Глава 5
14 апреля 2022 г., 12:23
Лес за окном погрузился в густую темноту, и лишь свет городских огней, отражающийся от плотных тяжёлых облаков, очерчивал линию горизонта. Сквозь толщу холодного стекла было слышно, как бушует ветер. Питер сидел на подоконнике и докуривал последнюю сигарету, отбивая пальцами на коленке нервный, рваный ритм. Когда он услышал голос Литы, то впал в ступор, в отличие от Романа, который быстро оделся, ругаясь вполголоса, и вышел из комнаты, дав понять, чтобы Питер не высовывался. Какое-то время цыган сидел, растерянно уставившись на дверь и боясь пошевелиться: страх ощетинился где-то внизу спины, парализуя. Потом ему на смену пришло удушливое чувство вины и стыда, а внутренности скрутило от волнения. Питер долго ходил по комнате туда-сюда, не находя себе места. Он судорожно перебирал в голове варианты дальнейшего развития событий, всё больше убеждаясь в том, что хорошего исхода нет и быть не может. Спустя какое-то время он вдруг вспомнил про работу и хотел позвонить Полу, чтобы предупредить, что задержится, но телефона в куртке не оказалось: он остался в шкафчике на работе с остальными вещами. Питер закрыл лицо руками, сдерживая рвущийся из груди крик. Невыносимо хотелось психануть и что-нибудь сломать, чтобы выпустить пар, но вести себя нужно было тихо. Он выругался на цыганском, достал пачку сигарет, которая, к счастью, так и лежала в кармане куртки, сел на подоконник и закурил. Сигарета за сигаретой волнение и стыд переросли в раздражение, и теперь, после пары часов бессмысленного и изнурительного ожидания, осталась только злость. Колкая, опустошающая, рвущаяся наружу. Он пытался понять, где свернул не туда, прокручивая в голове события последних дней, хотя это было совершенно бесполезно: очевидно, каждый его шаг, каждое действие были в корне неверными. Нужно было бежать, бежать с самого начала, бежать, не оглядываясь. Но он остался, игнорируя голос разума и наставления Дестини, потому что слишком сильно хотел его увидеть, хотел узнать чуть больше, приблизиться хотя бы совсем немного. Как мотылёк, летящий на свет уличного фонаря, уверенный, что сможет держать ситуацию под контролем, сохранить безопасную дистанцию между собой и этим обжигающе горячим шаром. Как и мотылёк, он ошибался.
Маленькая стрелка на старинных часах уже перевалила за римскую цифру восемь, когда дверная ручка снова щёлкнула, и в комнату зашёл Роман. В руках он держал постиранную и аккуратно сложенную одежду Питера.
— И года не прошло, — проворчал цыган, резко выхватив форму, и начал поспешно переодеваться.
— Злишься? — осторожно спросил Годфри, но Питер лишь смерил его хмурым взглядом и продолжил натягивать одежду. — Прости, Лита так неожиданно появилась, что я запаниковал и…
— Неважно, — прервал его цыган, надевая кроссовки, которые всё это время стояли в ванной. — Просто вызови мне такси, я телефон оставил в мастерской.
— Такси? — растерянно переспросил Роман.
— Да, такси! Знаешь, такая машина, которая отвозит тебя по указанному адресу!
— Я знаю, что такое такси. Но зачем?
— Зачем?! Издеваешься?! Я должен был вернуться на работу ещё… давно! — раздражённо буркнул Питер, забирая куртку. — Или что? Мне всё ещё нельзя выходить? Подождать, пока в доме снова никого не будет?! А то не дай бог меня здесь кто-нибудь увидит!
Роман замер, ошарашенно уставившись на цыгана. Некоторое время они молча сверлили друг друга взглядом, потом Питер не выдержал:
— К чёрту, дойду пешком.
— Подожди, я сам тебя отвезу.
В доме было тихо и пусто. Приглушённый тёплый свет бра создавал в коридорах приятный полумрак, а мягкие ковровые дорожки заглушали звук шагов. Питер шёл за Романом, радуясь, что ему не придётся самому выбираться из лабиринтов старинного особняка. Перед самым выходом он заметил в гостиной красивую темноволосую женщину: она стояла с бокалом красного вина, одетая в белое облегающее платье. Их взгляды встретились всего на мгновение, но этого хватило, чтобы желудок неприятно свело, а по спине пробежали мурашки. Питер тут же ускорил шаг, желая убраться оттуда, как можно быстрее. Едва они оказались на улице, как в лицо ударил ледяной ветер: погода точно не располагала к долгим прогулкам, а идти пешком через лес было бы безумием. Роман молча завёл мотор, и машина тронулась с места, высвечивая покачивающиеся кусты и деревья. Ветер снаружи продолжал завывать, сливаясь с тихим урчанием двигателя. Климат-контроль делал своё дело, и температура в салоне быстро достигла оптимальных значений, но атмосфера так и не стала комфортной — напряжение в воздухе продолжало расти, уплотняясь и тяжелея с каждой секундой.
— Знаешь, если бы ты всё рассказал Лите с самого начала, то мне бы не пришлось выслушивать её жалобы на то, что ты бросил её вчера и не отвечаешь сегодня на телефон, — не выдержал Роман на выезде из леса. — Если между вами ничего нет, то какого чёрта она считает иначе?! Каково, думаешь, мне было всё это выслушивать, пока ты сидишь в моей спальне?
— Но ты тоже ей ничего не рассказал, — раздражённо ответил Питер, всеми силами пытаясь заглушить вернувшееся чувство вины.
— О, не сваливай всё на меня! Как я должен был себя вести, если ты упорно делал вид, что мы не знакомы?! Да и ты прекрасно дал понять, что прошлое не имеет для тебя никакого значения. Мы же «просто дурачились» или как ты там сказал?!
— Блядь, — тихо выругался цыган, мечтая выбраться из этой проклятой машины.
— Лита, ты немного не вовремя, мы тут с Питером «просто дурачимся». Так ты себе это представляешь?! — не унимался Годфри, распаляясь всё сильнее. — Или нужно было предложить ей присоединиться?!
Питер молча отвернулся к окну, стараясь сдержать закипающую внутри злость: выслушивать претензии от Романа, который сам исчез из его жизни, даже не попрощавшись, жутко бесило. Ведь он сам никогда не рассказывал про него Лите. Во всяком случае, она ни разу не упоминала никакого Питера среди многочисленных интрижек Романа, так какого чёрта он так недоволен сейчас? Погружённый в мысли Питер не заметил, как они оказались у мастерской. Машина резко затормозила, и ремень безопасности неприятно врезался в грудь, отчего цыган болезненно прищурился и тихо выругался.
— Приехали, — буркнул Роман, прикуривая сигарету.
Питер бросил на него полный злобы взгляд и молча выскочил на улицу, хлопнув дверью на прощанье. За спиной тут же взревел двигатель, и машина понеслась прочь. Он быстрым шагом направился к входной двери, желая поскорее спрятаться от пронизывающего ветра. К этому времени на рабочем месте остался только Пол, который по обыкновению заполнял какие-то бумажки и вносил данные в старенький компьютер.
— Затянулся у тебя обед, — ухмыльнулся он, увидев Питера.
— Прости, долгая история, — виновато ответил цыган. — Я всё отработаю.
— Куда ж ты денешься.
— Сегодня никто не дежурит?
— Должен был Майки, но он заболел. Останешься вместо него?
— Да, без проблем.
Питер включил кофеварку и ушёл в раздевалку, чтобы снять куртку и взять телефон. Нужно было позвонить Ди и предупредить, что он не вернётся сегодня из-за работы, пока кузина не придумала кучу красочных причин его отсутствия. На экране тут же высветились пропущенные звонки от Пола и Литы. Питер устало потёр переносицу, ощущая лёгкий укол совести. Как бы не хотелось это признавать, в одном Роман был прав — нужно было объясниться с Литой. Стараясь оттянуть сложный разговор, Питер позвонил сначала Дестини, быстро перекинулся с ней парой слов, потом вернулся в зал, налил кофе, сделал глоток и нерешительно уставился на номер Литы. Из ступора его вывел голос Пола:
— Эй, пикап всё ещё ждёт, — напомнил начальник.
— Да, уже иду.
Питер убрал телефон в карман, выпил кофе залпом и отправился к машине, починку которой должен был закончить ещё днём. В мастерской царила непривычная тишина: никто не перекидывался шутками, не шумели инструменты, не разговаривало радио. Когда он закончил и вернулся к стойке, Пола уже не было. Питер потянулся, зевая, купил сигареты в вендинговом аппарате и посмотрел на часы: доходило одиннадцать. Он устало хрустнул шеей, прикурил сигарету и вышел на улицу. Снаружи было темно и чертовски холодно. Ветер, казалось, стал ещё свирепее: деревья громко шумели и жалобно трещали, сгибаясь под натиском сильных порывов. Питер поёжился и неохотно поплёлся вдоль здания, лениво пиная рольставни, чтобы убедиться, что они надёжно закрыты. В кармане раздался звук оповещения — пришло очередное сообщение от Литы. Она явно была обеспокоена его поведением и уже начинала волноваться, не случилось ли чего. Питер устало вздохнул, затянулся несколько раз, собираясь с силами, и быстро набрал ответ: «Извини, что так пропал. Сегодня завал в мастерской, остаюсь здесь на ночь. Встретимся завтра? Нужно поговорить», — потом выбросил окурок в небольшую коробку, которая использовалась вместо урны, и поспешил внутрь. Он безвольно упал на небольшой диван, стоявший у входа, и почувствовал, как сильно устал за этот день. За все эти чёртовы несколько дней в обществе Романа. Глаза слипались, ужасно хотелось спать, и разум стало заволакивать пеленой дрёмы. Резкий звук нового сообщения заставил расслабленное тело вздрогнуть от неожиданности. «У меня в 7?» — предложила Лита. Питер написал короткое «ок» и мгновенно провалился в тяжёлый, тревожный сон.
***
Он вернулся домой около пяти вечера — пришлось честно отработать пропущенные вчера часы. Едва Питер открыл входную дверь, как в нос ударил тонкий сладковатый запах дорого парфюма. Посреди гостиной вместе с Дестини стояла женщина, выглядящая неуместно дорого для их скромного жилища. Её чёрные длинные волосы контрастировали с бледной кожей и белоснежным пальто, а холодный взгляд тёмных выразительных глаз, казалось, проникал насквозь. Питер сразу узнал её. — Питер, это Оливия, — тут же представила её Дестини. Голос кузины дрожал, выдавая волнение. — Мать Романа, — продолжила незнакомка. Питер молча кивнул, не зная, как реагировать, и лишь переводил удивлённый взгляд от Дестини к Оливии и обратно. Неожиданно женщина направилась к нему, медленно и грациозно плывя по комнате. — Догадываешься, зачем я здесь? — спросила она, остановившись прямо перед ним. От её тихого бархатного голоса по спине пробежали мурашки, а внутри всё застыло. Она источала опасность, словно была диким хищным зверем или прекрасным, но ядовитым цветком. Питер отрицательно мотнул головой, совершенно не понимая, что происходит. — Цыгане, — Оливия расплылась в презрительной улыбке, — хуже крыс: травишь вас, травишь, но всё тщетно. — Что, простите? — растерянно спросил Питер. — О, ты не понимаешь? Что ж, я объясню. Мне плевать, что ты там вытворяешь с Литой, но не смей больше тянуть свои грязные лапы к Роману. Держись подальше от моего сына. — Я к нему в друзья не набивался, он сам, — огрызнулся цыган, но тут же пожалел, встретившись с пронзительным, полным ненависти взглядом Оливии. — Тогда убирайся из города, — сухо заключила женщина. — Туда, где он тебя не найдёт. Иначе я сделаю так, что ад покажется вам сказкой. И тебе, и ей, — она кивнула в сторону Дестини. — Где там сейчас Линда? В Румынии? Это её не спасёт. Я доберусь до всех, кто хоть что-то для тебя значит, и заставлю их страдать так, что тебе и не снилось даже в самых жутких кошмарах. Я понятно изъясняюсь? — Предельно, — процедил Питер сквозь зубы. — Вот и славно, — Оливия вновь расплылась в самодовольном оскале, от которого волосы вставали дыбом. Она обошла Питера, достала из сумочки белый шёлковый платок, взялась им за дверную ручку и выпорхнула из тесной тёмной квартиры. Стук каблуков эхом разлетелся по подъезду и только когда он стих, Питер нашёл в себе силы пошевелиться и закрыть дверь. — Полиция тогда в Филадельфии и наркотики, которые подкинули Линде, это её рук?.. — тихо спросил он. — Угу, — нерешительно кивнула Дестини. Её глаза блестели от слёз, а губы дрожали. — Ты знала? — Нет… не совсем, я догадывалась, но… — девушка подошла к нему и взяла за руки. — Прости, Питер, если бы я тогда не уехала и не дала вам общаться, то всё было бы иначе. Мне так жаль. — Перестань, это я должен извиняться, что втянул тебя во всё это дерьмо. И не только тебя. Можешь купить билет на завтра? Не важно, куда. — Да, конечно, — кивнула девушка, утирая влажные дорожки на щеках. — А ты? — Нужно закончить кое-какие дела до отъезда. Питер быстро принял душ, смывая рабочую грязь и усталость. От обилия роящихся мыслей голова казалась тяжёлой и начинала болеть. Пришлось вернуться обратно в мастерскую, чтобы уволиться и забрать зарплату. Он рассказал Полу совершенно нелепую историю о заболевшем родственнике, которому срочно понадобилась помощь. Начальник недоверчиво прищурился, но расспрашивать не стал. Пол согласился рассчитать Питера задним числом и пообещал подготовить все необходимые бумаги и выплаты к завтрашнему утру. Из-за всей этой беготни Питер опоздал к Лите, но она совсем не злилась. Девушка как всегда встретила его обаятельной приветливой улыбкой и тут же приготовила кофе, беззаботно болтая о каких-то мелочах. Питер опасливо взял в руки небольшую чашку из белого фарфора, боясь, что может сломать её неосторожным движением, и молча уставился на чёрную гладь. Он столько раз прокручивал в голове, как и что будет говорить, чтобы прояснить их отношения и не обидеть Литу, которая всегда была так добра к нему, но сейчас все подходящие слова словно испарились, исчезли из английского языка, оставив лишь звенящую пустоту. Неожиданно девушка взяла его за руку — её ладонь была мягкой и тёплой — и тихо позвала: — Питер, — он поднял на неё взгляд и по печальным глазам тут же понял, что за всей этой суматохой и улыбками Литы скрывалась тревога. Похоже, она уже догадалась о теме разговора. — Ты хотел сказать, что ничего не выйдет, да? — Прости, — ответил он, стараясь не смотреть на её грустное лицо. — Ты мне очень нравишься, но… — Но есть кто-то другой? — закончила она, снисходительно улыбаясь. Питер удивлённо посмотрел на неё. Иногда женская проницательность его пугала. И если в случае с Дестини он мог это объяснить даром прорицания, то другие девушки просто ставили его в тупик. — Прости, я правда хотел, чтобы у нас всё получилось, но призраки прошлого оказались слишком… реальными. Лита понимающе кивнула и отошла к окну. На просторной светлой кухне повисла тишина, гнетущая и опустошающая. Питер покрутил в руках чашку, из которой так и не сделал ни глотка, поставил её на стол и поднялся. — Мне жаль, что я не встретил тебя раньше, — тихо сказал он, надевая куртку. — Да, мне тоже. — Ну, я пойду. — Ты не останешься? — удивлённо спросила девушка. — Мы хотели поиграть сегодня в настолки. Вчера гуляли с Шелли по магазинам и нашли пару интересных игр. — Думаю, это не лучшая идея, — отозвался Питер, подходя к двери. — Почему нет? — остановила его Лита, вцепившись обеими руками в рукав куртки. — Будет весело, честно! Или мы не можем остаться даже друзьями? — Можем, конечно. Не в этом дело. — Тогда не уходи. Нам очень нужен четвёртый игрок! — продолжала настаивать Лита, стягивая с него куртку. Питер всеми силами пытался остановить девушку, но безуспешно. Между ними завязалась шутливая борьба, и в этот момент дверь вдруг распахнулась: Шелли и Роман застыли на пороге, растерянно уставившись на растрёпанную покрасневшую парочку. Питер тут же отпустил Литу и попытался отстраниться, но она изо всех сил продолжала держаться за куртку, которая уже сползла с плеч. — Вы как раз вовремя! — воскликнула девушка. — Он отказывается играть с нами! Роман окинул Питера недовольным взглядом и прошёл мимо, унося на кухню сумки с едой и напитками. Шелли быстро набрала на телефоне короткое «пожалуйста» и уставилась на цыгана почти щенячьим взглядом. Он ещё некоторое время сопротивлялся, объяснял, что занят и должен идти, но всё было тщетно. Вскоре он сдался под натиском женских уговоров, снял куртку и вернулся в совмещённую с кухней гостиную. Питер обречённо вздохнул, сел в свободное кресло и отправил Ди сообщение, кратко обрисовав ситуацию, от которой кузина была не в восторге. Едва он оторвался от телефона, как тут же столкнулся с пристальным взглядом Романа. Он сидел на диване напротив, хмуро уставившись на цыгана. Питер отвёл глаза и снова посмотрел на экран телефона, создавая видимость бурной деятельности, но легче от этого не стало. Сердце в груди болезненно сжималось, внизу живота неприятно тянуло, а руки начали предательски дрожать. — Роман! — позвала Лита с кухни, словно уловив повисшее в воздухе напряжение. — Помоги открыть вино. — Иду, — глухо отозвался Годфри. Когда он ушёл, Питер почувствовал облегчение, но ненадолго. Лита раскладывала закуски по тарелкам и попутно пыталась что-то объяснить Роману, отчего тот хмурился всё сильнее и искоса поглядывал на цыгана. — Ты в порядке? — раздался вдруг электронный голос. От неожиданности Питер вздрогнул. Незаметно для него Шелли успела усесться в соседнее кресло и теперь обеспокоенно смотрела на него своими большими зелёными глазами. — Что-то случилось? — Нет, — мотнул он головой, — всё нормально. — Обманщик, — заявила девушка, сильно убавив громкость. — Можешь рассказать, ты же знаешь, я умею хранить молчание. — Спасибо, — усмехнулся Питер, оценив шутку, — я в порядке. Шелли недоверчиво прищурилась, но больше расспрашивать не стала. Она сменила тему и увлечённо начала рассказывать, какие интересные игры они нашли. Вскоре Лита позвала их к столу, где всё было готово: бокалы, напитки, закуски. Тут же начались долгие споры о том, какую игру выбрать. Питер не принимал в обсуждении никакого участия, старательно рассматривая кольца на пальцах и избегая встречаться взглядом с Романом, который снова сел напротив. Когда игра была наконец выбрана, пришлось потратить на изучение правил ещё изрядную долю времени, за которую Питер успел осушить не одну банку пива. Но стоило начаться игре, как он, к своему удивлению, погрузился в процесс с головой, и проблемы неожиданно отошли на задний план, оставаясь назойливым жужжанием где-то на краю сознания. Даже Роман перестал сверлить его пронзительным взглядом, и, если бы не случайные прикосновения, от которых внутри всё переворачивалось, Питер совсем бы забыл про скверное положение дел. Когда игра подошла к своему логическому завершению и окончилась разгромной победой Шелли, уже перевалило за полночь. Питер достал телефон и с грустью посмотрел на часы. Пора. Он и так уже задержался гораздо сильнее, чем должен был. Лита пыталась уговорить его остаться, но, увидев его решительность, сдалась. Пока он прощался с Шелли и Литой, Роман успел накинуть пальто и теперь скучающе играл с зажигалкой, открывая и закрывая стальную крышку в ожидании, когда они закончат. — А ты куда? — удивлённо спросила Лита. — Покурить, ты же не разрешаешь в квартире, — спокойно ответил он. — За одно провожу Питера. — Роман, — с нажимом произнесла она, обеспокоенно уставившись на кузена. — Ой да расслабься, ничего я ему не сделаю, — недовольно буркнул он и вышел в подъезд. Питер улыбнулся девушкам на прощание и отправился следом. На улице продолжал бушевать ветер и, чтобы прикурить, пришлось прикрывать пламя зажигалки в три руки. Роман глубоко вдохнул — два огонька зажглись и погасли — и протянул одну из сигарет Питеру. Цыган послушно взял её и затянулся. Сизый дым тут же растворился в стремительном потоке ледяного воздуха. Руки снова стали дрожать, а сердце лихорадочно застучало. — Так ты всё уладил с Литой? — спросил Роман, смотря куда-то в темнеющую даль. — Типа того, — отозвался Питер, опасливо оглядываясь по сторонам, будто Оливия могла скрываться за каким-нибудь фонарным столбом, только и выжидая, когда он нарушит её приказ. — Слушай, вчера я перегнул палку, не стоило… — Забей, — прервал его Питер, с трудом сдерживая рвущиеся на волю эмоции. — Это уже не имеет значения. — В смысле? — не понял Роман. — В прямом — всё кончено. — Да в чём дело?! Если ты злишься из-за вчерашнего, то прости, я был не прав и… — Хватит. Я серьёзно, оставь меня в покое и возвращайся обратно. Питер выбросил окурок в урну и пошёл прочь, желая как можно скорее убраться подальше, пока на это ещё были силы, но не успел: Роман остановил его, схватив за запястье. От прикосновения холодных пальцев по телу пробежали мурашки, словно кто-то пустил по нему слабый электрический разряд. Питер почувствовал, как сердце, заходившееся до этого лихорадочным стуком, вдруг замерло и ухнуло вниз, разлетаясь на части. Вспыхнувшая в голове мысль, что они видятся в последний раз, парализовывала, выбивала землю из-под ног. Некоторое время они стояли молча, не решаясь заговорить или даже пошевелиться, потом Роман сжал пальцы сильнее и потащил его за собой в совершенно противоположном направлении от дома. Они шли по тёмным улицам, срезая дорогу закоулками и дворами, наперекор бушующему ветру. Питер смотрел в пол, стараясь не думать об Оливии и её идиотских угрозах. Биение сердца пульсировало в висках в такт звукам быстрых шагов, эхом разносящихся по пустым улицам. Не прошло и пятнадцати минут, как они уже стояли в холле небольшого отеля — единственного в городке. «Какого чёрта ты вытворяешь?!» — с ужасом вопрошал внутренний голос. Питер не мог дать внятного ответа даже себе самому. В фойе было совершенно пусто, и за стойкой регистрации в это время уже никого не было. Роман нажал на колокольчик один раз, второй, третий, потом схватил звонок и начал бить им по деревянной столешнице, теряя последние капли терпения. Вскоре на жалобный звон и отчаянный стук вышел недовольный и сонный администратор: явись он на мгновение позже, и от колокольчика остались бы только обломки. — Какого чёрта вам надо?! — проворчал старик. — Мы, блядь, в отеле. Сам догадаешься? — прорычал Роман, сверля администратора злобным взглядом. Лицо старика искривилось в хмурой гримасе. Он снял один из ключей и положил его на стойку: — Сорок за ночь. Роман достал из кармана несколько мятых купюр, протянул их администратору, забрал ключ и потащил Питера к лифту в конце зала. Всё это время он продолжал крепко сжимать запястье цыгана, словно тот мог сбежать при любой удобной возможности. — Эй! Нужно записаться в книге регистрации! — крикнул старик вслед, но Роман лишь показал в ответ средний палец, даже не оборачиваясь. Администратор, ругаясь, вернулся в свою каморку. Двери старого лифта со скрежетом закрылись, и кабина стала медленно ползти вверх. — И что мы здесь делаем? — спросил Питер, пытаясь унять дрожь во всём теле. — Погода не располагает к разговорам на улице. — Разговорам? — переспросил цыган, нервно сглатывая. Волнение собралось в комок где-то внизу живота, становясь всё тяжелее с каждой секундой. Кабина лифта дёрнулась и остановилась, выпуская их в тускло освещённый коридор с обшарпанными обоями и изъеденным молью ковром. Роман повёл Питера за собой, судорожно осматриваясь по сторонам и стараясь поскорее отыскать нужную дверь. Замок щёлкнул, и они оказались в кромешной темноте: шторы на окнах были плотно задёрнуты, не пропуская уличный свет, и только тонкая жёлтая полоска под дверью расчерчивала густую черноту. Глаза Питера ещё не успели привыкнуть к темноте, когда Роман притянул его к себе, сжимая в объятиях, и уткнулся холодным носом в шею, жадно вдыхая запах его волос и кожи. Через мгновение его длинные пальцы уже скользили под курткой цыгана. От каждого прикосновения внутренности сжимались, словно он только что сорвался вниз с высоты, получив большую дозу адреналина. Роман осторожно прикусил мочку уха и провёл горячим языком по шее, целуя и прикусывая кожу. Питер шумно выдохнул и вцепился в плечи Годфри, чтобы отодвинуть его от себя, но не смог, и лишь сильнее впивался пальцами в мягкую ткань пальто. — Не надо… — Тогда сопротивляйся, пошли меня к чёрту, оттолкни, сделай хоть что-нибудь, — шептал Роман, обжигая горячим дыханием. «Давай, оттолкни его и беги!» — поддакивал внутренний голос, но Питер не слушал его. Он не мог бежать. И не хотел. — Чёрт, — тихо выругался цыган, послушно приоткрывая рот и впуская в себя горячий влажный язык. Это была капитуляция. Полная и безоговорочная. Жар быстро разлился по всему телу, выгоняя уличный холод и распаляя желание. Роман вдавил Питера в стену, расстегнул ремень на джинсах, просунул руку в ширинку и с силой сжал уже набухший член. Цыган вздрогнул и простонал прямо в поцелуй. — Не здесь, — прошептал он, толкая Романа в сторону постели. Они стали медленно двигаться к центру комнаты, не разрывая поцелуй, снимая друг с друга верхнюю одежду и скидывая обувь. Кровать за спиной возникла неожиданно, и Роман не смог удержать равновесие, утягивая Питера за собой. Пружины жалобно скрипнули, неохотно прогибаясь под форму упавшего тела. Роман быстро стянул с Питера рубашку и футболку, кажется, вырвав несколько пуговиц с корнем, обхватил его одной рукой, подмял под себя, уложив на лопатки, и уселся сверху, чтобы было удобнее снимать с себя свитер, который тут же улетел куда-то на пол. Цепочка поднялась вслед за кофтой и тихо звякнула, возвращаясь на прежнее место. Питер протянул руку и осторожно коснулся медальона, не веря, что Годфри починил цепочку за столь короткое время, да ещё и надел обратно. Мгновение спустя Роман вдавил цыгана в кровать, жадно и глубоко целуя, прикусывая губы, медленно двигая бёдрами, отчего возбуждение нарастало, отдаваясь тянущей болью в паху. Питер нащупал пряжку на ремне и стал поспешно расстёгивать ширинку дрожащими пальцами. Избавиться от штанов в такой позе было невозможно, и Роману пришлось оторваться от поцелуя, чтобы встать и снять джинсы. Улучив момент, Питер дотянулся до лампы на прикроватной тумбе и включил свет. Тьма отступила, сменившись тёплым полумраком. — Весьма кстати, — ухмыльнулся Роман. Он что-то усердно искал в карманах пальто. Питер сел на край кровати, выжидающе наблюдая за происходящим. Стоило прерваться, как гнетущие мысли снова заполнили сознание, взывая к здравому смыслу, хотя бежать уже было поздно. Наконец Годфри встал, кинул на постель пару плоских блестящих упаковок и быстро стянул с себя остатки одежды. — А ты подготовился, — заметил Питер, рассматривая презервативы. — Всегда ношу с собой, — ответил Роман, возвращаясь. — А ты нет? — Я обычно не трахаю всё, что движется, — отозвался цыган, поворачиваясь обратно. Полностью обнажённый Роман уже стоял перед ним, и в нос ударил терпкий, пряный запах. Питер провёл пальцами по эрегированному члену и нервно сглотнул: он никогда раньше не спал с парнями и лишь в теории представлял процесс. Он нерешительно коснулся головки губами, обвёл её языком и замер. Роман запустил пальцы в его волосы и потянул назад, заставляя цыгана поднять на него взгляд: — Эй, не надо, если не хочешь. — Не в этом дело, — ответил Питер, отводя глаза и чувствуя, как заливается краской. — Подожди, ты что, никогда не?.. — вдруг сообразил Роман, расплываясь в удивлённой, но довольной улыбке. — О, так я буду у тебя первым. — Заткнись и ложись, — приказал Питер, изо всех сил избегая зрительного контакты. Роман весело хмыкнул и послушно лёг на спину, подмяв под голову обе подушки. Питер, с трудом подавив волнение, раздвинул его ноги, обхватил разгорячённый член ладонью и взял в рот, стараясь вспомнить, как это делали девушки, с которыми он спал. Как это делал Роман буквально вчера. Годфри тихо застонал и выгнулся, путаясь пальцами в волосах цыгана. Ощущения были странные, Питер с трудом мог дышать, но не отступал, и вскоре с головой погрузился в процесс, то игриво покусывая губами, то заглатывая целиком. Он даже начал получать от этого своеобразное удовольствие, наблюдая за реакцией партнёра. Однако долго ждать не пришлось: Роман резким движением оттянул его от себя, цепляясь за спутавшиеся волосы, и кончил на живот, хрипло постанывая. Питер выхватил несколько салфеток из коробки на прикроватной тумбе и поспешно стёр белёсые капли с упругого пресса. — Не отвлекайся, — прошептал Роман, приподнимаясь, чтобы поцеловать Питера. — Перейдём к следующему шагу? Цыган на мгновение замер, осознавая к чему всё идёт. Живот сводило от возбуждения, а тяжесть в паху стала совсем невыносимой. Питер провёл кончиком языка по губам, собираясь с силами, и спросил: — Уверен? — Будь со мной нежен, — игриво улыбнулся Роман, закидывая ногу на его плечо. Питер сглотнул скопившееся волнение и принялся торопливо снимать многочисленные кольца. Пальцы дрожали и не слушались, отчего простое действие превратилось в настоящее испытание, довольно потешно выглядящее со стороны. Цыган вполголоса ругался на своём языке, что ещё сильнее веселило Романа. Когда все кольца оказались на тумбочке, Питер облегчённо вздохнул, зачёсывая назад упавшие на глаза волосы. Он посмотрел на Романа — тот лежал, положив под голову руки и самодовольно улыбаясь. Его светлая кожа покрылась лёгким румянцем и испариной, а глаза похотливо блестели. От такого зрелища внутренности сделали очередное сальто. Нужно было сосредоточиться, держать себя в руках, не торопиться, ведь это был первый и последний раз. Использовав собственную слюну в качестве смазки, Питер осторожно надавил на сфинктер, медленно проникая внутрь указательным пальцем. Роман тяжело вздохнул и нахмурился, скалясь и стискивая зубы. Питер начал медленно двигаться, слегка сгибая палец, нажимая на стенки, чтобы найти нужное место. Раздался томный стон, и цыган облегчённо выдохнул. Он стал активнее разрабатывать его, то замедляя, то ускоряя темп, потом добавил второй палец, отчего Роман выгнулся и подался вперёд, послушно насаживаясь. Питер с любопытством наблюдал за его реакцией, время от времени облизывая пересохшие губы, и старался запомнить всё в малейших деталях: цвет его мягкой бархатной кожи, перекатывающиеся под ней мышцы, напряжённые вены, каждую морщинку, шрам, родинку. Видеть, как Годфри двигает бёдрами, податливо впуская в себя, как он впивается своими длинными пальцами в подушку до побеления костяшек, как изгибаются его брови и появляются морщинки в уголках глаз, когда он хмурится, как с его пухлых полуоткрытых губ срываются стоны, как едва заметно дёргается его член, каждый раз, когда Питер задевает простату, было бесценно. Это зрелище завораживало, сводило с ума, распаляло желание до предела. Казалось, он вполне мог бы кончить, просто наблюдая за реакцией Романа. Цыган поспешно нащупал презерватив свободной рукой и порвал упаковку зубами, стараясь не отвлекаться. И всё же пришлось достать пальцы, чтобы натянуть резинку. Он поцеловал Романа, быстро, но глубоко, и резко вошёл, не в силах больше терпеть. Внутри было горячо и так тесно, что пришлось приложить немалые усилия, чтобы не кончить сразу. Питер старался двигаться медленно, размеренно, позволяя привыкнуть к себе, но Роман так отчаянно впивался ногтями в его спину, так крепко обвивал его талию своими непростительно длинными ногами, так громко и откровенно стонал, что контролировать себя оказалось просто невозможно. Питер просунул одну руку под его поясницу, обхватил второй снова затвердевший член Романа и начал двигаться резко и быстро. Хриплые стоны, тяжёлое дыхание и хлюпающие звуки заглушали жалобный скрип кровати, которая то и дело билась о стену с глухим стуком. Пространство вокруг плавилось, таяло, сливаясь с бесконечным, запретным наслаждением. Голова опустела, все мысли растворились, позволяя органам чувств единолично властвовать над телом и разумом, сосредоточиться на запахах, звуках и тактильных ощущениях. — Чёрт, — выругался Роман, шумно выдыхая, и излился в руку Питера, который кончил следующим толчком. — Чёрт, — кинул цыган в ответ, склонившись над Годфри и упираясь лбом в его грудь. Некоторое время они не двигались, пытаясь восстановить силы и сбившееся дыхание, потом Питер с трудом поднялся. Он осторожно снял использованный презерватив, выбросил его в корзину для мусора в углу комнаты, вытерся салфетками, достал бутылку воды из небольшого холодильника и жадно начал пить. Прохладная вода тонкой струйкой стекала по подбородку, путаясь в щетине, и капала на грудь, охлаждая разгорячённую кожу. — Будешь? — спросил Питер, махнув бутылкой. — Ага, и сигареты захвати по пути, — просипел Роман, переворачиваясь на бок. Он напоминал мраморную древнегреческую статую. Столь совершенную и прекрасную, что, похоже, сам Зевс вдохнул в неё жизнь из непристойных побуждений. — Разве здесь можно курить? — спросил цыган, роясь в карманах сваленной на полу одежды. — Как-то похуй, — отозвался Годфри, пожимая плечами. Питер вернулся к постели и протянул воду. Роман сделал пару глубоких глотков, пока цыган прикуривал сигарету, поставил бутылку на пол, и, схватив Питера за руку, повалил его на кровать. — Блядь, у меня же зажжённая сигарета, — недовольно проворчал цыган, но Годфри не обратил на это никакого внимания, лишь крепче обнял его, прижимаясь всем телом. Его кожа всё ещё была горячей и влажной. Понимая, что спорить и возмущаться бесполезно, Питер устроился поудобнее, и протянул Роману сигарету. Годфри благодарно затянулся, задумчиво рассматривая пожелтевший от времени потолок, к которому медленно взвивался дым. Тонкие, едва заметные шрамы расчерчивали всю внутреннюю сторону предплечья его левой руки. Питер увидел их ещё вчера, но подходящего момента спросить никак не выдавалось. Он медленно провёл пальцами по бледным полоскам. Несколько шрамов казались совсем свежими. — Не обращай внимания, — отозвался Роман. — Ты же не пытался… — начал было Питер, но Годфри не дал ему договорить, увлекая в горький поцелуй со вкусом табака. — Давай останемся здесь на пару дней. Только ты и я, — вдруг предложил Роман и, наткнувшись на вопросительный взгляд цыгана, тут же пояснил: — Ну, не обязательно сношаться всё время, как кролики. Просто поваляемся в постели, не знаю, посмотрим телик, поговорим… — Мы сюда тоже поговорить шли, — язвительно заметил Питер. — Можно подумать, мы сейчас не разговариваем? — Придурок, — ухмыльнулся цыган, забирая сигарету. Он сделал пару затяжек и, затушив её о стальную спинку кровати, метко выбросил окурок в урну. — Тем летом… я был серьёзен на счёт тебя… — сонно пробормотал Роман, утыкаясь носом в волнистые, влажные от пота волосы Питера. От них дурманяще пахло травами и лесом. — На счёт нас… — Угу, — кивнул цыган, чувствуя, как грудь пронзает резкая, нестерпимая боль. — Тебе бы сходить в душ, пока не уснул, — перевёл он тему, стараясь говорить как можно спокойнее. — Да, сейчас, — прошептал Роман. — Ещё немного, пять минуточек… Комната погрузилась в тишину. Чертовски клонило в сон, но Питер знал, что засыпать нельзя. Он неподвижно лежал, вслушиваясь в дыхание Романа, пока оно не стало спокойным и ровным. Осторожно выбравшись из объятий, цыган поспешно отыскал свои вещи, разбросанные по комнате и оделся, стараясь не шуметь, потом забрал кольца, нашёл ручку в одном из ящиков и оставил короткое послание на салфетке. Сердце рвалось на части, но всё же он снял с Романа медальон, сунул его в карман и вышел из номера. Едва Питер оказался на улице, как чувства накрыли с головой, и он побежал прочь, поскальзываясь и запинаясь, подальше от гостиницы, куда-нибудь, где можно закричать так громко, чтобы сорвать голос и потерять способность говорить на несколько дней. Ком застрял в горле, не давая вздохнуть, а выступающие слёзы превращали окружающий пейзаж в ряд размытых, мутных пятен. Домой Питер вернулся таким потерянным и опустошённым, что даже Дестини, сходившая с ума от беспокойства, не смогла его привычно отчитать, а лишь обняла и понимающе погладила по голове. Сердце больше не разрывалось на части, оно замерло, остановилось, словно не желая биться вдали от Романа. Чёртово стихийное бедствие оказалось куда разрушительнее, чем он мог себе представить.
