Тяжёлое положение.
2 августа 2022 г., 15:28
Солнце ещё даже не поднялось, лишь самую малость окрасив затенённый мутной дымкой облаков горизонт в серо-синие и тускло-золотые тона, а узкие, запыленные улочки уже пробудились ото сна. Из неказистых, одно и двухэтажных домов выходили мужчины и женщины, которые спешили попасть на базар в лавки или мастерские до наступления нестерпимого, полуденного зноя.
Лето выдалось засушливым, и город вот уже которую неделю страдал от невиданной жары, что заставила обмелеть даже городские колодцы. Зелень в парках и садах, которые росли во дворе практически каждого дома, пожухла и пожелтела. Солнце медленно убивало деревья, как до этого убило посевы, обрекая крестьян на голодную смерть. В кладовых и погребах запасы пока что были, однако многие горожане уже сейчас начинали ощущать нехватку необходимых продуктов и постепенно затягивали пояса.
Всё это усугублялось палящей жарой, спасения от которой не было ни днём, ни ночью Пыльные, измученные безветрием, улицы плавились в знойном мареве, медленно превращаясь в обжигающую печь. Застывший воздух казался безжизненным и раскалённым. Его прикосновение обжигало горло. Теснило грудь, вызывая не проходящее чувство удушья, от которого некоторые сходили с ума.
Выходить из дому в такую погоду было самой настоящей пыткой, но не смотря на это многие улицы кипели как котёл на огне. Люди спешили по своим делам, тяжело тащась по запылённым камням мостовых. Ища способ пройти по тени, все старались не выходить на солнце стегавшее город лучами в попытке выжечь из него остатки мыслей и жизни. Испепелить, оставив лишь кости, белеющие среди покинутых и опустевших домов. Во всяком случае именно такие ассоциации приходили в остроухую голову эльфа.
Даже оставаясь в тени и наблюдая за людской круговертью из окна второго этажа, он всё равно ощущал на своём лице и волосах обжигающее дыхание знойного лета, терпеть которое становилось всё сложнее. По мере того, как светило поднималось всё выше, стремясь занять своё место в бездонной, бирюзовой чаше неба, белёсое марево растягивалось над городом, заставляя людей искать спасения в скудной тени дворов или и вовсе прятаться по домам. Никто не мог долго оставаться под лучами безжалостного палящего солнца. Постепенно измученный ужасной жарой город опустел и лишь позёмка, мела пыль по словно бы вымершим улицам.
— Если загорятся ещё торфяники, как это было лет десять назад, дышать станет вообще невозможно, – мрачно заметил Маэтор.
— Закрой окно. Я задыхаюсь, – раздался со стороны кровати слабый женский голос. Жара плохо сказывалась на всех, даже на эльфе, однако никто не страдал из-за неё так же сильно, как его несчастная, беременная супруга, пластом валявшаяся на кровати.
— Извини дорогая, но даже в самый сильный зной стоит иногда проветривать комнату. А иначе можно просто задохнуться застоявшимся воздухом, – поучительно заявил эльф, тем не менее выполнив просьбу супруги, закрыв защищающие спальню ставни.
— Я и так тут задыхаюсь, – пожаловалась Джульетта безжизненным голосом, в котором не осталось даже недовольства. – А на улице так и вовсе дышать нечем. А ты мне ещё про какие-то торфяники говоришь. Чего так пугаешь-то? Или хочешь, чтобы я умерла?
— Конечно нет, – присаживаясь на край кровати ответствовал Маэтор, беря в руки небольшое блюдо и смачивая в нём шёлковую тряпицу. Отжав её так, чтобы она оставалась сырой но при этом не истекала каплями прямо на постель, он принялся обтирать жену.
Сложенная вдвое ткань скользила по её лбу, щекам и шее, постепенно смещаясь в сторону плеч и груди. В такую жару Джульетта ни за что не стала бы покрывать себя, лишними слоями ткани, а потому валялась на кровати в узеньких белых трусиках и повязке, поддерживавшей грудь. Такая полуобнажённость обеспечивала Маэтору практически беспрепятственный доступ к любой части женского тела, чем тот беззастенчиво пользовался. В том, как он протирал жену влажной тряпочкой чувствовался некий эротизм. Иногда эльф останавливалась, чтобы снова смочить тряпицу, но после вновь принимался за дело, охлаждая красавицу.
— Отдай, – коротко приказала Джульетта, не позволив эльфу прикоснуться к округлому животу, поблёскивавшему от большого количества нанесённых на кожу мазей. Отобрав унего тряпицу она аккуратно протёрла его, после чего снова откинулась на спину.
— Можешь идти, – сказала женщина, когда пропитанный прохладной влагой кусочек шёлка занял положенное место на её лбу.
— В самом деле? – не без иронии вскинул бровь эльф. – Ведешь себя прямо как знатная дама со своим нерасторопным слугой.
— Не стой над душой. Здесь и так жарко, – не смотря на освежающую процедуру её голос всё ещё звучал слабо. Даже ломко.
— Ладно. Лавку сейчас открывать всё равно смысла нет. Людям нужен сейчас дождь, а не волшебные снадобья. Так что я пока дойду до рынка и куплю нам чего-нибудь пожевать. А то скоро на улице станет жарко даже для меня, хотя я и из Старшего Народа.
Последней ремаркой Маэтор надеялся повеселить жену, и услышать от неё что нибудь вроде: «ты не мог этого не сказать», но она осталась лежать на боку, безучастно глядя перед собой. Поначалу эльф даже начал думать, что Джульетта пропустит его слова мимо ушей, однако она всё-таки отреагировала. И при том самым, пожалуй, неожиданным образом – слезами. Началась истерика.
— Иди-иди. И не надо притворятся, что ты вернёшься. Или ты думаешь, я не вижу,что ты собрался бросить меня! – чтобы выкрикнуть эти слова ему в лицо, брюнетка даже приподнялась с кровати, после чего рухнула обратно и горько-горько заплакала.
— Да что ты такое говоришь? – в замешательстве вскричал Маэтор, быстро возвращаясь к кровати. – Я никогда тебя на брошу!
— Это вы парни только говорите, что не бросите, а как до дела доходит так сразу в кусты, – прорыдала женщина, отказываясь смотреть на эльфа. Её плечи вздрагивали от настоящих рыданий. – Свалишь небось, от меня в свой лес, бросив с ребенком на руках.
— Да куда же я уйду от тебя ты же жена моя, – попытался подольстится к ней Маэтор, но это не сработало. Его руки со своих дрожащих плеч она сбросила, а слова восприняла лишь как повод выдать ещё одну, пропитанную отчаянием, слезливую тираду.
— Ага муж, как же. Мы вон с тобой даже не венчанные. Муж, да какой ты муж. Ты так просто, – обречённо вздохнула Джульетта.
— Я же не виноват, что ваша, да-да именно ваша, между прочим, церковь, не признает браков с эльфами, – не зная, что ещё тут можно сказать эльф беспомощно развёл руками. За месяцы беременности он успел привыкнуть и к капризам жены, и к ещё более частым переменам её настроения, но такое она выдавала впервые. Чем, по правде сказать, немало удивила и испугала супруга.
— Вот именно. То, что мы делаем, это как скотоложество. Или даже хуже – сношение с бездушной тварью. Я ведьма после этого в их глазах! А мой ребёнок? Он-то в чём виноват? – руки Джульетты закрыли живот. – Нас обоих изгонят и проклянут в этом мире...
— Я буду тебя защищать, – твердо заявил Маэтор, прекрасно знавший, что ничего подобного в жизни не случится. Да, люди и эльфы недолюбливали друг друга, но всё же не настолько, чтобы отыгрываться на чужих детях. Ну а на предрассудки и суеверия он всегда предпочитал не обращать внимания. Было даже немного обидно, услышать такое от своей, далеко не набожной жены. К счастью, эльф понимал, что Джульетта не догматов церкви, отказывающей его народу в наличии души, и говорит так больше от страха и обиды на его грядущий «уход». И пусть самого ухода не предвиделось, это не мешало Джульетте заранее обижаться на него, как не мешало выходить из себя из-за его несовершенных измен в прошлом. Ему же оставалось лишь смиряться и терпеть это.
— Ой, я тебя умоляю, тебя самого вон защищать надо. Ты бы в деревне не выжил. Знаешь как там мужики работают? Тебе и не снилось! Ты дня в своей жизни не проработал по-настоящему, как мои родители. Всё зелья варил, да продавал их втригдорога.
— Ну мы же и не в деревне живем, – Маэтор примирительно поднял руки, понимая, что крыть ему здесь вообще нечем. Работать он и правда не любил, предпочитая изыскивать средства иным способом. И пока что безбедную на жизнь их семье вполне хватало.
— И вообще у тебя есть кольцо, как залог моей вечной преданности тебе! Так почему ты продолжаешь сомневаться во мне и говорить такое? – не выдержал эльф, рассерженный бесконечными обвинениями и тем, что жена затронула ненавидимую им тему.
— Кольцо? – брюнетка задумчиво посмотрела на упомянутую драгоценность, красовавшуюся на её безымянном пальце. – Да много ли за неё дадут в ломбарде, когда денег совсем не останется? А я, может, и не хочу его продавать? Может оно дорого мне как память о мужчине, которого я любила, и который ушёл навсегда, не выдержав тягот «быта». Бросил меня одну с ребёнком на руках...
— Да не нужно будет тебе ничего продавать, я сам тебя всем обеспечу, – эльф утешительно накрыл руку смертной своею рукой.
— Нужно, – заплакала та, заранее проливая горькие слезы нестерпимого горя. – Потому что я стану толстой и не красивой. И ты обязательно бросишь меня. Найдёшь себе какую-нибудь эльфийку, вроде той рыжей, что отшила тебя когда-то? Как там её звали..?
— Ой прекрати, – отмахнулся эльф, но Джульетта, кажется даже не обратила внимания на его высказывание. – Разнесёт как колоду. Со всеми моими знакомыми было так. Стану толстой и жирной коровой, – последнюю фразу женщина произнесла с какой-то, почти садистской мстительностью. Как будто рисуя картины жирного будущего, она наказывала себя за только ей ведомые грехи.
— Это не так. Телесно ты уже ближе к нам, эльфам, чем к людям. У тебя и сейчас, вон, только живот и растет, – попытался воззвать к разуму жены Маэтор, но увидев, что это не работает добавил. – А даже если бы такое вдруг и случилось, что очень и очень маловероятно, я бы все равно тебя любил. Потому что твоя прекрасная душа осталась бы прежней. А я люблю именно её.
После этих слов брюнетка все же отняла ладони от заплаканного лица и посмотрела на мужа красными от слез глазами. И взгляд их оказался ну о-очень не добрым. Слова, которые наверняка бы растрогали другую девушку, лишь спровоцировали Джульетту.
— Любил бы, говоришь, да? – ядовита прошипела она и, дождавшись кивка остроухого, выдала. – Вот я и вижу, что ты только и рад бы был бы увидеть меня в столь отвратительном и неприглядном образе. Что нравятся дамы с излишком веса? Толстухи возбуждают? Всё с тобой ясно. Я всегда подозревала это. Просто закрывала на это глаза... из любви. Однако теперь мне всё ясно.
Не выдержав она вновь зарыдала, уткнувшись в подушку, но через секунду оторвалась от неё, чтобы продолжить ругать Маэтора.
— Нет, ну а что? Зачем еще брать человечину, если эльфьйки куда красивее. У тебя просто извращенные представления о красоте. Слишком нестандартные, – в очередной раз оттолкнув от себя руки супруга она бросила ему. – Для этого ты и постарался.
— Постарался? – с опаской уточнил остроухий, опасаясь того, что могло крыться за этой пространно-зловещей формулировкой.
— Обрюхатить меня постарался, – не снижая накал негатива заявила Джульетта. – И каким извращенным образом. Это же надо было забеременить девушку языком! Я не сильна в богохульстве, но это по моему оно и есть. В чистом виде. Надеюсь, наш сын никогда не узнает, каким именно образом он был зачат. Иначе это же, психологическая травма. Бедненький такого не переживёт.
— Почему именно сын? – повел кончиками ушей Маэтор. – Может будет девочка, султанша? Шансы-то пятьдесят на пятьдесят.
Не смотря на то, что эльфы никак не были связаны с культурой востока, Маэтор намеренно употребил это слово, чтобы повеселить жену. В детстве ей очень нравились сказки страны пустынь, а в ранней юности она заслушивалась историями бардов о девушках похищенных и проданных в гарем в качестве наложниц, а впоследствии сумевших завоевать любовь своенравного падишаха и стать султаншами. Эта идея настолько нравилась ей, что она даже попросила супруга разыграть её, изображая наложницу, призванную на ночь к султану. Поэтому хитрость и сработала. Джульетта принялась спорить с ним уже по другому поводу.
— Шехзаде, – заявила она, уставившись на супруга взглядом изготовившейся к броску кошки. Хитрым, пристальным, диковатым.
— Султанша, – старательно изображая запал спора ответил эльф, получив в ответ на это вполне предсказуемое:
— Шехзаде, – это повторилось ещё несколько раз и в конце концов остроухий, конечно же «сдался», за что был награжден кивком. В процессе спора Джульетта отвлеклась от тревоживших её мыслей и даже от жары. Чего Маэтор, собственно и добивался.
— Как думаешь, моя грудь увеличится во время кормления? – резко сменив тему, спросила она, сминая в ладонях упомянутую часть тела. – Хорошо бы «да». А то зачем тебе жена плоскодонка? Ну а если форма изменится, воспользуемся тем утягивающим, ну или как там он назывался, гелем, который у тебя покупают те богатые старухи, надеющиеся удержать рядом молодых любовников.
— Никакая ты не плоскодонка, – заверил Джульетту Маэтор, буквально загипнотизированные её движениями. То, как она щупала свою грудь вызвала у эльфа определённые желания, и он с трудом удержался чтобы не предложить посильную помощь в столь важном деле, как их прощупывание. – И вообще матушка гордится тем, что у неё невестка «сисястенькая». Не то что у остальных.
— Ой да ладно, – отмахнулась Джульетта, делая вид,что не принимает похвалу от ненавистной свекрови, хотя ей явно было приятно. – Просто у ваших эльфиек груди вообще нет. Они же все плоские, как доски с сосками. Ты когда мои в первый раз увидел чуть от счастья не обалдел. Слюной на них так и исходил, а когда дала потрогать даже «сокровищами» назвал. Даже слегка жутко.
— Они и есть сокровища, – уверенно заявил Маэтор, для убедительности подняв палец к затянутому лёгкой паутиной потолку.
— Сокровища, – очень похоже передразнила его женщина, коротко поцеловав в самый кончик носа. – Не так уж они и хороши.
— Не так хороши? – возмутился тот, потянувшись к ней, но остановив себя в последний момент. – Да у них идеальная форма!
— А вот это правда, – Джульетта блаженно закатила глаза и на мгновение её лицо озарилось неподдельной радостью.
— Ну да, кому как не тебе это знать. Ты же ими меня соблазнила. Тёрлась и сама их чуть ли мне в руки не вкладывала, – заявил остроухий, потирая руки. – Но ничего, теперь-то ты узнаешь, что грудь нужна не только мужчин манить, но ещё и младенцев кормить.
— Она вообще-то природой для младенцев и дана, – рассмеялась Джульетта, отвлечённая и даже развеселённая его фразой.
— А меня покормишь? – в конец обнаглев, спросил Маэтор, чем поставил жену в тупик, парализовав мыслительный процесс.
— Сейчас что-ли? Ты что, не видишь, что я без сил валяюсь? Сам себе приготовить не можешь? – напустилась было она на мужа, но почти сразу осадила себя. – Погоди, так мы же с тобой только что ели... ты проголодаться успел? Нет, всё-таки правильно твоя мать называла тебя всесъедающим. Ты не просто ненасытен, ты настоящий проглот. Вечно тебе мало! Ел бы и ел, даром что эльф.
— Эй, это между прочим моя детская травма, – возмутился Маэтор. – Моя мать вообще много чего говорила и про меня в том числе. И всесъедающий и руки-крюки, и через жопу рожденный. Ты больше слушай её. И я говорил не про сейчас, а про будущее.
Его взгляд многозначительно коснулся груди Джульетты, выпиравшей под белым шёлком тоненькой, символической повязки.
— Покормишь меня грудью? – женщина, в очередной раз приложившаяся к кувшину с соком аж поперхнулась, услышав такое.
— Ты что больной?! – воскликнула она, уставившись на эльфа округлившимися от удивления и шока глазами. – Ты больной, да?
— А что такого? Я слышал люди так иногда делают. У ваших женщин молоко может идти несколько лет и пока она выкармливает малыша к её груди может и муж приложиться, – поделился Маэтор извращёнными фантазиями, способными шокировать любую даму.
— Гадость! – скривившись от отвращения пробормотала женщина, с большим трудом сдерживая одолевшие её позывы к рвоте.
— Ну почему же? – не понял остроухий, соблазнительно улыбаясь ей. – По моему наоборот – идиллия. Парень ест, девушка кайфует. Вот я бы например, с удовольствием присосался бы к твоей сиське и пил бы прямо из живого источника. Это так эротично.
— Это даже звучит мерзко... – не смотря на сдержанность, которой она искренне гордилась, в этот раз Джульетте не удалось справиться с капризным желудком и она, закрыв рот рукой, схватилась за стоящую под кроватью вазу. Маэтор заботливо подержал её волосы, и погладил по спине, сотрясаемой желудочными спазмами, пока она сливалась с керамикой, отдавая ей остатки завтрака.
— Ты в порядке? – спросил он, протягивая жене платок, чтобы вытереть губы, но та не оценила его жест и схватила за острое ухо, безжалостно выкручивая его пальцами. Её серые глаза полыхали на бледном лице, а верхняя губа приподнималась в оскале.
— Нет, блядь, я не в порядке мне родной муж только что сказал, что видит меня в качестве своей дойной коровы, – закричала она, не заботясь ни о жаре, ни о своём состоянии. – Так что какое «в порядке»? Какое, на хрен, «нормально», я тебя спрашиваю?
— Ай-ай, больно ухо-ухо, – кричал тем временем Маэтор. – Отпусти! Прекрати сейчас же! Ты же знаешь, как я это ненавижу!
— Молока хочешь? Купи скотину и присосись к её вымени! – крикнула Джульетта, всё же отпустив заметно покрасневшую часть эльфийского тела. – А моё молочко только для ребёночка. И то ему может не хватить. Ты хоть знаешь, что из-за переживаний, истощения и голода у женщины молоко и вовсе может пропасть. И что тогда делать? А ты собственного сына готов объесть. И вообще, я тебе уже в сотый, наверное, раз говорю – прекрати уже озвучивать те мерзости, которые приходят в твою больную голову!
— Ну почему сразу мерзости? – обижено надул губы эльф, прикладывая влажную тряпочку к немилосердно болящему уху. – Я, может, делюсь с тобой своими сокровенными фантазиями. Соблазнить тебя пытаюсь, а ты меня за уши дерёшь. Ну разве так можно?
— Дурак, – отвесила ему затрещину продолжавшая бушевать Джульетта. – Я тебя в таком состоянии вообще к себе не подпущу. Ни к груди, ни любой другой части тела. Даже руку поцеловать не дам. И помогать тебе точно не буду – ни рукой, ни тем более ртом. У тебя жена беременная тут от жары умирает, а ты всё об одном. Думать вообще-то надо головой, или она тебе только для ушей!?
— Извини пожалуйста, я всё понял, – Маэтор покаянно склонил упомянутую голову, отнимая от уха тряпку и возвращая её жене.
— Понял он, – начала успокаиваться женщина, снизив тон с почти крика, до недовольного бурчания. – Хорошо, если понял, потому, что наша жизнь теперь изменится и изменится сильно. Мне не нужен рядом второй ребенок, о котором надо заботиться и, я извиняюсь, цыцку давать. Я хочу, чтобы ты был мне опорой, тем, на кого я смогу положиться в трудные времена. А они не за горами.
— Я именно такой – эльф вытянулся по струнке, как солдат на параде, чем всё-таки вызвал у супруги непроизвольный смешок.
— Ой, да ну тебя! – отмахнулась она, взяв мужа за руку и усадив рядом с собой. – Я пытаюсь сказать, что мне плохо – меня тошнит уже который месяц, а так не должно быть. У меня дико болит спина я держусь только на настойке, которую ты для меня готовишь. У меня настроение скачет туда сюда, что называется то в смех то в слезы... вот я уже и думаю, что со мной что-то не так.
— Твоя беременность необычна, уже хотя бы потому, что наш ребенок наполовину эльф, вынашиваемый обэльфячивающейся матерью, – начал пояснять остроухий, обнимая жену за плечи. – И длиться она будет явно дольше обычной. Понимаешь, у нас эльфов ребенок теснее связан с матерью и не спешит расставаться с ней. От полутора до двух лет, а в исключительных случаях дольше.
— Оно и видно, – пробурчала брюнетка. – Тебе давно за сотню, а ты всё от сиськи отлипнуть никак не можешь. Ты как младенец.
От Маэтора не укрылось, что Джульетта произносила всё это как бы машинальное. Взгляд её оставался отсутствующим, как будто она уже воображала себе будущие ужасы затянувшейся на несколько лет беременности. А учитывая, что фантазия у супруги всегда была богатой на всякие ужасы и тяжёлые жизненные ситуации он поспешил вырвать её из раздумий, развеяв завесу переживаний.
— Учитывая, что ты всё же не эльфийка, едва всё затянется слишком надолго. Максимум пару месяцев. Я же обещаю, что буду стараться изо всех сил. Буду продолжать работать в лавке, если конечно эта жара спадёт и к нам вернутся хоть какие-то клиенты. Буду покупать еду, готовить и ухаживать за тобой, как и раньше. Поверь, вместе мы со всем справимся. Ведь я буду рядом с тобой.
— Спасибо, – слабо улыбнулась Джульетта, чуть отодвигаясь от эльфа, чтобы не чувствовать жар ещё и его тела, после чего трагически добавила – Однако дальше будет только хуже. И сложнее, я чувствую это, а ты знаешь, что интуиция меня не подводит.
— Ты поэтому думаешь, что я уйду? – понял, наконец, эльф. Женщина не ответила ему, но всё было понятно и так – без слов.
Повисло молчание, и чтобы сделать его менее неловким, он принялся делать ей массаж ног. Как и большинство беременных Джульетта страдала от отёков, существо ухудшавших качество жизни. Массаж, который делал ей Маэтор, помогла вывести из организма лишнюю жидкость и нормализовать кровообращение в ногах. Повторяя эти процедуры изо дня в день он надеялся избавить возлюбленную от устали, чувства тяжести и болезненных ощущений. А так же максимально улучшить её самочувствие.
Джульетта смотрела на мужа с недоумением,почти готовая отнять у него самовольно захваченную ногу, но тот не останавливался пока не закончил. Затем, так же молча, проделал всю процедуру со второй, и, уложив конечность обратно, многозначительно заявил:
— Мужчина, который делает для тебя нечто подобное, никогда не уйдёт, растворившись в ночи, как этот делают другие мужья.
— Обними меня... – подхватившись с постели, человеческая женщина заключила эльфа в объятья, всхлипывая на его плече.
— Я всегда буду с тобой, – прижимая жену к груди пообещал тот, повторив слова, которые она сама когда-то сказала ему.
Он был готов держать любимую хоть весь день, если потребуется, но та довольно быстро отстранилась, посмотрев на него заплаканными, но счастливыми глазами. И вот тут порочная натура эльфа снова взяла верх над ним, заставив озвучить роковое:
— Ну так что, теперь ты готова позволить мне сосать своё молоко? – на его очерченных губах заиграла улыбка соблазнителя.
— Нет, – ответила женщина с трудом справившись с удивлением, вызванный тем, что супруг посмел вновь поднять эту тему.
— Позволь, – настаивал тот с непривычной твердостью, роняя супругу на спину и нависая над ней – распластанной по перине.
— Нет. И хватит просить меня! – с минуту они гневно таращились друг на друга, а затем Маэтор всё-таки не выдержал, сказав:
— Ну почему ты во всём отказываешь мне? Это всего лишь грудь, а ты ведешь себя так, будто я на твою пятую точку покусился.
— Ой, а то можно подумать ты и на неё не покушался, – уже скорее раздражённо, чем сердито отмахнулась Джульетта. – Сам же и распечатал в этом запретном месте. Заявил что для мужа, видите ли, нормально любить жену не только сзади, но ещё и в зад. А я была молодая и глупая. И все тебе позволяла. Да сейчас я бы ни за что не пустила тебя... хм, с чёрного хода. Понял, извращенец.
— И чего так возмущаться? – пожал плечами черноволосый. – Это же просто ещё один способ выразить любовь друг к другу.
— Это больно! Ну если так, к слову, – поделилась человеческая женщина содрогнувшись от не слишком приятных воспоминаний.
— Да нет, очень даже приятно, – не согласился Маэтор, за что был одарён ну очень выразительным взглядом ясных серых глаз.
— Что, живёшь по принципу «нравится-не нравится – спи моя красавица»? Всё с тобой понятно, тиран! – воскликнув так, Джульетта перекатилась на бок и отвернулась к стене, горестно стеная. – Кто бы мог подумать, что родной муж окажется тираном.
— Я не тиран! – возмутился Маэтор, переворачивая женщину обратно на спину. – Ты не видела, как другие мужья жён тиранят!
— Не хватало мне, ещё! – с некоторым страхом в голосе отозвалась та. – Я презираю мужчин, поднимающих руку на женщин!
— Ну я то на тебя никогда на тебя руку не поднимал и не подниму, – в подтверждении своих слов эльф коснулся губами тыльной стороны ладони человеческой женщины, чем слегка поумерил её пыл. Этот жест всегда срабатывал, являясь символом их любви.
— Спасибо, – коротко но с чувством отозвалась Джульетта, расслабляясь на кровати. – На самом деле я не думаю, что ты у меня тиран. Просто твои идеи слишком необычны и странны даже для меня. Чего стоило одно только твоё заявление, что мы с тобой будем целоваться всякий раз, когда встретим на улице романтическую парочку. Кто ещё мог бы придумать такое, кроме тебя? Да никто.
— А по-моему это было очень мило, – блаженно сощурился эльф, вспоминая приятные вечера, проведённые за этим занятием.
— Нет, это было странно, – выделив голосом последнее слово заявила брюнетка. – При чем тут какие-то парочки и мы с тобой?
— Любовь порождает любовь и усиливает её, – как всегда высокопарно с налётом истинно-эльфийского пафоса заявил Маэтор.
— Ну если только, – отмахнулась Джульетта,хотя по голосу и выражению лица было ясно, что она не убеждена. – Однако ты всё никак не можешь понять, что наша жизнь в её теперешнем виде закончилась. Это у вас, эльфов любовь каким-то образом продолжается и после рождения ребёнка. А для нас людей это буквально означает конец. Конец любви, конец мечтам, конец личной жизни и отношениям. Конец всему. Есть даже такая присказка, что приводя в этот мир другую жизнь, теряешь право распоряжаться собственной. Ты знаешь, моим самым сильным страхом всегда было потерять свободу. Это одна из причин, по которой я вышла за тебя. Я знала, что ты, эльф, не станешь меня ограничивать так, как это сделал бы человек. Но теперь я потеряла свою свободу и я не понимаю,почему ты хочешь остаться со мной, хотя мог бы спокойно уйти. Никто бы тебя не осудил. Тем более твои сородичи. А твоя мать так и вовсе была бы рада тому, что ты наконец-то бросил «свою человечину» и сосватала бы тебе эльфийку. Уж я-то знаю её.
— Ничего подобного! – с жаром воскликнул Маэтор, схватив жену за плечи и усадив на кровать. – Я не так много знаю об отношениях людей, но мы с тобой не обязаны идти по этому пути. Мы сможем сохранить любовь и пронести её через года, Джульетта.
— Нет, не сможем, – обречённо вздохнула женщина. – Ни одна пара ещё не смогла. Чувства супругов, даже если они и были,угасают со временем, а наличие ребёнка лишь ускоряет это. Потом остаётся только привычка, совместное хозяйство, да страх перед церковью, называющей супружескую неверность тяжким грехом. Я видела всё это много раз, видела с детства и я не могу...
— Можешь, – Маэтор развернул к Джульетту, взяв пальцами за подбородок. – Мой духовный огонь горит в тебе – вот здесь.
Его пальцы коснулись её груди в интимном, но абсолютно не пошлом жесте, выражавшем любовь, а не плотское вожделение.
— Ты носишь моё дитя. Ты почти эльф. Ты сможешь, – заверил Маэтор, укладывая растерянную его действиями жену на лопатки.
— Вот же сука, – процедила Джульетта, почувствовав, как супруг задирает её ноги и ловка стаскивает с неё беленькие трусики.
— Не, ну нормально вообще? Я тут тебе постоянно какие-то ласковые прозвища придумываю, а ты меня сукой! – возмутился эльф, занимая место между ножек человеческой женщины, которая, к слову не особенно и сопротивлялась его поползновениям.
— Молчало бы уж лучше, пухлопопая, – он легко шлепнул супругу по упомянутой части тела, заставив тоненько взвизгнуть.
— Так это я что, жирная что ли? – моментом насторожилась та, протестующе возясь среди скомканных простыней и подушек.
— Скорее приятно округлившаяся за время беременности, – руки Маэтора прошлись по телу Джульетты, осторожно обходя живот и подбираясь к груди, ставшей первопричиной всех разногласий. Стоило ли говорить, что она тоже быстро оказалась освобождена от прикрывавшей и поддерживавшей её ткани, которая была самовольно заменена на мужские ладони. Охватывающие и сжимающие...
— Значит всё-таки толстая, – с истинной-женской логикой заключила Джульетта. – Жирная корова... ах... что ты?.. да... здесь...
Её протесты сменились стонами, когда язык эльфа выскользнул изо рта и принялся наворачивать круги на её «венерином бугорке». Он был полон решимость доказать,что ребёнок, покоившийся сейчас в животике будущей мамочки, никак не помешает им быть счастливыми. И если для этого нужно было зализать супругу, Маэтор был готов сделать это – к их обоюдному удовольствию.
