Lost in the fire

Позже, как и обещалось, Ивушкин встал на дозор. Проснувшись, он тут же окинул взглядом область, где лежал немец. Убедившись в том, что всё хорошо, пленный на месте, он выдохнул и оставил Василёнка спать, сам подошёл ближе к костру, так, чтоб видеть фрица, и начал караулить. Прислушивался к каждому шороху, к дуновениям ветра, к тому как вертятся его товарищи. А вот Ягер не крутился совсем. В какой то момент, он стал дышать более отрывисто, будто не до конца. Вид у него стал более уставший, сил не было сдерживаться и он еле еле хрипел, шипел, пытаясь схватить воздух. Николай, заметив, что с Клаусом явно что — то не то, подошёл к нему и присел на корточки рядом. Он боялся. Боялся за врага, как бы странно это не звучало. — Чего это с тобой? Чего так дышишь, будто тебе на шею наступили? Ты смотри, п — падла, не умирай… Живым ещё нужен. Клаус лишь продолжал хрипеть, было видно, что ему больно. Связанные руки он согнул и прижал к грудной клетке, тогда ему стало чуть лучше. Коля слегка потянул его за плечо, чтобы повернуть к себе. — Помираешь. Терпи, я сейчас приду. — Ивушкин быстро встал, и метнулся к своему месту, где лежал китель. Звук пуговиц, копошения и хрипов разбудил недавно заснувшего Василёнка, остальные спали, будто под спиртом. Степан напугался — не иначе как думал, что звук принадлежит врагам. Приподнявшись, и увидев немца, который уже начал дрожать, лишь бы не вздохнуть глубоко, он заприметил Николая, который носился рядом с умирающим как ошпаренный, судорожно соображая, что делать. Толком же Ягер ничего сказать не может, вот оно и не понятно, что с ним. Подорвавшись с места, старший подбежал к Клаусу и присел на колени рядом, ища какие — то таблетки в кармане. — Псина, разбудил таки. Эх и будет с тебя, всыплю по первое число. Смотри мне тут, не помри. С того света достану. — Ивушкин побежал обратно к кителю, что — то яростно пытаясь найти, и иногда шепча брань себе под нос. — Неужто сердце заболело, окаянный? — Василёнок нашёл какой — то блистер в кармане, достал оттуда белую таблетку и протянул Ягеру. — Воды нет, так глотай. Немец взял таблетку, приподнялся и проглотил её. Вроде, чуть отпустило. Осознания того, что он мог сейчас проглотить яд, у него не было. Когда дохнешь, вся медь — золото. — Что с ним? — Никола, который только подбежал, ничего не найдя, присел с другой стороны фрица. — Сердце прихватило, похоже. У меня было такое, тоже дрожал. А знаешь, ведь когда вдыхаешь сильно, сердце болеть начинает ещё больше. Он и так громко дышал, еле еле, а тут. В общем, считай, если б я таблетку не нашёл — помер бы. — Степан посмотрел на Клауса, а затем на товарища. — А на кой чёрт тебе эта тварь нужна? Если б ты не сказал, что он тебе нужен живым, я б сейчас хрен бы что ему дал. Разве что подзатыльник. — Помучить хочется. За себя, за Родину. За нас за всех. Мало ему было бы того, что он бы умер в реке. Мало. — Николай опустил глаза на немца, который дышал уже почти спокойно. — А тебя, падла, я заставлю извиняться. Человек спал, а ты, сука. — Хватит тебе, видишь, свернулся весь уже. Повторяюсь: я сейчас его не жалею. Просто если ты сказал, что он тебе живым требуется — значит надо хоть что — то делать, чтоб он не умер. Но, это конечно на твоё усмотрение. Я пойду дальше спать. Если ещё раз ему поплохеет, меня буди. — С этими словами Степан удалился обратно, под дерево.