Недолго и счастливо

      Ночь вступила в свои права незаметно. Гермиона лежала в кровати закутанная в одеяло, любовно натянутое и придавленное мальчиком, который выжил и теперь никак не хотел уходить. Когда, после длительного обсуждения новостей и создания более-менее сносного плана на эту жизнь, Рон сказал, что его уже ждут на тренировке по квидиччу, Гермиона думала, что вместе с рыжим другом уйдет и Гарри, но тот не собирался её просто так бросать. И один Мерлин знает, как она была ему за это благодарна. Он ни о чем не спрашивал, ничего не требовал от неё, просто держал за руку, просто был рядом.       Сейчас Грейнджер уже не была так уверена в том, что рассказать ему всё — было хорошей идей. Рон убедил её в том, что так будет лучше, Гарри должен знать к чему готовиться. Вот только как к этому подготовиться, как приготовиться к тому, что в один день твоего друга не станет. Она до сих пор помнила ужас, который её охватил, когда Гарри сказал, что идёт в лес на смерть, но и тогда, где-то внутри теплилась надежда. Внутри оборвалось что-то в тот самый момент, когда девушка увидела мертвого Поттера на руках Хагрида. Сейчас то же происходило с ней, только долго, мучительно, а главное на его глазах. Сможет ли он это вынести? Она не знала. Не было таких слов, которые смогли бы унять боль утраты, но Гермиона не собиралась хоронить себя раньше времени, если ей повезет, то после всего она продержится год, или даже два. Она справиться со всем. Цель оправдывает средства.       Гарри развалился на ее кровати, придавив одеяло, и перелистывал страницы огромной книги под названием «История Хогвартса», которую в школьные годы подарила ему Гермиона. Поттер напряженно искал какой-то момент, и его сосредоточенное, важное лицо вызывало у девушки смешанные эмоции. Он больше не был тем мальчиком, который грызся с Драко Малфоем, который легко обижался на придирки мрачного профессора зельеварения, теперь она видела перед собой мужчину, прошедшего войну, пережившего множество потерь. Но как же Гермионе хоть на секунду хотелось увидеть в этом человеке её Гарри, веселого мальчишку с задорными глазами. Наверное, он мог бы быть таким, если бы не ее болезнь. Мысль об этом сжимала горло в тиски и вызывала жгучее чувство вины. Она раз за разом прокручивала в голове их разговор, после того, как ее полуживую доставили в больницу святого Мунго.       Гермиона смутно помнила, что происходило в тот день.       За дверью палаты в немом молчание сидели Гарри и Рон. Последний уставился в каменный пол и перебирал в руках какую-то тонкую цепочку, скромный подарок, приготовленный его будущей невесте, с которой у них должна была состояться помолвка. Как раз на нее и собиралась Гермиона вместе с Гарри. Внезапно ей стало плохо, всё вокруг поплыло, а грудь сдавило так, будто на неё кто-то наступил сапогом. Грейнджер пыталась выпроводить Поттера одного, сказав, что у нее появились неотложные дела и она опоздает, но обязательно придёт чуть позже. И это сработало, если бы в момент, когда Гарри уже собирался бросить летучий порох в камин, вся краска не сошла с лица девушки, и она не рухнула на ковер своей гостиной без чувств. Через несколько минут Гермиона была доставлена в больницу святого Мунго. А чуть позже в коридоре Гарри окликнул Рон.       Патронус, который ему отправил Поттер, застал парня в одиночестве, в своей комнате на верхнем этаже Норы. Он упаковывал в большую коробку вещи: футболку с командой Болгарии, книги «История квидичча», «Двенадцать способов, позволяющих зачаровать волшебниц» — то немногое, что парень успел сложить на дно. Рон держал в руках маленькую голубую бархатную коробочку, когда большой олень ворвался в его окно. Коробочка полетела на пол.       На их лицах была лишь одна эмоция: страх. Страх потерять еще одного близкого им человека. Война забрала многих: Люпина, Тонкс, Фреда и этот список был бесконечен. Потерять же Гермиону было все равно, что вырвать сердце из груди и растоптать его. Время шло, тишина давила со всех сторон. Гарри поднял на уши всё Мунго, но ничего не менялось. Он-то и не выдержал первым. Нервы были на переделе, до этого его метания от стены к стене помогали хоть как-то держать себя в руках, но, намотав добрую милю, парень резко остановился посреди коридора и со словами: «Я больше не могу ждать» — ринулся к двери в палату, где лежала его подруга.       На полпути его схватила ледяная рука и прижала к ближайшей стене. На Гарри уставились два голубых выразительных глаза младшего Уизли. Он был удивительно спокоен и смотрел на него с каким-то надломом, будто знал, что-то, чего сам Гарри не знал или не мог знать. Поттер рванулся в сторону. — Гарри, послушай меня, — он слегка толкнул его плечами в стену, чтобы привести в чувства. — Отпусти, я должен знать, что с ней. Почему они не выходят, почему никто ничего не говорит? — Гарри попытался вывернуться ещё раз из стальной хватки Рона, но тот даже не пошатнулся. — Я тоже переживаю за неё, Гарри, но сейчас ей могу помочь только целители, давай не будем им мешать — Рон ободряюще сжал его плечо, но Гарри только отчаянно помотал головой и, расцепив крепкую хватку рук друга, в бессилии опустился на корточки. — Клянусь, если через десять минут они не выйдут оттуда, я разнесу эту больницу к чертям — сквозь зубы прошипел он. — Хорошо, — тихо согласился Уизли. — Но давай подождем еще десять минут. — Рон присел рядом с Поттером и в каком-то усталом жесте провел ладонью по лицу.       В этот момент дверь палаты открылась, и перед ними предстал молодой светловолосый мужчина, его борода была коротко острижена, а тонкие стекла очков отдавали бликами от яркой лампы больничного коридора. За ними Гарри не сразу разглядел его глаза, но, когда ему удалось это сделать, внутри него что-то взорвалось. — Малфой?       Рон тут же убрал руки от лица и повернулся к мужчине в белом халате. Напряжение разрезало воздух помещения. Перед ними действительно стоял Драко Малфой, живой, невредимый, усталый и самое удивительное с бородой. Это наверняка позабавило бы Рона и Гарри в другой ситуации, но сейчас какая-то иррациональная ярость и отчаяние захлёстывали обоих с головой. — Какого черта ты здесь делаешь, Малфой? — это с места подскочил Уизли.       Малфой тяжело вздохнул. Он ожидал такой реакции, более того, он был готов к тому, что эти двоя набросятся на него с кулаками, но видимо состояние Грейнджер подкосило их пыл, а неизвестность совсем сбила с толку. — И тебе привет, Поттер, — он кивнул Гарри, потом повернулся к Рону и повторил жест, — Уизли. — Нам что не могли прислать нормального целителя, где ты украл халат, Малфой, или теперь в Азкабане их вместо униформы раздают? — ощетинился Гарри, сам не зная, почему затевает конфликт. — Брось, Поттер, ты сейчас не в том положение, чтобы пререкаться со мной. — Рон сжал челюсти, но сдержался, Гарри же рванулся к дверному проёму и хотел ворваться в палату, но Драко захлопнул дверь перед его носом и строго стрельнул глазами. Тут же голос Малфоя младшего стал серьезным, а тон официальным. — Я прохожу здесь практику целителя, мистер Поттер. К сожалению, персонала не хватает, сейчас много пациентов, которые восстанавливаются после военных ранений. Сметвик скоро придет и повторно осмотрит мисс Грейнджер, но и сейчас я могу вам сказать, что на неё наложено какое-то проклятие. — Какое проклятие Малфой, что ты несешь, я почти всегда с ней этот месяц был! Я бы заметил. –Гарри опять предпринял попытку прорваться через оборону, но Малфой отгородил ему дорогу. — Я говорю фактами, Поттер. Дело серьезное, это проклятие, по всей видимости, убивает ее. — Малфой сказал это быстро, четко, не подбирая слов, не ища мягких выражений, посчитав, что только резкой правдой можно отрезвить этих двоих. Хотя, судя по отрешенному взгляду Уизли, его данная информация не ошеломила.       Гарри уставился на него с неподдельным ужасом. Он замер, не в силах произнести ни слова. Просто молча открывал рот и из его горла вырывались непонятные никому звуки. Вот тут-то из-за его спины вышел Рон. — Сколько ей осталось, Малфой? — голос рыжего был хриплый, а глаза, кажется, ничего не видели перед собой. Руки совсем похолодели, и Драко показалось, что его слегка потряхивает. Белая рубашка выбилась из черных классических брюк и смялась под тяжестью его тела и больничной стены. — Я не знаю. Мы выясним это, когда будут наложены особые диагностические заклинания. Я пока не имею такого навыка, но Сметвик опытный целитель. Если честно, пока невозможно выяснить, чем или кем было наложено такое сложное заклинание. Я… — он запнулся, но, опустив глаза, и, поправив очки, добавил. — Мне очень жаль. — Жаль? — рык Гарри разорвал относительный покой коридоров больницы. И один Мерлин знает, что случилось, если бы в эту минуту из палаты не раздался голос Гермионы. — Гарри Поттер, прекрати горланить. — Парни уставились в сумрак помещения. — Драко, можно они пройдут, нам нужно поговорить? — Хорошо, Гермиона, но только недолго. — он отступил в сторону. И перед ним тут же захлопнулась дверь.       Ей понадобилось времени, чтобы собрать мысли в кучу и рассказать друзьям о том, что она почувствовала себя плохо неделю назад, о том, что она понятия не имеет откуда взялось это проклятие и что теперь делать. Ей было до сих пор не очень хорошо, поэтому девушка говорила тихо и на командирский голос, который Рон с Гарри слышали из коридора у нее просто не хватало сил. Она пыталась убедить Гарри, что всё будет нормально, но это оказалось бесполезно. Его немного успокоили лишь слова Сметвика, произнесенные после осмотра: «Я впервые сталкиваюсь с таким проклятием, могу сказать только, что, вы, мисс Грейнджер, достаточно сильны, чтобы продержаться лет восемь или даже десять, а за это время, возможно получится что-то придумать». Гермиона надеялась, что это усмирит пыл Гарри, и он сможет наконец-то заняться восстановлением собственной жизни из руин. Однако, когда они остались в палате одни, Поттер наклонился к ней, взял за руку и сказал: — Я положу жизнь, но спасу тебя, Гермиона.       Это было три месяца назад, а сейчас он лежал рядом с ней, размеренно, почти медитативно читая её любимую главу из Истории Хогвартса, и думал лишь о том, что теперь, что бы он не сделал, ничего уже не поможет. Все прошедшие месяцы парень писал письма целителям, обращался к профессорам маггловских больниц, но все попытки были тщетны. Профессионалы в своем деле разводили руками, они понятия не имели, что за проклятие поразило Гермиону Грейнджер, в Мунго ей провели первичную диагностику и отправили к мистеру Бэрному, к которому она после той встречи так ни разу и не приходила. Но теперь, кажется, у нее не было выбора. Он мог бы кричать на неё, умолять на коленях избавиться от потенциальной угрозы её жизни. Десять лет — тот срок, за который он — Гарри точно что-нибудь бы придумал, тем более недавно ему ответил целитель из больницы святого Варфоломея, находящейся в Америке, который был готов взяться за столь сложный случай. Он не понимал, почему она приняла такое решение, но зато Гарри Поттер понимал другое. Что такое жертва, он знал получше многих. И, пожалуй, лишь это заставляло его молча переносить эту ситуацию. Как Гермиона стойко приняла его решение пойти в Запретный лес на смерть, так и он должен принять ее выбор. И помочь только в одном — выжить в этой неравной битве. Гарри осторожно отложил книгу в сторону, когда услышал, что дыхание Гермионы стало ровным, а грудь начала вздыматься реже. Морфей унёс ее в своё царство. Поттер тихонько встал со своей половины кровати, как он ее именовал. А потом, еще раз поправив одеяло, подтянул его повыше, и, убрав локон с лица девушки, вышел из спальни.

***

      С самого начала день Гермионы не заладился. Ее несколько раз вывернуло собственным завтраком, а после всего голова закружилась так, что пришлось экстренно прилечь. В итоге к целителю девушка опоздала, но у нее сложилось ощущение, что он и не ожидал увидеть ее вовремя.       Пара часов понадобилась, чтобы пройти нужные обследования, но, если честно, Гермиона не понимала смысла всего происходящего. Все, что могло ей хоть немного помочь, по всей видимости, было идеальное сочетание определённых зелий. Знаний по предмету зельеварения у гриффиндорки было хоть отбавляй, да только вот, чтобы придумать нужную комбинацию одних знаний было недостаточно. Гарри обещал поговорить с зельеваром из Индии, который давно хотел познакомиться с «Мальчиком, который выжил» и, возможно, тот бы взялся за разработку нужной комбинации, но пока это было только в планах.       Последнее исследование проводилось под усыпляющим зельем. Мистер Бэрном объяснил это необходимостью проверить деятельность мозга во время сна, хотя она так и не добилась внятного ответа на вопрос о нужности подобных манипуляций, все же согласилась.       Гермиона проснулась в уже знакомой палате, в больничной одежде, с легкой головной болью, но без других неприятных симптомов. Что невероятно ее обрадовало. Возле кровати сидел целитель и что-то методично записывал в карту. — Ну, что вы мне скажете, доктор? — ее губы растянулись в улыбке, а в глазах заискрились смешинки.       Целитель подарил ей ответную улыбку. — Кажется, мисс Грейнджер, у вас хорошее настроение. На самом деле обследование показало, что всё не так плохо, как могло бы быть, и если мы в ближайшее время начнем терапию, то у вас есть неплохие шансы.       Гермиона даже не хотела знать шансы на что у нее есть. Одно это словосочетание заставило ее желудок скрутиться, а что-то в груди ухнуть. Волнение охватило с головой. Теперь все зависело от того, смогут ли они найти зельевара нужного уровня. — У вас есть зельевар на примете, мисс Грейнджер, боюсь, что ни один из наших штатных не справится с таким — он попытался подобрать слово — заданием.       Но Гермиона не успела ничего ответить, ее прервал громкий стук двери и мягкий, знакомый баритон, окутавший пространство вокруг: — Бросьте, мистер Бэрном, ваши зельевары не в состояние справиться даже с мазью от фурункулов.       Он ворвался в палату черным ураганом. В помещение воцарилась тишина, доктор даже вскочил со стула и неосознанно отошел на шаг от постели Гермионы, будто освобождая пространство перед нею. — С…? — она буквально онемела.       Гермиона думала, что ад начался для нее в тот момент, когда Гарри сказал ей те слова в палате, но сейчас, смотря на этого мужчину она была готова спорить с этим до хрипоты. Вот он ад — разворачивался на её глазах: он стоит перед ней в своей неизменной черной мантии, застёгнутом на все пуговицы сюртуке и смотрит пустыми, черными глазами.       Гермиона уставилась на него как-то странно, заворожённо, будто её взяли под контроль мощным империусом и Северус на секунду заколебался под этим взглядом. — Мисс Грейнджер, — тихий бархатистый голос, и её имя повисло туманом в комнате, она замерла, — Кажется, до этого вы побеждали в номинации по количеству вопросов, а теперь, что же, не можете выговорить и слова? — его тонкие губы изогнулись в подобие усмешки, а тон, которым он это сказал заставил немного прийти в себя. «Ах, да, это же он. Перед ней Северус Снейп, ее профессор зельеварения. Вот только что он здесь делает, неужели Рон… О, нет» — догадка окатила ее ушатом ледяной воды, по спине поползли мурашки ужаса. — С…сэр, что вы здесь делаете? — она сглотнула комок, подкативший к горлу. — Кажется, беременность подпортила ваши гениальные мозги, или же Рон Уизли имел ввиду какую-то другую Гермиону Грейнджер, которой нужна помощь — слова, как иголки, вонзались в кожу, но подтвердили её мысли и это не пошло ей на пользу, лицо приобрело совсем белый цвет, а целитель, сидевший напротив, с неподдельным беспокойством, оглядел её. — Мисс Грейнджер, всё хорошо? — мистер Бэрном взял запястье девушки в свои руки и начал считать пульс, который по всей видимости решил превысить все мыслимые и немыслимые пределы. — Нет, я не в порядке, но это касается только нас с профессором Снейпом. — она сделала акцент на последнем словосочетание.       Мистер Бэрном отошёл от нее. Только что на его глазах, Гермиона Грейнджер взяла себя в руки, закрыла эмоции мощным окклюментным щитом и с невероятным спокойствием сказала: — Профессор, выйдите, пожалуйста, — она поднялась с постели и, взяв вещи, добавила — я переоденусь в свою одежду, и мы с вами поговорим где-нибудь не здесь.       Гермиона не увидела какой на этот раз оттенок сарказма отразило лицо Снейпа, потому что зашла за ширму, но зато услышала, как за ним с шумом захлопнулась дверь.