Их трудовые будни.
12 июня 2022 г., 02:31
Работа в лавке никогда не была пределом мечтаний Джульетты. Наоборот – склонная к авантюризму девушка всегда мечтала скорее о приключениях, а потому даже и подумать не могла что, повзрослев станет не героиней детских сказок, а самой обыкновенной лавочницей. Торговкой, на которых всегда посматривала свысока. И вместо вольных странствий по миру с целью стяжания славы и богатства будет часами просиживала за прилавком, продавая горожанам снадобья, приготовленные её супругом.
Не самая завидная участь... за которую многие девушки, которым в этом жизни повезло куда меньше, готовы были убить. Конечно, стоять за прилавком было не самым весёлым занятием, да и клиенты попадались разные, и всё же это ни шло ни в какое сравнение даже с той жизнью, которую вынуждены были вести другие горожане – нищие, полуголодные, готовые работать за еду. Даже базарные торгаши не всегда могли похвастаться такой прибылью. А всё потому, что в отличие от предлагаемых ими товаров, зелья приносили реальный доход. Денег, с продажи одного флакончика хватило чтобы обеспечить семью неделей безбедной жизни.
А учитывая, что их клиентами частенько становились близкие к мэру люди, супругами не приходилось опасаться ни поборов со стороны стражников, ни внезапных визитов очередного проверяющего, решившего набить свои карманы за счёт не слишком честных торговцев. Многие зелья из тех, что продавались в их лавке, можно было бы отнести в разряд «запрещённых». Это касалось курительных смесей, поставляемых прямиком с эльфийских плантаций и особых «грибных вин», которые как любые другие вина, вызывали опьянение. Только не алкогольное, а скорее наркотическое. Помимо этого, господа из стражи частенько закупались здесь сывороткой правды – чтобы не тратить время на пытки подозреваемых, а воры, убийцы и отравители приходили за растительными и животными ядами, которые даже алхимику нелегко было обнаружить. Все эти сделки совершались тайно, под покровом ночи, но тщательная проверка всё же могла выявить наличие запрещённых веществ. Чтобы избежать подобного, супруги предпочитали дружить с теми, кто был у власти, делая им скидки в обмен на покровительство. Необходимая жертва в обмен на спокойную жизнь.
В любом случае новый день начался и лавку пора было открыть. Их ждали клиенты, которые, как известно, могли попасться самые разные. В большинстве случаев это были вполне приличные, а главное – вежливые люди, но порой попадались и те, кому просто нравилось скандалить и устраивать конфликты на пустом месте. Из-за таких вот личностей Джульетте не раз приходилось выслушивать всякое в свой адрес, а потому она чувствовала себя спокойнее, когда в лавке не было большого наплыва клиентов. Человеческие толпы утомляли её, тем более что каждый пришедший норовил не просто взять снадобье и уйти, но и ещё и поболтать.
Расспросить о жизни, или рассказать о своей. И неизвестно ещё, что было хуже – увиливать от бесконечных вопросов о том, как ей живётся с эльфом и отбиваться от ненужных советов по обустройству семейного очага, или выслушивать бесконечные рассказы о чужих мужьях, жёнах детях и прочих малознакомых персонажах. Необходимость поддерживать подобные беседы, оставаясь при этом приветливой раздражала Джульетту. Но терпеть всё же было надо – терять клиентов ей ох как не хотелось. А их лавка хоть была источником эльфийских снадобий, конкуренцию никто не отменял. Вздумай они грубить посетителям и те быстро бы переметнулись к более вежливым продавцам, пусть качество их товара было бы ниже. Так как тому, кто не умеет улыбаться, не место в торговле.
Поэтому, как бы тяжело не было, услышав звон колокольчика на входной двери, Джульетта скрипя зубами выдавливала из себя профессиональную улыбку, делая всё от неё зависящее чтобы обслужить вошедших по высшему классу. К тому же, в небольших количествах общение с людьми было даже полезным. В те дни, когда покупателей вообще не было, лавочница начинала на стенку лезть от скуки и, просидев с книгой пару часов, не выдерживала и начинала убираться. Подметать полы, протирать прилавок и полки с выставленными на них экспонатами – в общем искать себе дело, чтобы хоть как-то убить время. И сегодня был как раз такой день.
После ужасного сна, высосавшего из неё все силы и визита придурковатого астролога, которому она вынуждена была отдать «эликсир прозрения» в обмен на тот несусветный бред, на основе которого планировал их будущее её не менее придурковатый супруг, настроение Джульетты оставляло желать лучшего. Сейчас она была бы и рада забыться в работе, требующей внимания и ответственности при подсчете денег, да только никто не шёл. Если не считать одного престарелого чиновника, который в очередной раз припёрся с новой непростительно-молодой любовницей, раздражавшей Джульетту одним только своим непотребным видом.
Эта вульгарная особа была одета в атласное платье вызывающего ярко-розового, а точнее сказать ядовито-розового цвета, глубина декольте которого была просто возмутительной. Выжженные же дешёвой краской и завитые тугими «колбасками» локоны, обрамлявшие капризно-надутое лицо, Джульетта и вовсе восприняла как личное оскорбление. Русая от рождения, она с детства мечтала быть платиновой блондинкой, но вынуждена была покраситься в чёрный чтобы произвести впечатление на будущего мужа. Поэтому не могла смотреть, как её мечта сбывается у вульгарной и безвкусно одетой девицы, выглядевшей как дешёвая проститутка.
Ну а когда эта блядь ещё и улыбнулась своими кроваво-красными, щедро намазанными помадой губищами, ярко выделявшимися на фоне запудренного лица, Джульетта едва сдержалась, чтобы не сказать что-нибудь едкое. Глядя в большие голубые глаза, лишённые даже искорки интеллекта, она легко царапнула ногтями прилавок, и перевела взгляд на возрастного спутника шлюхели.
Судя по жадным глазкам старика, лихорадочно блестевшим в обрамлении кустистых бровей, ему сейчас было нужно только одно. Поэтому женщина по быстрому продала им ароматическую свечу, дым которой обладал тонизирующим воздействием на мужской организм. Схватив её, парочка поспешила удалиться, обнимаясь и хихикая при этом самым непристойным образом. Хорошо хоть расплатиться соизволили перед этим. Отличавшаяся повышенной брезгливостью Джульетта вымочила полученные монеты в специальном, обеззараживающем растворе. Просто на всякий случай. Ведь прикасавшийся к этим ним человек запросто мог нахвататься всяких разных заболеваний от таких вот шлюховатых особ, с которыми так любил проводить всё своё свободное время.
В том, что касалось здоровья, человеческая женщина предпочитала не рисковать. Природа не наделила её той же устойчивостью к болезням и ядам, которая была у её эльфийского мужа, поэтому она частенько перестраховывалась. Даже помещение окурила с помощью ещё одной свечи – обеззараживающей на этот раз. Восковой столбик зелёного цвета мирно тлел, распространяя вокруг себя аромат хвои, успокаивающий Джульетту. В большинстве своём, ароматные свечи не были творением эльфийских рук. Женщина делала их сама, смешивая купленный в свечной лавке воск с необходимым снадобьем (чтобы придать дыму нужный эффект) после чего выдерживала в его расплаве пористую сердцевину особого растения. Полностью пропитавшись им, оно становилось фитилём.
Джульетта же не могла жить без изысканных ароматов, которыми старалась насытить всё вокруг себя. Жаль только эльф не одобрял увлечения супруги. Обладавшие более тонким обонянием, чем люди, остроухие с подозрением относились ко всякого рода окуриваниями и благовониям. Маэтора ей, например, так и не удалось приучить к этому и хотя он научился терпеть ароматические свечи в спальне,которые Джульетта использовала для создания соответствующего настроения, он именно что терпел их. Не более. Будучи хорошей женой, брюнетка старалась не злоупотреблять пахучими курениями, но становилась непреклонной когда дело касалось её здоровья. Поэтому свеча была зажжена и заполняла помещение смолистым ароматом сосны, обеззараживающим воздух.
— Дорогая, что там у тебя такое... духмяное? Мышей что ли жаришь? – раздался из соседней комнаты ехидный голос остроухого.
— Знаешь, даже жаренные мыши пахнут и в половину не так плохо, как твои зелья, – огрызнулась Джульетта. – Это же кошмар.
— Кошмар был, когда я чуть не задохнулся из-за того, что ты пыталась окуривать меня этой дранью, – не унимался супруг, которому, похоже, было там не менее скучно, чем ей самой. – Якобы для того, чтобы продлить наше совместное время в постели, а на деле тебе просто захотелось посмотреть, как я страдаю и кашляю, задыхаясь от невыносимого запаха этой... ну как её? Ванили!
— Ой, я тебя умоляю, было бы там что продлевать, – максимально оскорбительно отозвалась Джульетта, выделив голосом последнее слово. Она очень не любила, когда её увлечения принижали или пытались выставить в дурном свете. Не переваривала.
Тем более, что возжигала она не какую-нибудь ерунду, а целебные благовония. Да будь на то её воля, и окуривание помещений смолистыми веществами и в сочетании с обмывание полов пахучими составами стало бы обязательной практикой во всём городе.
— Это в каком это ещё смысле? – насторожился эльф, однако заглянуть к супруге поболтать, как та надеялась, не соизволил.
— А что ещё это может значит? – продолжила провоцировать его Джульетта. – Ну не выносливые вы – эльфы. Не выносливые.
— Рискнёшь повторить это глядя мне в глаза? – прокричал из лаборатории Маэтор, даже не кончиком острого ушка не поведя.
Самоуверенности её супругу было не занимать, поэтому Джульетте всё же пришлось оставить место за прилавком и пройти в лабораторию. Это было просторное, сумрачное помещение, душный воздух которого пропах книжной пылью, едкими кислотами и целебными травами. Окон здесь не было, а потому единственным источником света служили свечи, расставленные где только можно.
Их неровное мерцание сконцентрировалось вокруг четырёх столов, расположенных буквой «С». В центре одного из них лежала распахнутая на середине инкнабула в почерневшем серебряном окладе и со множеством закладок меж жёлтых, обтрепавшихся по краям страниц. Несколько книг поменьше в кажущемся беспорядке лежали рядом, но Джульетта знала, что они открыты именно на тех страницах, которые нужны в данный момент и расположены именно так, чтобы их удобно было смотреть с определённых ракурсов.
Маэтор работал, постоянно сверяясь со специальными справочниками. Соотношение некоторых ингредиентов в некоторых волшебных зельях порой зависело не только от массы и возраста пациента, но и от даты рождения или даже положения покровительствующего созвездия на небесной сфере. При составлении каждого рецепта приходилось учитывать множество факторов и переменных, которые эльф попросту не мог держать в памяти. Поэтому и обращался к книгам, исключая саму возможность ошибки.
Другой стол был заставлен стеклянной и керамической посудой, необходимой любому уважающему себя алхимику, чтобы смешивать свои микстуры и настои, доводить их до кипения и даже сжигать. Колбы. склянки, реторты и, конечно же, ряды пузырьков с жидкостями различных оттенков. Джульетте даже показалось, что некоторые из них до сих пор булькали, хотя это вполне мог быть и оптическим эффект, созданный трепетанием свечного пламени. Но всё это меркло в сравнении с тем, что стояло на третьем столе.
За годы совместной жизни она так и не привыкла к виду этой ужасной штуки, продолжая находить его чрезвычайно подозрительным. Маэтор называл конструкцию «перегонным кубом», но на взгляд Джульетты на куб четыре эти высоких и широких колбы, соединенных друг с другом полупрозрачными, спирально закручивающимися трубками совершенно не походили. В каждой из них булькали и смешивались таинственные жидкости подозрительно-ярких цветов. Поступая по трубкам в остроконечную призму они растворялись в кипящем спирте и перетекали дальше – в пузатую колбу с неаппетитного вида жижей. Пройдя через систему фильтров и очистившись на выходе, субстанция приобретала ярко-голубой оттенок, сравнить который можно было лишь с незабудками.
Судя по всему процесс этот был тесно связан со временем – рядом с перегонным аппаратом, поблескивавшим стенками из толстого стекла, стояли водяные часы, наполненные (как Джульетта теперь точно знала) самой настоящей кровью. Густая и тёмно-красная, она капала из верхней колбы в нижнюю, отмеряя мельчайшие единицы времени, открытые мудрецами Старшего Народа.
Сидевший за четвёртым столом эльф то и дело бросал короткий взгляд в их сторону, после чего сразу же возвращался к глиняным плошкам, наполненными зеленовато-бурым порошком. Судя по терпкому запаху это были высушенные и измельчённые листья шалфея. Он аккуратно брал эту пыль маленькой ложечкой и по крупинкам пересыпал на весы, уравновешенным набором крохотных гирек. Невольно Джульетта залюбовалась супругом. Каждый раз, когда он погружался в работу, на его красивом, тонком как у любого эльфа, лице появлялось задумчивое выражение, которым она могла любоваться сколь угодно долго. Что-то в нём проявлялось в такие моменты. В изломе нахмурившихся бровей и контуре уподобившихся дугам натянутого лука губ проступало что-то... потустороннее. Может быть тот самый «духовный огонь», что позволял его расе творить чудеса, недоступные простым смертным.
— Хватит, надоело, – сказала она и, дождавшись пока Маэтор оторвёт взгляд от весов, добавила. – Иди и сам постой у прилавка.
— Может, я хотя бы закончу взвешивать, – учитывая отсутствие вопросительной интонации вопрос был скорее риторический, но Джульетта всё равно потрудилась ответить, обставляя всё так, будто супруг спрашивал у неё разрешения на это. Как подкаблучник.
— Заканчивай – кивнула она, присаживаясь на край стола и тем самым как бы показывая, что ему не удастся спровадить её.
— Не стой над душой, – не разжимая губ отозвался эльф, по крупицам пересыпая истолчённые листья с ложечки на чашу весов.
— У тебя её нет, забыл? – рассмеялась девушка, вспомнив старое церковное изречение, но поняв, что перегнула палку, быстро склонилась и поцеловала супруга в лоб. От её прикосновения весы вышли из равновесия, а содержимое разлетелось по столу.
— Ну спасибо тебе! – с выражением воскликнул Маэтор вскинув глаза на супругу. – Теперь всё придётся начинать с начала!
— Не хмурься, – тонкая ладонь человеческой женщины легла на лоб эльфа, разглаживая образовавшуюся на нём складку. – Я всё уберу и закончу здесь. Просто постой немного за прилавком. А то я уже устала тухнуть там от безделья в полном одиночестве.
Ласка немного успокоила Маэтора и он, вздохнув, обнял жену за талию, привлекая к себе. Учитывая что он всё ещё сидел, а она, чтобы не потерять равновесие, легко соскочила на пол, выглядело это довольно странно. Его лицо словно упёрлось ей в живот.
— Ладно, постою, – обречённо произнёс он, глядя на Джульетту снизу вверх. – Только не ошибись. Три унции, и не больше.
— Обижаешь, – погладила его по голове та. – Когда это я ошибалась с мерами веса? Стой, чего это ты на меня так смотришь?
— Да вот думаю, по какому это такому поводу ты сегодня с утра так прихорашивалась? – поинтересовался Маэтор настороженно.
— Для тебя коне-ечно, – протянула черноволосая, голосом давая супругу понять, что она шутит, и что на самом деле это не так.
— Да ла-адно, – в тон ей отозвался Маэтор. – А уж не для сборщика-ли податей, которым один из твоих ухажёров заделался?
— Егор что-ли? Ой да скажешь тоже, нужен он мне. Скотина такая, – не смотря на то, что с момента её последней встречи с вышеупомянутым парнем прошёл не один год эмоции, вложенные в последнюю фразу, были сильными и искренними. Одно упоминание об этом не в меру нахальном субъекте, думавшем что пустым бахвальством и посулами сумеет добиться не только её расположения, но и затащить в постель возмущало Джульетту. Она надеялась, что остроухий свернёт тему, но тот не сделал этого.
— Не зна-а-аю, нужен или нет, но всё это очень подозрительно, – эльф резко притянул жену к себе и той, волей-неволей, пришлось сесть к нему на колени, обвив шею руками для устойчивости. Их лица оказались в непосредственной близости друг от друга, благодаря чему Джульетта смогла разглядеть изменения во внешность благоверного. Весь его облик стал как будто острее и резче, привычная мягкость оставила тонкие черты, из-за чего его лицо – всё ещё красиво – сделалось почти что грозным. Брови сошлись к переносице, а серые глаза как будто наполнились внутренним сиянием, превратившись в два озера серебряного света.
— Это что, такая попытка в ревность? – с некоторой осторожностью уточнила Джульетта, с трудом сглотнув густую слюну. За годы жизни под одной крышей она привыкла постоянному присутствию нечеловеческого существа, научившись не обращать внимания на многочисленные отличия в поведении и образе мыслей. Но в моменты подобные этому, когда супруг выкидывал очередной такой фокус осознание возвращалось, напоминая о том, что она, вообще-то, решилась связать жизнь с представителем древней расы.
— Это ревность, настоящая, – заверил Маэтор, обвивая руками талию жены и удерживая рядом с собой. Чтобы не вырывалась.
— Это не ревность, а ерунда какая-то, – отмахнулась Джульетта, усиленно делая вид что ничуть не впечатлена увиденным. – Когда ревнуешь по-настоящему, дышать не можешь от этого чувства. В глазах темнеет, руки дрожат, а в голове бьётся: «Убила бы!»
— Твои эмоции более сильные и яркие, но они и прогорают быстрее. Как лесной пожар которые угасает, когда нечему больше гореть. У нас, эльфов всё не так. Наше пламя более холодное и спокойное, это правда, но оно и горит дольше, – заметил остроухий.
— Фигня всё это ваше эльфийское пламя, – попыталась принизить супруга черноволосая, за что сразу же поплатилась. Пальцы Маэтора легко проникли её в волосы и сжали их, болезненно оттянув назад. Вынудили вскрикнуть, беспомощно запрокинув голову.
Насладившись этим маленьким актом доминирования он прижался губами ко рту девушки в затяжном и несколько агрессивном поцелуе, на который та с готовностью ответила ничуть не протестуя. Напротив Джульетта всячески приветствовала небольшие проявления властности со стороны супруга и часто сама провоцировала его, искренне наслаждаясь последствиями своих шалостей.
А вот чего она не так этого, что оторвавшись от её губ, влажные от слюны губы мужа прижмутся уже к её шее, впиваясь в кожу.
— Ай! Ты мне засос поставил! – мгновенно возмутилась она, оттолкнув Маэтора и прижимая руку к повреждённому участку тела.
— Это не засос, а след от поцелуя! – воздев указательный палец к потолку парировал эльф. При этом вид у него был настолько довольный, что Джульетте сразу же захотелось швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым. А ещё лучше ударить, прямо по этой ухмыляющейся физиономии. И она ударила бы, если бы рискнула подойти и снова оказаться в объятьях мужа, получить второй засос.
— Что, доволен да? – уперев руки в бёдра насела женщина на остроухого. – Пометил «свою территорию»? Клеймо поставил?
— Доволен, – кратко ответил тот, глядя на неё настороженным взглядом. Маэтор явно опасался мести с её стороны. И не зря.
— Доволен, – передразнила Джульетта. – Придётся неделю с платком на шее ходить. Ты же знаешь какая у меня нежная кожа.
С этими словами она потянулась к повязанному вокруг горла шёлковому лоскуту канонично-фиолетового цвета и сделала вид, что поправляет его, пытаясь скрыть синевшую на коже отметину. Однако стоило благоверному потерять бдительность, как она резко сорвала с себя платок и, накинув ему на шею, использовала как аркан. Чтобы подтащить к себе и отплатить за нанесённую травму.
— Получил? – победно воскликнула Джульетта, злорадно хихикая. – Будешь знать, как метить меня. Я не твоя собственность!
— Ой, тоже мне месть, – с привычной беззаботностью махнул рукой Маэтор. – Я почту за честь быть отмеченным тобой, дорогая.
С этими словами Маэтор ушёл, оставив Джульетту наедине с зельем, которое нужно было закончить. Женщина сразу же принялась за дело. Первым делом она собрала со стола рассыпавшийся из-за неосторожного обращения порошок и высыпала его обратно в мисочку, из которой брал его эльф. После чего принялась отмерять три унции, ловко орудуя миниатюрным шпателем.
Какими-либо навыками в алхимии она – обычная городская девушка,конечно же не обладала. Однако, благодаря чуткому руководству мужа и богатой кулинарной практике научилась выполнять самые просты манипуляции – делать вытяжки из корней целебных растений, растолочь в ступке кристалл, сделать отвар или простейшую настойку. Приготовлением более сложных составов, которым требовалась крупица магии, Маэтор занимался сам, хотя и не терял надежды обучить жену этому. Со временем. Так что с рассыпанием крупиц порошка она могла справиться. И справилась, с блеском завершив поставленную задачу в кратчайшие сроки.
Потом, сверившись с одним из пергаментных свитков, которые тоже хранились здесь в изобилии, Джульетта закончила приготовление зелья, растворив порошок в воде и добавив к нему вытяжку из ядовито-жёлтого фрукта,которые эльфы доставляли с далёкого юга. Пока она занималась этим, колокольчик звонил несколько раз. Люди приходили и уходили, звеня полученными из рук эльфа бутылочками, а в ответ отсыпая в его руку пригоршни не менее звонких монет. После пятого звонка возлюбленный крикнул:
— У нас остались грибные споры? – проверив шкатулку с пузырьками, в которых хранилась белёсая взвесь, брюнетка ответила:
— Один пузырёк, – упомянутый сосуд быстро был вручен пожилой женщине, кутавшейся в рваную шаль. Заплатить старушке было нечем, поэтому она просто обменяла лекарственное средство на пару гороховых пирогов, которые она принесла с собой в корзине.
— Что-то больные сегодня зачастили, – заметила Джульетта, откусывая кусочек от предложенного лакомства. Время близилось к полудню и им обоим давно пора было сделал перерывчик и перекусить. Вообще следившая за своим весом девушка старалась не налегать на выпечку, но в такие моменты позволяла себе исключения. Ведь в противном случае ей пришлось бы отправиться к очагу и потратить выкроенное на отдых время, чтобы приготовить для них двоих какую-нибудь простейшую похлёбку. Желая сэкономить время и силы Джульетта пошла на сделку с собственным организмом, позволив себе съесть пирог, запивая его колодезной водой.
— Ну так осень, сезон холодов, – флегматично пожал плечами Маэтор, вонзая зубы в хрустящую корочку. – Вот люди и болеют.
— А ну как чума? – боязливо покосилась на мужа женщина, которую его слова нисколько не убедили и уж точно не успокоили.
— Скажешь тоже, чума, – остроухий легкомысленно отмахнулся от её слов, продолжая с наслаждением поглощать пирог, от которого осталась уже жалкая четвертина. Подобное равнодушие вывело Джульетту из себя и она напустилась на него, пытаясь донести всю серьёзность ситуации. Ведь она беспокоилась не просто так. Повод правда был серьёзным. И шутить с ним не следовало.
— Ага, тебе легко говорить. Вас, эльфов, миазм не берет, а вот я ещё помню времена, когда люди боязливо вздрагивали при виде крысы и шарахались в сторону, заслышав карканье ворона. Чёрная смерть отступила но страх, Маэтор... он по-прежнему с нами.
— Ты была совсем маленькой... – засомневался эльф, доедая остаток своего пирога и запивая тот целой кружкой студёной воды.
— И тем не менее я помню, – настояла Джульетта. – Помню жаровни, пылавшие на улицах и днём и ночью. Люди верили, что пламя очищает воздух от заразы, выжигая из него скверну. Умерших от болезни тоже сжигали. О соблюдении похоронных обрядов никто уже не заботился. Никто не носил траур и не шил специальных одежд, даже чтобы почтить память самых близких. Тела просто стаскивали на площади и сжигали Чумные Доктора в чёрных плащах жутких «клювастых» масках. Мне про них снились в кошмары.
— Мне жаль, – только и смог произнести Маэтор, бережно обнимая жену за плечи и привлекая к себе. Он надеялся, что ласковое прикосновение успокоить человеческую женщину, но та продолжала смотреть перед собой невидящим взглядом, пытаясь дать правильно представление об ужасах эпидемии тому, кто никогда не переживал его, повергнув остроухого в удивление и трепет.
— Город буквально умылся слезами. Плач стоял повсюду. Вопли женщин и детей у окон и дверей жилищ, где умирали их самые близкие люди, разносились столь часто, что достаточно было выйти на улицу, чтобы надорвалось даже самое твердокаменное сердце. Плач и причитания раздавались почти в каждом доме, особенно в начале мора, потому что позднее сердца ожесточились. Смерть постоянно была у всех перед глазами, и люди постепенно начали утрачивать способность сокрушаться потерей близких и друзей, ежечасно ожидая, что нас самих постигает та же участь. Но больше всего я боялась всё-таки Чумных Докторов. Они так верили в то, что огонь очищает от заразы, что порой сжигали дома с ещё живыми людьми внутри. И мы слышали, как они кричали...
— Ничего подобного не повторится, – прервал жену Маэтор, коснувшись кончиками пальцев её подбородка и мягко развернув к себе. – Уж точно не в ближайшее время. Чёрная Смерть ушла. А вот за целебных грибов спорами к моим съездить всё же придётся.
Несколько мгновений Джульетта смотрела на него потухшими глазами, силясь вырваться из пучины ужасных воспоминаний и сосредоточиться на сказанном. Когда же ей это удалось взгляд серых глаз прояснился, а на лице отразилась гримаса недовольства.
— Нужно будет, выпить омолаживающего зелья перед поездкой, – хмуро изрекла она, сбросив с себя руки возлюбленного.
— Зачем? – ничуть не удивился тот,ожидавший негативной реакции на свои слова. – Ты могла бы подождать ещё лет десять.
— Ну да, конечно, – фыркнула Джульетта. – Это мужики могут себе позволить выглядеть и на двадцать пять и даже на тридцать лет. Ходят лысые и пузатые, воняют как козлы и ничего. Все должны их любить. А девушка после двадцать уже всё – перестарка. К тому же, если твоя мать увидит меня в таком состоянии, то опять начнёт давать советы по уходу за собой, хотя я их и не просила.
— Получается ты ради неё так стараешься? – слегка обиженно заметил Маэтор. – А я-то думал, что ты меня хочешь впечатлить.
— Да ты и так уже впечатлён, – отмахнулась от его претензий черноволосая, – А вот я не хочу, чтобы меня называли «старой».
— Серьёзно? Она так сказала? – оставшийся на месте и наблюдавший за метаниями жены Маэтор недоумённо вскинул бровь.
— Да она вообще много чего говорила. Вон человечиной меня нарекла, например. По-твоему это нормально, говорить такое?
— Нет, ну а как ещё назвать человека женского пола? – попытался увильнуть от ответа обладатель острых ушей. – Человечка?
— Не зна-аю как, – протянула девушка, прохаживаясь по лавке – Но ты сам говорил, что звучит-то это как-то «по-людоедски».
— Это не было чем-то оскорбительным, – пытался оправдать родительницу Маэтор. – Серьёзно, матушка не хотела тебя обидеть.
— Конечно нет. Не нужно пытаться обидеть кого-то специально. Это получается само собой, когда считаешь себя лучше других.
— Это не относится к тебе, как к человеку. Она и на других эльфов точно так же реагирует, – вяло продолжил защищаться эльф.
— А какую она мне кличку дала, помнишь? – проигнорировав его слова уточнила Джульетта. – Рибиэль. Надо же так назвать!
— Это вообще-то перевод твоего имени на эльфийский, – сказал Маэтор, понимая, что это бесполезно. Супруга закусила удила.
— Мне не нравится, – словно в подтверждении его слов бросила она, продолжив перечислять всё, что когда-либо обидело её в словах свекрови. – Как она там сказала, когда ты с ней по хрустальному шарику разговаривал? Приедет, любить будем. Ужас какой!
— Почему? Ты не хочешь чтобы тебя люби-или? – протянул эльф, пытаясь свести всё в шутку, но ему это, конечно, не удалось.
— Чтобы ты любил – хочу, и надеюсь любишь. Любишь? – задав этот острый вопрос брюнетка продолжила только получив утвердительный ответ – Но я не хочу, чтобы к нашей любви имели какое-то отношение твоя сумасшедшая семейка. Это недопустимо.
Маэтор вздохнул, признавая своё поражение. Ему правда нечего было сказать. Джульетта же всё продолжала и продолжала.
— Да если бы твой отец не поделился рецептом омолаживающего зелья, я была бы сейчас старой, некрасивой и одинокой!
— Я бы никогда не бросил тебя. Никогда! – возмутился уже эльф и под его пылающим взглядом потупилась теперь уже она.
— Может и не бросил бы, а толку? – вздохнула женщина. – Я бы всё равно состарилась. Сотня лет – мгновение в жизни эльфа
— Я тебя понял. Выехать мы сможем не раньше выходных, а до этого времени я успею приготовить для тебе зелье, – сказал Маэтор и супруги, кивнув друг другу, разошлись по своим местам. Он в лабораторию, она в лавку. Рабочий день ещё не закончился.
