — Я же вас с Цири тут не сильно потесню? — продолжал лебезить поэт, — милуйтесь себе на здоровье, я Геральту и слова не скажу, клянусь! — В прошлый раз ты так хорошо молчал, что мне нос чуть не сломали, — съязвил ведьмак, припоминая недавний визит друга, — к княжне только не лезь. У нее и без тебя проблем хватает. — Оу… Ну, твой нос вроде не так уж плохо выглядит, — шумно сглотнул и коряво улыбнулся Лютик, — так или иначе, клянусь, я все возмещу! Буду развлекать нашу будущую королеву, пока ты занят… Ну, чем вы, ведьмаки, там обычно заняты? Пожалуйста, только не выгоняй меня отсюда! Молитвенно сложив руки, бард уставился на ведьмака щенячьими глазами. Эскель и рад бы выгнать, да Геральт его за это со свету сживет. Да Цири и сама была неравнодушна к Лютику. И последний факт сильнее прочих тревожил мужчину. Только он расслабился, как смазливый поэт пришел попортить ему всю малину. Как запудрит девчонке мозги и поминай, как звали.

***

— Я раскидал уже всех десятерых, как тут на меня из-за кустов накинулся этот увалень с дубинкой! У меня уже просто не осталось сил… Пришлось укрыться здесь, чтобы залечить раны. А заодно повидаться с вами, моя госпожа, — страстно распинался Лютик перед Цири, — должен заметить, здесь в тепле и уюте вы расцвели еще краше! Мерзлючий Каэр-Морхен с его развалинами уж лучше оставить ведьмакам. Пока княжна улыбалась и застенчиво хихикала, Эскель стоял неподалеку с каменным лицом. Лишь глаза время от времени сверкали желтым, да метали молнии в говорливого поэта. И как ему до сих пор никто язык не укоротил? Ишь, заливается. За окнами уже вечерело. Отведав на ужин тушеного мяса с картошкой и овощами, ведьмак, Цири и новоприбывший Лютик устроились в небольшом свободном зале. Бард продолжал трещать без умолку (еще и сраную лютню где-то успел раздобыть). Княжна так и сияла от бесконечных комплиментов. Эскель же один маячил среди них мрачнее тучи. Безмолвным стражем он медленно прохаживался из угла в угол, лишь изредка кряхтя и вставляя короткие ехидные комментарии. Обидно было наблюдать, как Цири светится и хохочет, находясь в компании обаятельного Лютика. А про него как будто и забыли. — Сыграешь что-нибудь? — попросила девушка, грея в руках кубок с вином, — я так соскучилась по музыке… Здесь хорошо, но так тихо. Во дворце у нас играли почти за каждой трапезой. — Желание леди закон! — тут же схватился за лютню поэт. Эскель с раздражением фыркнул. Ну да, ведьмак вряд ли мог порадовать Цири хоть чем-то похожим на музыку. Петь Эскель был способен разве что сильно пьяным. Да и известный ему репертуар состоял из таких песен, что нежным ушкам княжны их лучше даже не слышать. В этом состязании Лютик определенно брал реванш. — Все хорошо? — ласковый голос ненадолго отвлек ведьмака от самоистязаний и приступов ревности. Успев поймать Эскеля, когда тот проходил мимо, Цири зацепила его за рукав. Заглянув в зеленые глаза, мужчина невнятно пробурчал: — А я то что? Вам тут и без меня, похоже, весело. Княжна растерянно вскинула брови. А Лютик, тем временем, забегал пальцами по струнам, заводя печальную мелодию. — Эскель, сядь. Пожалуйста, — мягко попросила его Цири, все еще не выпуская рукав его рубашки. Непонятно для чего ломаясь, ведьмак наконец-то опустился на скамью рядом с девушкой. Княжна с довольной улыбкой подвинулась ближе, обнимая его руку и прижимаясь щекой к плечу. Угрюмая физиономия Эскеля чуть просветлела. А может все и не так скверно, как он думал. — Ох, как же это трогательно! — не прерывая игры на лютне, восхитился бард, — контрасты всегда так поэтичны. Вы, княжна, такая нежная, юная, прекрасная, а Эскель… Ну… Тоже ничего. Ведьмак сердито зыркнул в ответ. Цири с легким укором поглядела на поэта, после чего еще крепче прижалась к мужчине. Нечего обижать ее ворчливого и милого Эскеля. Княжна уже давно не замечала в нем ни шрамов, ни изъянов, оставленных тяжкой жизнью ведьмака. В ее глазах мужчина нисколько не уступал в красоте и очаровании всем тем принцам, с которыми ее раньше пытались сосватать. И никто на всем Континенте не сможет переубедить Цири в обратном! Лютик запел, однако слова баллады отчего-то ускользали от девушки. Ее как будто стремительно затягивало в дрему и липкую темноту, где постепенно заглушались звуки, цвета и запахи. Тело объяло холодом, а следом жаром. До сих пор не понимая, что происходит, девушка оглянулась по сторонам. Испуг пробрал Цири до мурашек. Стоя посреди закопченых, смутно знакомых стен, она оказалась совсем одна. В лицо летели белые хлопья. Рассеянно поймав одно из них, княжна растерла его пальцами - те почернели. То, что на первый взгляд почудилось ей снегом, оказалось пеплом. Стиснув в кулаки трясующиеся руки, княжна наугад шагнула в темноту. Слой пепла на полу сизым облаком всколыхнулся под ногами. Уже предчувствуя, что обнаружит здесь нечто ужасное, девушка задержала дыхание. Впереди показались обломки от разрушенных колонн. Похоже на те, что украшали западное крыло храма. В подтверждении догадок княжны, рядом показались руины от мраморной статуи крылатого ангела. Еще пару шагов и Цири в ужасе прижала ладони ко рту. Из под завалов камней виднелось обугленное тело. Почерневшее от копоти, обгоревшее местами до самых костей. Вот только серебряный медальон на нем так и остался нетронутым… Цири очнулась от того, что кто-то настойчиво хлопал ее по щекам. Открыв глаза, она первым делом увидела перекошенное лицо Эскеля. Рядом с ним мельтешил испуганный Лютик. Похоже, что ее снова накрыло видением. Еще и в самый неподходящий момент. Лежа на прохладном мраморе, девушка понемногу приходила в себя. — Честное слово, от моего пения в обморок еще ни разу не падали! — встревоженно тараторил бард, звеня у ведьмака словно комар над ухом, — яйцами, бывало, кидали. Но чтоб сознание терять… — Да заткнись ты! — зашипел на него Эскель, после чего с беспокойством взглянул на княжну, — эй, ну ты как, живая? Я сейчас Неннэке позову. — Не надо! — мигом всполошилась Цири, замотав головой, — все хорошо. Мне просто душно что-то стало… Глаза ведьмака недоверчиво сощурились. Ну, конечно, так он ей и поверил. — Посиди с ней, я сейчас вернусь, — проигнорировав лепет княжны, хмуро заявил Эскель, поднимаясь с пола. — Эскель, не надо! — Мозги мне не пудри! Душно ей, ага!.. — Перестань на меня орать! — А может ты мне врать сначала перестанешь?! Шумно сглотнув, Лютик притих в уголке. Быть свидетелем чужой перепалки, конечно, лучше, чем получать по шее самому. И все же наблюдать за этим было неуютно и неловко. Да и причины их ссоры, по правде говоря, бард никак не мог разгадать. — А может снова вернемся все за стол и попробуем?.. А, нет, не попробуем, — робкое предложение поэта так и осталось незамеченным за криками. — За идиота меня держишь?! — Ты мне должен доверять! — Это с чего бы вдруг?! Грозно нависнув над Цири, Эскель так и полыхал негодованием. Очередной припадок, а княжна стояла и врала ему прямо в лицо. А он что, должен все это молча проглатывать? Вот уж не дождется! Чувствуя себя оскорбленной до глубины души, девушка больше не желала продолжать этот разговор. Не раньше, чем ведьмак угомонится и прекратит рычать на нее как дикий зверь. Она старается ради его же блага, а Эскель был не в состоянии слышать никого, кроме себя! — Делай тут что, хочешь, а я иду спать! — гневно припечатала Цири, топнув ногой напоследок. Металлические кольца на двери противно звякнули. Княжна вылетела из комнаты с гордо поднятой головой. Догнать бы ее, да всыпать покрепче! Вот только проблемы это не решит. — Женщины!.. Прекрасны так же, как непостижимы, — развел руками Лютик, пытаясь развеять неловкую паузу, — а в чем, собственно-то, дело? Шипя ругательства себе под нос, Эскель нервно схватился за кубок, залпом допивая остатки вина. Эта пигалица его рано или поздно доведет до ручки. — Считает, что всегда права! Вот по-другому просто быть не может! — процедил ведьмак сквозь зубы, — а то, что мелкая и мозгов еще как у курицы… — О, смотри-ка, что нашел! — перебил его Лютик, с энтузиазмом вскинув над головой пыльную бутылку, — как говорится, лучшее лекарство от всех бед и недопониманий. Эскель неуверенно покосился на барда. Тот, стряхнув с себя наигранную улыбку, уже куда приземленней добавил: — Слушай, я знаю, что мы с тобой не друзья. Но ты подумай - я как-то сумел подружиться с мордоворотом Геральтом! А значит, еще не все потеряно. Раз такое дело, давай просто выпьем. Я расскажу, как меня чуть не натянули на алебарду за дочку Реданского князя. А ты, давай, жалуйся дальше, как тебя достали все эти дамские вопли и капризы. Я ведь в этом тоже не совсем дурак... Ну что, идет? Тяжко вздохнув, ведьмак водрузил пустой кубок на стол. Надо бы ему все-таки пойти и наябедничать на Цири Неннэке. Мало ли, чем им всем грозил ее очередной припадок. Но с другой стороны, это могло подождать и до утра. В этих стенах княжна в любом случае находилась в безопасности. — Черт с тобой. Наливай.