zehn
20 апреля 2022 г., 23:49
Shawn Mendes – Wonder
На дворе, когда Минхо валялся на диване, переключая каналы на телевизоре, было одиннадцать ночи. Смотреть ничего, как ни странно, не хотелось, но странно было сидеть во внезапной тишине, в одинокой гостиной – поэтому никому не нужный телевизор и был включён: чтобы хоть какую-то видимость оживлённости создать. На самом деле не только желания смотреть что-либо не было – времени тоже. Потому что Минхо наметил планы с Джисоном. Который, кстати говоря, уже на полчаса опаздывал.кошатник ты скоро?
просто джисон блин, прости я не уследил за временем мне осталась всего пара столов дай мне пятнадцать минуткошатник все хорошо, я понимаю не спеши
Они решили отправиться в своё классическое ночное “путешествие”, хотя в последнее время из-за колледжа подобные прогулки вызывали затруднения – все они теперь возвращались домой поздно, уставшие. Парни тоже стали приходить реже. Минхо знал, что это рано или поздно случится, потому что лето всё-таки не вечное, но реальность так странно ощущалась. Остальные были знакомы друг с другом почти что вечность, и они привыкли к тому, что семестры сменяют каникулы и наоборот. Минхо же знал их только летом – всегда свободных, готовых лишний раз провести время вместе. Странно стало просыпаться по утрам и не слышать звонкого голоса Сынмина, который принёс завтрак, и трещаний Хёнджина, который озвучивал самые рандомные мысли. Каждый раз после занятий он возвращался в дом, полный шума и гама, а теперь – в пустой и тихий. Чан и Чанбин из своей студии всегда выбирались в разы позже него, все с едва разлепляющимися глазами и бушующими животами. Они всё так же говорили друг с другом и часто виделись, но теперь всё было иначе. Больше всего Минхо переживал за Джисона. У него пары длились допоздна, так и работа ещё сверху падала. Джисон не жаловался. Он говорил о том, как ему нравится учиться и даже работать. Но что бы младший ни плёл, лицо его говорило совершенно иные вещи: просто кричало о недостатке сна – “Ребята, спасите меня, доприте до кровати, умоляю!”. Однако именно Джисон настоял на том, что им нужно куда-нибудь съездить, потому что они слишком долго никуда не выбирались вместе, вдвоём. И Минхо хотел отказаться, потому что лишние два часа бодрствования уж точно не сказали бы Джисону “спасибо”, но вдруг он решил побыть эгоистом хотя бы раз в жизни и согласился. Ему не хватало времени с Джисоном очень сильно. Он соскучился. Минхо даже не разозлился, когда Джисон попросил подождать ещё пятнадцать минут – он знал, что на самом деле младший на всех парах пытался выполнить все поручения, чтобы поскорей приехать. А Минхо просто хотелось, чтобы время бежало скорее. И его желание сбылось. Снаружи кто-то агрессивно бибикал, наверное, даже бы клаксон сломался рано или поздно от того, как по кнопке с неугомонной силой бил Джисон… Джисон. Только Джисон так делал. Уже час назад обувшийся Минхо тут же вскочил с насиженного места и понёсся на улицу, совсем позабыв выключить телевизор. Только он разглядел Джисона, как с восторгом упал на пассажирское сидение. Но вдруг вся его радость испарилась: Минхо нахмурился, увидев лицо младшего. На нём не было привычной счастливой улыбки в тридцать два зуба – только еле заметная, натянутая. Он казался таким уставшим… — Господи, ты живой? — взволнованно спросил Минхо. Джисон кивнул: — Да, просто загруженный день, — он плюнул этими словами так легко, будто на самом деле всё происходило не с ним. Минхо задумался лишь на секунду, прежде чем сказать: — Так, давай вставай, — приказал он, уже отстёгивая ремень Джисона. — Эй, ты что творишь?! — закричал удивлённый Джисон, ещё более изумившись, когда Минхо выбрался из машины и уже через мгновение оказался со стороны водительской двери, которую тут же открыл. — Сегодня я за рулём, — поставил перед фактом старший. — Ага, конечно, — фыркнул Джисон, — он не хотел, чтобы мы погибли в автокатастрофе. Минхо осуждающе закатил глаза. — Да что?! — закричал снова Джисон. — Ты сам это сказал в первый раз, прямая цитата. — Ой, да кому какая разница, что я там говорил в первый раз. Сегодня я твой водитель, сочти за честь. А ты будешь сидеть сегодня только на пассажирском, усёк? — Минхо пытался звучать сурово, но Джисон лишь рассмеялся: — Хорошо, — в итоге он сдался и медленно, как побитый жизнью щенок, поплёлся на соседнее место. — Ну вот, видишь, ничего сложного, — прокомментировал чужие действия Минхо, заводя машину. Джисон только пробурчал что-то нечленораздельное. Водительское удостоверение, стоит понимать, Минхо выдали всё-таки не за красивые глазки – за это, может, и тоже, но больше всё же за умения. Он не был чайником, но и не входил в топ лучших водителей. Просто водил да водил. Но только сейчас ему приходилось ехать не в одиночестве, где хоть заглухай, хоть шину прокалывай – ты один; а с кем-то. Тут нужно быть раз в двадцать осторожнее хотя бы потому, что машина чужая. Но вот, с момента начала движения прошло секунд двадцать – Джисон молчал. Значит, не всё было так плачевно. — Итак, — заговорил первым он, — как твой день? — Вообще, вполне нормальненько, — протянул Джисон. — Я начал работать над новым треком и как-то… ну горжусь собой в какой-то мере. На работе тоже всё хорошо. — О, точно, я как раз хотел спросить о работе. Как тебе там? — Мне так нравится! — воодушевлённо вздохнул Джисон. — Думаю, это лучшее место из всех, где мне приходилось работать. Все такие милашки, мне нравится с ними общаться. Мы с Саной постоянно в перерывах смеёмся над смешными видео в инсте. Она помогает мне, когда видит, что я туплю, и, на удивление, совсем не бесится с этой моей тупоголовости, — хихикнул он. — Да-а, Сана клёвая, — ответил Минхо, надеясь, что его комментарий не звучал горьковато – Сана как человек очень даже ему симпатизировала. Но это стягивающее все внутренности чувство в животе, когда Джисон заговорил о ней… Странное. Минхо пытался игнорировать его. — Ты должен как-нибудь зайти к нам, — хмыкнул Джисон. — Покормлю своего котёнка. Минхо почти забил по тормозам: — Боже, как я тебя ненавижу, — взвыл он под Джисоново “спасибо, но можно просто Джисон”. — Если ты ещё хоть раз назовёшь меня так, я тебя выкину отсюда и поеду обратно домой, на твоей машине, а ты, ты останешься тут один – в ночи и темноте. И мне плевать, какой ты уставший! Он перевёл рассерженный взгляд на Джисона, который с забавляющейся ухмылкой смотрел на него так, будто из его рта сейчас вырвалась сущая несуразица: — Тебе ещё нужно поработать над своей грозностью. — Скройся, — Минхо сердито нахмурился. — Но я серьёзно, — заметил Джисон, — я буду рад, если ты зайдёшь ко мне. — А знаешь, чему я буду рад? Тому, что ты перестанешь сравнивать меня с котами и называть странными прозвищами. — Ну ладно, — вздохнул Джисон, — ты такой скучный. — Сделаю вид, что не слышал этого, — ответил Минхо. — Так куда мы поедем? Как ты вообще столько часов можешь ездить непонятно где, я даже не представляю, куда свернуть можно, а ведь не прошло и пяти минут. — Хочу куда-нибудь, где тихо и спокойно, но ты сегодня водитель, так что сам выбирай, — буркнул Джисон. Спустя считанные секунды раздумий в голове Минхо загорелась лампочка: — Куда-то, где тихо и спокойно, — продолжал он размышлять про себя, — знаю такое место. — А как прошёл твой день? — спросил Джисон. — Ну, — старший противно передёрнул плечами, — могло быть и лучше. — Что-то случилось? — Хан свои беличьи взволнованные глазки теперь перевёл с окна на Минхо. — Вообще… всё нормально, но во время практики сегодня мои одногруппники меня просто убили. Нас разбили на маленькие группы: мне в команду достались те, с кем я вообще почти не контактирую. Короче они там вообще были на своей волне и мои идеи пропускали мимо ушей. Обычно мне вообще плевать на подобные вещи, люди и так часто не слушают моего мнения, но те движения, которые они хотели вставить… ну они вообще не подходили, совсем не то. Они просто заигнорили меня – будто со стеной всю тренировку говорил, — Минхо взбесился сейчас даже сильнее, чем во время занятия с утра. — Понарожают вот таких ублюдков, — бросил Джисон. — Уверен: твои идеи были в тему. Если бы я был на их месте, я бы послушал. — Спасибо, — фыркнул Минхо. — Уверен, что не хочешь домой? — Что, с чего ты взял? — Джисон сразу встрепенулся, выпрямился, взгляд его напоминал детский и отсталый. — Просто мне плохо от одного твоего вида: ты весь день трудился. Поспал бы лучше. Ты уверен, что это лучше? — Если ты под “это” имеешь в виду “проводить время с тобой”, то да, — Джисон ответил с уверенностью, без доли сомнения, но с какой-то обидой. От следующей его реплики сердце Минхо пропустило очередной удар: — Минхо, мы не виделись три дня и почти не переписывались – я соскучился. Это было забавно. То, что спустя уже такое долгое время знакомства Джисоновы порывы по отношению к нему не утрачивали своих масштабов. Неважно, сколько времени им доводилось проводить вместе. Вот эти все фразы Джисона каждый раз его ошеломляли. Он никогда не чувствовал себя таким важным, а вот с Джисоном больше, чем за всю свою жизнь. — Ладно, но мы могли просто поваляться у меня в комнате и никуда не идти, — предположил Минхо. Он просто не хотел сдавать позиции, потому вовремя и не замолчал. — Мне всё равно, — ответил Джисон. — Ночные путешествия – они только наши и только для нас, и я скучал по ним. Только наши и только для нас. Минхо становилось плохо от того, как на него действовали эти слова. Плохо, но в то же время – хорошо, невыносимо хорошо. Плохо было лишь от того, что он чувствовал себя особенным, самым особенным человеком. Ему не нравилось чувство, будто он вот-вот на грани собственничества, но глубоко внутри он порхал, как бабочка, от счастья – от того, что знал: так у Джисона было только с ним. Это их время. Только их. И никого больше. — А ещё, у меня завтра нет работы, пары начинаются в обед, так что я могу приехать домой хоть к утру – всё равно будет время выспаться, — заметил Джисон. — К тому же, ты за рулём, обо мне точно не стоит беспокоиться. У меня тут, на пассажирском, время всего мира. — Хорошо, но если ты почувствуешь себя завтра отскребённым с асфальта говном, то меня не вини, — предупредил Минхо. — Да я бы никогда, — саркастично хмыкнули в ответ. — Знаешь, теперь я понимаю, почему ты так не любишь водить. — Блять, Джисон, иди нахуй, — взвыл он, отчего Джисон громко рассмеялся. — Я просто шучу, Мин, — убедительности чужому голосу явно недоставало. — Скажем так, тебе повезло, что в это время нет других машин. — Э-э, спасибо. Или иди нахуй. Я ещё не определился, — фыркнул Минхо. Он остановил машину резко – Джисон почти встретился носом с бардачком, и его глаза теперь бойко шныряли по округе, припухшие малиновые губы непроизвольно раскрылись от немого вопроса, а в голове его… в голове его явно было одно большое “нихуя”. — Почему ты остановил машину? — спросил он. — Потому что мы приехали, — как ни в чём не бывало ответил Минхо, вытаскивая ключи из замка зажигания. — Минхо, мы прямо напротив кладбища. — Я знаю. Пальцы внезапно зачесались, нервозность охватила Минхо, потому что… а вдруг привезти Джисона сюда было плохой идеей? — Хочу познакомить тебя кое с кем. — Познакомить меня кое с… Когда Минхо перевёл взгляд на Джисона, он сразу понял, что младший потихоньку начал складывать детальки пазлов по местам. Медленно так, неспешно. Нет, это явно была худшая из его идей. — Прости, это странно, да? — Минхо панически хмыкнул, уже смеясь с самого себя и почёсывая затылок. — Поедем в другое место? — Нет, нет! — резво запротестовал Джисон. Слишком активно для человека, протрудившегося весь день. — Всё нормально, не переживай, просто я… удивился. Никогда не думал, что окажусь на кладбище посреди ночи, знаешь? — смех его был таким… странным. Он явно пытался разрядить обстановку. — Ну-у… тогда пошли, — Минхо кивнул и направился в сторону входа, а Джисон, любопытно оглядывая всё вокруг, последовал за ним. Кругом темень. Свет отливался лишь от старых непотушенных свечей, но даже его не было достаточно. Минхо здесь бывал так часто, что это давно перестало быть для него проблемой – он по прочно закрепившейся в памяти карте следовал к нужному месту, совсем не боясь заблудиться в темноте. Через считанные минуты они оказались там – кругом у камня лежали с заботой оставленные цветы, в темноте Минхо отчего-то казалось, что это были гвоздики, но он сам не помнил, чтобы приносил такие. Может быть, Ынджи приезжала недавно и заменила ими старые. — Вот, — нервно играясь пальцами за спиной, объявил Минхо, — Джисон, это моя мама, мама, это Джисон. И тогда ему остро захотелось самоликвидироваться. Если ему было так неловко, то каково было Джисону, который вообще не втыкал, что происходит? Но Джисон явно не думал обо всей несуразности происходящего – он смотрел только на могилу с печальной улыбкой. — Добрый вечер, матушка, — рвано махнул рукой он. Матушка. — Это так стрёмно, — прошептал Минхо себе под нос. — Вообще ни разу, — нахмурился Джисон. — Мне просто интересно, почему ты выбрал именно это место. — Я… — ступор. И правда. — Я не знаю. Это первое, что пришло мне в голову, когда ты сказал про… ну, тихое и спокойное место, — сознался Минхо и опустился на колени. — Я часто прихожу сюда, как бы странно ни звучало: мне комфортно здесь… и спокойно. — Это не странно, — прошептал Джисон, подсаживаясь рядом, несмотря на грязь, скопившуюся у плиты. — Так твоя мама… — предложение так и не окончил, будто сразу пожалел, что начал. — Больше не здесь, да, — договорил за него Минхо. — Я полагал нечто подобное, но не хотел спрашивать. Ну, знаешь, ты всегда говорил только о тёте, поэтому… я просто ждал, пока ты сам мне не расскажешь. Это не моё дело, в конце концов, — признался Джисон. — Я не знал, как это преподнести. Это не самая моя любимая тема и, не знаю, ну, было бы странно, если бы я просто подошёл и: “Йоу, моя мама умерла десять лет назад, прикольно, правда?”, — Минхо неопределённо хмыкнул. Наверное, всё-таки звучало не смешно. — Так все эти годы за тобой приглядывала тётя? — Джисону было не до смеха. — Растила меня, да, — кивнул Минхо. — Мы жили вместе: моя мама, Ынджи и я. Когда я родился, Ынджи была ещё нескладным подростком. Дедушка с бабушкой жили очень далеко, поэтому мы виделись, ну, раз в год или типа того. А когда мама ушла, Ынджи осталась со мной. — Могу ли я спросить, ам, — Джисон вновь колебался со своими мыслями, не зная, будет ли разумным высказать их, — как она… — Она болела, — ответил Минхо наперёд. — Я был ещё ребёнком, когда ей поставили диагноз. Её состояние всё ухудшалось. При мне на этом пытались не акцентировать внимание, потому что уже знали исход, знали, что мне так будет проще. Если я её почти не узнаю. Поэтому я её плохо помню, на самом деле… помню только, как она выглядела, и то из-за оставшихся фотографий скорее. Так странно было говорить о маме. Непривычно. Он только говорил о ней Момо, Чанбин неизвестным образом тоже узнал, скорее всего, от Ынджи, но Минхо не осуждал… Чану рассказали они уже с Чанбином вдвоём, просто, чтобы не возникало недопониманий. — Помню, она была такой общительной, энергичной, как моя тётя. Сёстры, в конце концов. Помню, как они устраивали мне “ночи развлечений” и мы делали что-нибудь весёлое – отсюда и название. Она тоже танцевала, но бросила после выпуска из старшей школы. Даже так, мне нравится, что у нас есть нечто общее, — улыбнулся неряшливо Минхо. — Это странно: я скучаю по ней, хотя почти не помню. Думаю, я бы хотел, чтобы она была здесь, чтобы увидела, как я вырос. — Мне так жаль, Минхо, — холодную руку вдруг обвили такие же ледяные из-за ночи ладошки с идеальными длинными пальцами, и стало до необыкновения тепло. — О Боже, нет, стой, никакой жалости, пожалуйста! — встрепенулся Минхо. — Я же сказал, что почти ничего не помню, мне было всего шесть. К тому же, Ынджи хорошо заботилась обо мне, я ни в чём не нуждался. — А что с отцом? — осторожно спросил Джисон, отчего Минхо сухо засмеялся: — Понятия не имею. Я никогда его не видел. Знаю только, что он бросил мою маму, как только узнал о её беременности. Ну, и никогда не появлялся. Я увидел его только на одной фотке, но я был настолько мелким, что даже не помню черт. Если честно, не особо задумываюсь о нём. Даже рад, что никогда не приходилось встречаться с ним. — Какой мудак, — возмущённо выдохнул Джисон. — Тогда я рад, что у тебя есть такая замечательная тётя. — Она лучшая, — хихикнул Минхо. — Часто вспоминаю, какой неловкой она была поначалу. Ей только двадцать стукнуло, и на голову свалился я. Она жила с нами, со мной и мамой, и просто… у неё всё из рук валилось. Она забывала, на что у меня аллергия, а что можно покупать, какой у меня размер одежды… каждый Божий раз она ломалась с этими ублюдскими квитанциями и не понимала, как платить за коммуналку. Даже не представляю, какой это стресс для неё был. Она всегда говорит, что совсем не жалеет. Что ничего бы не меняла. Думаю, у меня так же. Как бы я ни скучал по маме, я бы не стал ничего менять. Я рад, что всё сложилось именно так, как сложилось. — Ты сказал, что часто ходишь сюда. Что ты здесь делаешь? Просто сидишь вот так часами? — спросил Джисон совсем не осуждающе, скорее элементарно любопытно. — Мне нравится говорить с ней, — ответил Минхо. — Я могу болтать обо всём на свете – мне становится легче. Только так, приходя сюда и говоря ей о своей жизни, я чувствую нашу связь. Что она рядом. Люблю ставить её в известность о самых важных моментах в жизни, какими бы плохими они ни были. Даже о тебе рассказал. Джисон посмотрел на него обескураженным взглядом, стеснительно хрустя маслаками пальцев: — Она знает обо мне? — Конечно знает. Она знает обо всех моих друзьях, — радостно произнёс Минхо. Он гордился этим. Тем, что слово “друзья” теперь так легко слетало с его уст. — Ты рассказал ей, какой я крутой? — ухмыльнулся Джисон. — Неа, — промычал Минхо, — я рассказал ей о том, какая ты бесячая заноза в заднице, но в то же время один из самых значимых людей в моей жизни. И это было странно. Странно произносить людям напрямую то, какие они прекрасные и хорошие, как они дороги сердцу – это явно не было характеризующей Минхо. Ему просто хотелось, чтобы Джисон понял свою значимость в его жизни. — Мин, — позвал Джисон. — Я рад, что ты не сплетничал обо мне тогда, — “Когда?” – хотелось спросить Минхо, но он молчал, когда вдруг последовал иной вопрос: — Другие знают? — О чём? О маме? Джисон кивнул. — Ну, Чанбин знает. Странно если бы не, ведь мы знакомы столько лет. Чан тоже знает – мы с Бинни рассказали ему через недели две-три после моего переезда, когда болтали ночью. На самом деле, думаю, что уже все и так знают. Типа, ты и без того полагал, тем более, это не такой уж и секрет. Просто я не люблю говорить об этом. — Спасибо, что доверяешь мне, — искренно поблагодарил Джисон. — Это правда для меня многое значит, то, что тебе комфортно говорить о таком со мной: о маме, об этом ублюдке Минсу и прочих фиаско в твоей жизни. Обычно люди мне так не доверяют, — сломанным голосом закончил он. — Ну, — протянул Минхо, — ты ещё ни разу не сделал ничего, что заставило бы меня усомниться в тебе. Джисон улыбнулся. Точно улыбнулся, хотя в темноте не было видно ни черта. Но Минхо знал – чувствовал. — У вас замечательный сын, матушка, — Джисон повернулся к могильной плите, откуда на него с улыбкой смотрела темноволосая мама Минхо. — Вы должны гордиться им. Всё ещё странно. Минхо молчал, не зная, что ответить. Наверное, лучше ничего вообще не отвечать. На лице только улыбка теперь образовалась. Они так сидели ещё несколько минут. В тишине. Минхо нравилось, нравилась компания Джисона даже без громких слов и шуток. От этого он чувствовал себя счастливым. — Да-а, ты был прав, — прошептал осторожно Джисон, — тут очень спокойно. Ну, типа, — он прокашлялся, — не думаю, что сам сюда приплетусь почиллить, знаешь, но я понимаю, почему тебе нравится здесь. Ты выплёскиваешь свои мысли. — Ага, получается, что так, — Минхо нравилось, что Джисон знает его… или хотя бы понимает. — Прохладненько, — пробурчал под нос Джисон. Его дурацкая привычка чесать себе под нос все мысли, важные и тупые, иногда помогала определить его состояние. — Пошли в машину? — предложил Минхо. — Только если ты хочешь. Если тебе хочется ещё здесь посидеть, то я выживу. Минхо лишь фыркнул: — Фигнёй не страдай, пошли давай. Когда они отъехали, Минхо стал замечать, как Джисон порывается заснуть и начинает клевать носом, поэтому решил за них обоих, что лучше вернуться домой. Отдохнуть. Минхо послушался Джисона и через пару дней после пар всё-таки решился заехать в кафе. До странного, без Момо – он никогда без неё не приходил. И это ощущалось как предательство. Посмотрев на их с Момо столик, стоящий в самом выгодном местечке под тенью снаружи, Минхо почти уселся за него, когда осознал, что вообще-то пришёл к Джисону. Поэтому решил найти место внутри. Может, так, находясь чуточку ближе к Джисону, ему будет менее одиноко. Кафе было практически пустым, даже в послеполуденное время. Минхо, сев на диванчик, принялся рассматривать окружение на присутствие Джисона. На глаза попалась Лия, одна из официанток, она протирала столик за клиентами, в то же время Сана со своими свежевыкрашенными апельсиновыми волосами, сильно бросавшимися в другой уголок глаза, намыливала тарелки. Смена Джисона начиналась в четыре и длилась до десяти. Минхо приехал к пяти, но своего друга нигде найти не мог. — Как мило с твоей стороны наконец появиться здесь, — ухо опалило горячим дыханием, и у Минхо по спине мурашки забегали от глубокого голоса – он почти с места подскочил и встретился макушкой с потолком. Минхо резко развернул голову в сторону и увидел гадко ухмыляющегося Джисона, явно довольного либо своей выходкой, либо тем, что Минхо наконец навестил его. — Господь, не пугай меня так! — прошипел Минхо. — О чём ты вообще, — рассмеялся Джисон, — я же шептал, а не кричал. Так Минхо хотелось стереть эту противную ухмылку с лица младшего, которой он всегда сиял в его присутствии, ну так хотелось… — Будешь продолжать с таким настроем, я сейчас же и уйду. — Ну не-ет, — замычал по-детски Джисон, — ты мой любимый посетитель. — Окей, тогда принеси мне вафли и воду, — сказал Минхо, пытаясь звучать уверенно. Джисон вновь хмыкнул: — Только если скажешь волшебное слово. — Нет, — холодно отвертелся Минхо. — Сана! — закричал Джисон в попытке привлечь внимание коллеги. Сана, державшая в розовой перчатке намыленный стакан, появилась так же внезапно, как младший и позвал её. Её глаза разили желанием прибить Джисона: — Что? — монотонно поинтересовалась она. — Минхо слишком груб, — проныл Джисон, и Сана уже закатывала глаза на его реплику. — Давай я возьму на себя посуду, а ты тут с ним… — Что? Нет! — Минхо ненавидел то, каким расстроенным звучал. — Ага, так теперь ты можешь сказать мне волшебное слово? — хмыкнул нагло Джисон. — Замолчи, — прошипел Минхо сквозь зубы, вызывая у младшего злорадствующий смех из уст. — Сана, всё хорошо, ты можешь возвращаться к своим делам! — бодро сказал Джисон, получая очередной убийственный взгляд Саны в свой адрес. — А твои вафли, считай, уже в пути. И ушёл. Минхо вздохнул. Прошло всего три минуты, а Джисон уже умудрился выбесить его. Он ожидал в молчании, пялясь то в пол, то в окно на колыхающиеся деревья, то на барную стойку, то снова в пол. Потом услышал знакомые голоса, следом увидел Джисона с тарелкой вафель в руках. Но он никуда не шёл – стоял на месте и говорил с Саной. Технически, они шёпотом вели агрессивную перепалку. Оба посмотрели в его сторону, Сана даже ткнула пальцем в него… Минхо было интересно, что такого они обсуждали, но мысли вдруг заморозились, потому что теперь Сана и Джисон приближались к нему. — Минхо! — радостно проверещала Сана, напрямую отличаясь от того образа, который Минхо узрел минуту назад. — Мне нужно кое-что у тебя спросить. Минхо кивнул, показывая своё внимание. — Итак, я устраиваю вечеринку, ну, знаешь, по случаю возвращения в колледж, все дела, — весело излагала Сана. — Я подумала, может, ты захочешь прийти. — Я тоже там буду, — поспешил напомнить о себе Джисон, — так что не переживай, что не будешь там никого знать. Ну, можем и нашим ребятам рассказать, должно быть весело? На самом деле, звучало именно так, весело, учитывая, что прошлая вечеринка завершилась для Минхо пиздецом – встречей с Минсу. Теперь эта встреча была прямой ассоциацией слову “вечеринка”, и с этим явно нужно было что-то делать… — Хорошо, я в деле! — громко заявил Минхо, вызывая на лицах Джисона и Саны счастливые улыбки. И тут же Сана до смешного наигранно и ненатурально прочистила горло, а Джисон заговорил вместо неё: — О, и ещё, не мог бы ты позвать Момо тоже? Идея точно не относилась к числу тех, что рождались Джисоновым разумом. Минхо улыбчиво пообещал: — Конечно, я передам. — Отлично! — счастливо пролепетала Сана и вернулась к своим обязанностям. И как только она исчезла, и Минхо, и Джисон синхронно хмыкнули: — Сана по уши в твою подружку, ты в курсе? — заметил Джисон. — Она тебе сама сказала? — Не прямо. Просто она всегда упоминает её: типа вытирает-вытирает стол, и потом вдруг говорит: “А вот за этим столом всегда Момо сидит”. Примерно так. Она почти на коленях меня умоляла пригласить Момо на вечеринку, потому что не хотела показаться тебе отчаявшейся. — Это просто великолепно, потому что Момо по ней сохнет уже несколько лет, — Минхо выдохнул только сейчас, когда услышал от Джисона самые важные слова – завуалированное “Сана тоже влюблена в Момо”. Он искренне надеялся, что это именно так, и девушки смогут поговорить наедине на вечеринке, а не в забегаловке, где их всегда стеснял своим присутствием Минхо. — Нам нужно что-то с этим делать, — задумчиво промычал Джисон, — я не хочу, чтобы им было некомфортно с нами, надо, наверное, подстроить для них разговор тет-а-тет? Можем стать их Купидонами, — просиял он. — Купидонами? — переспросил заинтересованно Минхо. — Да, именно. — Мне нравится ход твоих мыслей, — улыбнулся Минхо. — Написать ребятам? Джисон кивнул: — Конечно, чем больше, тем веселей. — Да-да, а вафли мне уже свои можно получить? — Минхо с аппетитом зыркнул на тарелку в руках Джисона. — Точно, — осознал тот, — получите-распишитесь. — Спасибо, — промычал Минхо и, как только Джисон скрылся из виду, схватился за телефон и зашёл в групповой чат, чтобы написать о вечеринке. Он не удивился, когда Чан тут же ответил, что занят и в дальнейшем его жизненная позиция не изменится. Не удивился, когда Чанбин написал то же самое. Удивился только, когда остальные отказались… лишь Хёнджин, не изменяя себе, был за любой кипиш. Минхо вздохнул, задумавшись. Джисон, Хёнджин, Момо и он. Интересный наборчик. На следующий день они всеми сидели в машине: за рулём – Минхо, потому что был единственным, кто не собирался пить, Джисон – по правую руку, Хёнджин и Момо делили между собой заднюю половину машины. Тишина не била противно по ушам только потому, что рядом сидел Джисон, ненавязчиво мычавший мейнстримную песню с радио – не будь с ними его, атмосфера была бы явно иной, напрягающей. — Мне кажется, я должна спросить ещё раз, на всякий случай, — подала голос с заднего сиденья Момо, — Сана точно хочет видеть меня там? — Да, — слишком резко в унисон ответили Джисон и Минхо. — Перестань переживать вообще, там будет много людей, может даже сотня, никому из них до тебя дела нет, — сказав это, Минхо с заметной быстротой пожалел об этом же. Потому что он озвучил сущий бред. — Ну спасибо, — фыркнула Момо, — тебе запрещено отходить от меня: не хочу тусоваться с незнакомцами. — Не переживай, — повторил Минхо, переглядываясь с Джисоном. Они уже успели составить план для Момо на предстоящую вечеринку. В момент тишины они успели подъехать к дому Саны, и внезапно тишина приобрела другой характер: потрясённый. Потому что людей было очень много. — Да она прямо… буржуйка, — шокировано прошептал Хёнджин. Его голос звучал хрипло из-за долгого, отнюдь не характерного для него молчания. Снаружи по фасаду дома были развешаны светящиеся гирлянды, и… бассейн… Ну конечно у Саны был бассейн, очевидно. Именно поэтому она работала в кафе, конечно же. И Минхо совсем не утрировал, когда имел в виду “сотню” человек, потому что у Саны на принятие у себя такого количества людей вполне себе хватало бюджета. — Ты смог! — раздался позади, когда они подходили к дому, знакомый голос. Тут же их компанию обогнала сияющая улыбкой Сана. — Приветики! — улыбнулся Джисон, и Минхо и Момо последовали его примеру, когда он вдруг понял: — О, подожди-подожди, вот с этим молодым человеком ты ещё не знакома. Сана, это Хёнджин, Хёнджин, это Сана. — О, приятно познакомиться! — с неспадающей с лица улыбкой Сана протянула Хёнджину свою аккуратную наманикюренную ручку. — Аналогично, — с дружелюбием пожал её Хёнджин и повернулся к Минхо, Джисону и Момо. — Эм, может, кто-то хочет что-нибудь выпить? Я иду внутрь за напитками. — Возьми мне на свой вкус, — пожал плечами Джисон. — Мне колу, — ответил Минхо. — Я пока ничего не буду, — улыбнулась Момо. Только Хёнджин удалился, как Сана перевела свой радостный взгляд на неё: — Я так рада, что ты пришла! — Д-да? — неверяще переспросила Момо, почти глотая буквы, пытаясь не проглотить ещё и язык. — Да! — воскликнула Сана. — Мы никогда не виделись не в “Lee’s”, и теперь я очень-очень счастлива! — Оу, — смущённо пробормотала Момо, — с-спасибо. Минхо и Джисон переглянулись с гордыми улыбками на лицах. — Ребят, я быстренько в туалет смотаюсь, — подал голос Минхо. — Ни в коем случае! — крик Джисона был ну слишком наигранным и привлекающим к себе внимание. Но Сане и Момо, видимо, до этого дела-то и не было. — Мне тоже нужно быстренько в туалет! — О, ну тогда пошли вместе, — и Минхо оперативно подхватил Джисона под руку. — Ч-чт… — Момо не успела дороговорить. С одной стороны, потому что Минхо и Джисон уже успели отойти, а, с другой, потому что теперь она поняла, что они хотели провернуть, ибо отнюдь не сдерживали подозрительных смешков. Обернувшись, Минхо почти испугался остро опасного взгляда Момо, которым она обычно смотрела на него, собираясь “убить” при следующей же встрече… Но сейчас же вечеринка. Он сюда не бояться за свою жизнь пришёл. Устроившись у окна, они с Джисоном принялись наблюдать. За Момо и Саной. И, знаете, выглядело всё не так уж и плачевно: — Они улыбаются, — увлечённо прошептал Джисон. — Ты можешь не шептать, они нас не услышат, — заметил с хмыком Минхо. — О, точно. Минхо впервые видел до такой степени раскрепощенную улыбку на лице Момо, а не стеснительную и натянутую, неловкую, как было на протяжении их долгой дружбы. Момо всегда улыбалась людям искренно, но эта улыбка была запуганной, будто Момо боялась, что её за неё могут убить. А теперь она была такой яркой и счастливой. Главное только, чтобы больше не угасала. — А чем это мы занимаемся? — внезапно за ними выросла тень, и, развернувшись, они увидели Хёнджина с бутылками в руках. — Пытаемся понять, увенчается ли наша миссия успехом, — ответил бодро Минхо, вытягивая из Хёнджиновых рук колу. — Что, Сана и Момо? — удивился Хёнджин, протягивая Джисону пиво. — Ага, — довольно хмыкнул Джисон, отпивая, и вдруг резко переменился в лице: — Блять, а я всё-таки про туалет не шутил, сейчас вернусь. Минхо вздохнул и снова взглянул на девушек. Наверное, пора переставать пялиться на них, он же на вечеринку пришёл – тут было гораздо больше возможностей найти весёлое занятие. Хёнджин, судя по его выражению лица, думал о том же. А лицо его было таким скукоженным, кислым, будто ему в рот лимон с солью запихали. — Пошли, может, побродим тут? Вдруг что-нибудь интересное найдём, — предложил наконец он, Минхо не мог с ним не согласиться. Они прошли вглубь огромного сановского дома, Минхо бы даже с уверенностью назвал это место президентским коттеджем – он правда тогда не понимал, зачем Сана убивалась днями и ночами в кафе, если и так жила в достатке. Это, конечно, уже сугубо её дело – Минхо просто интересовался. Количество комнат в доме сводило с ума – их было так много, что Минхо уже позабыл, какая из дверей вела на кухню. Вдруг перед ними возникла миловидная девушка с ямочками на щеках от сияющей улыбки, с высветленными и чуть отливающими розовым от фонарей волосами и стала что-то, перекрикивая громкую музыку, спрашивать: — Кто-нибудь хочет сыграть в бирпонг? Нам не хватает пары игроков! Минхо и Хёнджин переглянулись, пожав плечами. Почему нет? Они проталкивались через толпу, следуя за явно уже подвыпившей студенткой, и наконец вышли к бассейну, у которого стояли сдвинутые в прямую линию столы и немалое количество людей вокруг них. Только тогда Минхо вспомнил, что это, вообще-то, бирпонг – значит, по стаканам было разлито пиво, а ему всё ещё предстояло развозить всех своих друзей по домам, поэтому ему пришлось расстроить Хёнджина: — Я постою в сторонке и поддержу тебя, — сообщил он ему. Хёнджин лишь грустно поджал губы и, кивнув, удалился к компании людей. Из-за этого Минхо чувствовал себя предателем. Но ему стало лучше, когда он увидел, что многие другие тоже просто стояли, как истуканы, подобно ему, и наблюдали за игрой. Выглядело неплохо. Хёнджин быстро влился в ход игры и вышел в лидирующие позиции – его команда вела только за счёт него. Все кричали, веселились, распивали алкоголь и громко смеялись. Так много неизвестных людей шныряли кругом, но Минхо впервые было всё равно, что он никого не знает. — Привет, красавчик. Услышав это, Минхо изо всех сил пытался не подавать своего виду, думая, что звали совсем не его. Кому он тут был нужен, в конце концов? Только когда по плечу аккуратно постучали чьи-то беглые пальчики, он оторвался от рассматривания маленького теннисного мячика в руках темноволосой девушки и столкнулся взглядом с улыбающимся ему парнем. — Привет, — повторил он. Минхо осмотрелся, пытаясь понять, стоял ли с ним кто-то ещё, к кому могли обратиться, но, как выяснилось, он был один: — Ты мне? Парень, глядя на него забавляющимся взглядом, умилённо захохотал: — Да, к тебе, к кому же ещё? — Я-я просто… удивился, — сглотнул Минхо. — Чего вдруг? И правда. Чего вдруг? — Просто не ожидал, что кто-то подойдёт ко мне. — Это же глупо, кто не захочет пообщаться с такой привлекательной персоной, как ты? Ну всё, приехали. Вот и конечная остановочка. С ним явно заигрывали сейчас. Причём не особо скрывая. Нужно только успокоиться. Вдох-выдох, вдох-выдох. У него всё получится. Он же давно сказал себе, что попрощался с прошлым, что готов двигаться дальше. К нему впервые проявляли интерес, не стесняясь, прямо, так почему бы… не попробовать? Всегда же можно забить по тормозам и убежать, если не зайдёт? — Как тебя зовут? — спросили его. Минхо прочистил горло и: — Минхо, — представился он. — Красивое имя для красивого парня, — закусив нижнюю губу, промычал незнакомец. — Я Джевон. Замечательно. С именем “Минсy” обнаружено примерно ноль совпадений. — Может, хочешь выпить? — поинтересовался Джевон. Минхо неловко в ответ помотал головой: — Прости, мне нельзя, — он потряс бутылкой колы в руке. — Сегодня я – дежурный водитель. — Ты пришёл с друзьями? — Ага, — промычал Минхо. — Так почему же ты один? — накренил голову Джевон. — Ну, один из моих друзей сейчас играет в бирпонг. Вон, тот, что в синей футболке, — сказал Минхо, указывая пальцем занятой руки на Хёнджина. — А остальные… ну, я не уверен. — Какая досада, — ответил Джевон, делая один шаг навстречу. — На их месте я бы не бросал тебя. Крипово, на самом деле. Но Минхо льстило. Последний раз с ним так общались, по крайней мере, года два назад. Минхо знал, что Джевон уже давно заметил его пылающие щёки. Впервые в жизни ему было всё равно. — Минхо, не хочешь пойти в более спокойное место? — спросил вдруг Джевон голосом более глубоким, чем прежде. Минхо знал, что за этим стоит. Конечно, Джевон не в карты его звал играть. И это так странно… Он сглотнул, не осознавая реальности. — Конечно, почему нет, — быстро ответил Минхо, повернувшись и бегло крикнув в толпу: — Эй, Хёнджин! Я ушёл с ним, хорошо? Хёнджин, заметив рядом с Минхо Джевона, лишь извращённо ухмыльнулся и показал большие пальцы, перед тем как продолжить игру. Этого было более чем достаточно для Джевона, который тут же Минхо схватил за рукав и потянул за собой. Куда они шли? – хороший вопрос. Но Джевон знал дом явно лучше Минхо. Они поднялись на верхний этаж, где музыка играла гораздо тише и было меньше людей. Кто-то уселся прямо на крайних ступеньках, и каждые тридцать секунд им приходилось подгибать коленки, чтобы пропустить других, кто-то откровенно обжимался, не смущаясь чужих опьянённых взглядов, кто-то выстроился в очередь в уборную… Минхо тяжело облокотился на стену и сделал последний глоток – теперь его бутылка была пуста, а деть её было некуда. Он поднял взгляд и заметил на себе неизменно увлечённые глаза Джевона. — Расскажи о себе, Минхо, — его лицо оказалось вдруг намного ближе, но Минхо по-прежнему не смущался… думал только, что бы о себе сказать: — Я… я танцор, — выдал он. — Ты танцор? — переспросил удивлённо Джевон. Если это и была фальшь, то актёрская игра у него была на высоте. Минхо кивнул. — Теперь понятно, почему у тебя такие пропорции. У тебя прекрасное… тело. Как же хорошо, что он уже допил колу – давиться было нечем. К нему и правда очень давно не проявляли подобного внимания. — С-спасибо, — шепнул Минхо. — Ты вообще-то ничуть не хуже. Джевон рассмеялся: — Мне говорили, видимо, это и правда так. Как же так вышло, что я тебя не видел раньше? — Ну, разве ты уже видел всех на этой вечеринке? — хмыкнул Минхо, и Джевон фыркнул: — Нет, конечно нет. Но, думаю, твоё симпатичное лицо я бы точно запомнил. Какое бы удовольствие ни доставляло общение, Минхо понимал, что он далеко не самый особенный, – скорее всего, для Джевона таковое поведение было свойственно. Никого никто никогда не называл симпатичным и привлекательным столько раз за короткое знакомство. Нормальные люди не пытались переступить за границу так скоро… Ну, Джевона вполне себе можно было назвать нормальным. В конце концов, у значения слова “нормальность” тоже много граней. — Может, отойдём? — прошептал вдруг Джевон. — Тут много свободных комнат. И так Минхо вернулся в чувства, нервозность вернулась ко фронтам: — Можно мы побудем здесь ещё немного? — с надеждой спросил он. — Конечно, — ничуть не расстроившись, ответил Джевон. Дело совсем не в том, что Минхо не хотелось – очень даже наоборот, но внутри всё ещё функционировал и кричал голосок разумности, призывающий притормозить. Может и банально, но ему не хотелось спать с кем-то, кого он знал буквально полчаса, на уровне имён. Джевон не опускал руки – протянул их к щекам Минхо и наклонился ниже. Минхо уже вдохнул воздуха для храбрости, чтобы отстраниться и извилисто отчалить, когда почувствовал прикосновение к своей успевшей вспотеть руке. Они с Джевоном резко отстранились и развернули головы влево. Удивлению Минхо не было предела. Перед ними стоял Джисон, давным-давно, как ему казалось, утопившийся в сортире, и смотрел… так. Так. Минхо не мог вспомнить, чтобы Джисон хоть раз смотрел на людей такими огромными протестующими глазами. — Минхо, тебя Хёнджин ищет, сказал, важно, — монотонно произнёс Джисон, потемневшим взглядом рассматривая Джевона. Очень пугающе, невыносимо. Следом Джисон перевёл глаза на него, и черты сразу же смягчились, на лице нарисовалась ожидающая ответа улыбка. — О, эм, — моргнул Минхо, — блять, прости, Джевон. — Всё хорошо. А вот и не хорошо. Голос-то раздражённый. Спалился птенчик. — Прости, мне правда надо идти. Но я был очень рад знакомству! Или нет. Или да. Минхо пока был не уверен, потому что Джисон схватил его за руку, выбив все мысли из головы, и резко утянул за собой, переплетая пальцы крепко-накрепко. — Что с Хёнджином? — растерянно спросил Минхо, но Джисон не ответил. Только сжал ладонь крепче и продолжал вести по лестнице вниз. — Ты ответить мне можешь, или язык проглотил? Наконец Джисон остановился и посмотрел побито, жуя нижнюю губу виновато: — Я соврал. Хёнджин играет в бирпонг. — Какого хрена, Джисон?! — Минхо не хотел кричать, совсем не хотел, но остановить себя не мог. — Тогда почему ты пришёл? — Не знаю, — пролепетал Джисон. — Я просто… тот парень показался мне подозрительным. — Как ты понял, если всё это время был в ебаном сортире? — прошипел Минхо. — Да, но… Когда я вышел, не мог найти ни тебя, ни Хёнджина. Нашёл только его потом, он сказал, что ты ушёл с каким-то челом. Не хочу показаться агрессивным, но мне просто было важно узнать, в порядке ли ты. Я поднялся наверх наобум и наткнулся на… вас. Мне показалось, что тебе не супер комфортно, поэтому… ну ты понял. Минхо тяжело вздохнул. Разумеется. Только Джисон думал о нём. Смешно было бы полагать, что он хотел ему просто всё обломать – без причины. Только Джисон мог увидеть его истинное состояние – ему правда было неудобно: ни целоваться с Джевоном, ни переходить в горизонтальное положение. — Прости, — прошептал Минхо и поджал губы, — прости, что повысил голос на тебя, ты не виноват, — и зарылся лицом в руках. Стыдно. Невыносимо стыдно. — Просто… со мной давно такого не происходило – люди не общались со мной вот так. Поначалу я был уверен во всём происходящем, но потихоньку всё стремительно сходило на “нет”. Мне было страшно отступать назад, — тихо признался он. — Спасибо, что появился так вовремя. — Всё хорошо, — спокойно произнёс Джисон, — не переживай так сильно. Лучше гордись, что продолжаешь развиваться. Общаться с людьми. Неважно, как всё закончится – это всё ещё успех. Не думай, что торопишься, Мин. — Спасибо. Джисону мало такой благодарности, но он больше ничего не мог сделать. — Давай поделаем что-нибудь, а то… не хочу, чтобы и эта ночь кончалась так печально. Хочу веселиться, — предложил Минхо, чувствуя прилив уверенности. — Конечно! — улыбнулся Джисон. — Пошли сначала Хёнджина найдём. — Интересно, чем занята Момо, — промычал Минхо. — О, — хмыкнул Джисон, — кстати об этом. Пока я тебя искал, заметил её в гостиной. С Саной. На диване. — На диване?! — Да-а! — радостно закричал в ответ Джисон. — Разве мы не круты? Пора открывать своё агентство и сводить одинокие сердца. Минхо весело рассмеялся: — Забавно, учитывая, что мы ничего толком не сделали: просто кинули их, как только приехали. Остаток ночи прошёл сносно. Они втроём – Минхо, Джисон и Хёнджин – провели время вместе в расслабленной обстановке, заведя пару новых знакомств и следя за тем, как та же светловолосая девушка, которая ранее пригласила их поиграть в бирпонг, бегала по всему дому, веселя округу. Хёнджин с задорством провозгласил, что кто-то её упорол, пока Минхо с заботой причитал о перепутанных путях студентки. Джисон в один момент предложил плюхнуться в бассейн, и все они согласились, пусть сменных вещей с собой и не брали. Они задумались об этом поздно, слишком поздно – когда холод уже пробирал до косточек, а сырость пропитывалась через кожу. Минхо вновь столкнулся с Джевоном, но тот ожидаемо быстро нашёл себе другую жертву, с которой дела зашли подальше, чем с ним. Минхо не обижался. Даже был рад, что Джевон со второй попытки нашёл человека менее зажатого и неуверенного в себе, чем он. Так что нет. Никакой грусти. Только веселье и его друзья. Как бы хорошо время они ни проводили, заметно ощущалось напряжение между ним и Джисоном после случившегося. Может, Джисон вёл себя чуть отстранённо от него из-за той неприятной ситуации, а может это Минхо бредил и ему казалось. Но он чувствовал. Чувствовал, что их режим нарушился. Момо же никому не попадалась на глаза. Хорошо это было или плохо – неизвестно. Минхо решился написать ей лишь к пяти утра, когда народ потихоньку начал разбредаться по домам.кошатник йоу мы скоро отчаливаем ты где? моргни, если ты жива ты дышишь?
дэнс машина :D вообще вы можете ехать без меня сана сказала, что потом меня отвезёт всё в порядкекошатник сана сказала ЧТО завтра ты выложишь все карты на стол, поняла? возражения не принимаются.
Как оказалось, что с Момо всё более чем замечательно, было принято решение наконец вернуться домой. Они плюхнулись по сидениям с характерным противным шлепком от мокрой одежды, слишком уставшие, чтобы принимать абсурдность ситуации во внимание. Хёнджин весь путь слишком много чесал языком, что к концу начал хрипеть, – перебрал. Он катался по заднему ряду сидений из стороны в сторону и пьяно рассматривал деревья, представляя, что они на Марсе. — Я так вас люблю! — прокричал на всю улицу он, когда вылетел из машины, как только дверь раскрылась. Минхо уныло рассматривал счастливую физиономию Хвана и то, как он плетётся к порогу своего дома. Поездка с Джисоном впервые приобрела мрачный оттенок. Всю дорогу младший молчал. Не так звучала их привычная тишина, не так они слушали стук сердец друг друга. Минхо чувствовал напряжение: только именно Джисон был напряжён, он сам – скорее нервный. Минхо пару раз кидал изучающие взгляды на Джисона, но тот одинаково жевал заднюю поверхность щеки – только стороны менялись. Думал о чём-то. Что-то беспокоило Джисона, но сознаваться он явно не желал. Очень не похоже на него. В системе явно произошла ошибка. И Минхо волновался. Волновался и накручивал себя. Что он сделал не так? Что сказал? Джисон расстроен из-за его поведения? А может это личное, и Минхо не надо знать об этом? Нет, если бы Джисон расстроился из-за него, он бы обязательно дал знать и не проводил всё время на вечеринке, прилипнув к нему. Точно бы сказал уже. Минхо остановил машину напротив джисоновского дома. Но Джисон не двигался – Минхо переживал всё более. — Джисон, — позвал он, — ты в порядке? А похоже, правда? Джисон до дрожи на коже глубоко вздохнул. — Мне нужно сказать тебе кое-что. Попрошу тебя помолчать, пока я не закончу, — сказал наконец он. Минхо сглотнул, волнуясь ещё пуще: — Хорошо, — прошептал тихо с готовностью он. Вновь вздохнув, Джисон устремил взгляд своих глаз на пустующую дорогу: — Некоторое время меня навещают странные думы по поводу тебя. Нет, блять, крипово звучит, забудь. Дай мне начать сначала, — срочно пробурчал он. — Пожалуйста, не пугайся, — голос его дрогнул слишком явно, — но мне кажется, что ты мне нравишься. Я имею в виду, я люблю тебя больше, чем принято любить друзей. Блять, что за хуйню я несу вообще. Последнее время я был растерян. Помнишь, я говорил тогда о своей бывшей? На самом деле, это можно отнести ко всем людям, с которыми я… Никто из них мне не… не нравился. Нет, типа, она мне нравилась, естественно. Но всё было так быстро, у меня ощущение, что я не успел ничего испытать. А с тобой… я чувствую эти дурацкие бабочки или как там, блядь, люди называют это дерьмо, я чувствую, что мое сердце бьется быстрее, когда я с тобой, и, чёрт возьми, прости, я… возможно, это звучит супер жутко. Я к тому, что это совершенно новое чувство для меня, я даже не уверен, нравишься ли ты мне прям на все сто, я просто… запутался в себе, — он вдруг рассмеялся как сумасшедший. Или Минхо сумасшедший. Сумасшедшие забывают, как дышать? — И не волнуйся, я совсем не хочу тебя ни к чему обязывать. Я подумал, что было бы справедливо рассказать тебе об этом всём. Ты всегда доверяешь мне, и мне тоже хочется довериться тебе. Мне правда важна наша дружба, и я… очень переживаю. Прости за тот… инцидент. Когда ты был с тем парнем, я не то чтобы волновался – во мне ревность играла. Меня ужасало это чувство, оно появилось, когда Хёнджин сказал, где ты и с кем. Не уверен, имеет ли это какой-то смысл сейчас, — вздохнул уныло Джисон, — но я чувствовал обязательство перед тобой. Обещаю, ничего страшного. Я справлюсь с этим, не волнуйся, и если ты не захочешь со мной больше разговаривать, это тоже нормально, я пойму. Знаю, что не нравлюсь тебе так же. Не переживай. Я ничего не жду от тебя, просто мне нужно было выпустить пар. Эти мысли слишком долго пожирали меня, я запутался. И замолчал. Выбрался из машины как ни в чём не бывало. — Вот и всё, что я хотел сказать, а теперь я пойду. Спасибо, что подвёз. Пока, Минхо, — Джисон быстро хлопнул дверцой и убежал домой, не позволяя Минхо ни воздуху глотнуть, ни пикнуть в ответ. А сидел Минхо, наверное, ещё долго. Слишком долго, потому что в раскрытом рту пересохло и глотать остатки слюны было слишком больно. Всё произошло словно на ускоренной скорости. Даже не так. Фильм будто поставили на паузу и стрелочку воспроизведения перенесли на минуты три вперёд: раз Джисон здесь, распинается о своих чувствах, и раз – его нет. Хуйня какая-то, получается.
