Spring

      Ребекка уже мало что понимала, когда её притащили к дому медика. Она из последних сил боролась с подступающей темнотой, всё крепче цепляясь за плечи мужчин, помогавших ей идти. Кто-то предложил понести на руках, но женщина упрямо отказалась, не желая терять последний ориентир что она всё ещё в сознании, а не в бреду. Её слух улавливал короткие переговоры из разряда «Кто такая? Да чёрт знает, Джоэл притащил, его и спрашивай» и детские крики где-то на фоне. Не испуганные, нет — скорее весёлые, задорные, как из её собственного детства, когда она носилась по площадке с одногодками, игнорируя напрасные просьбы мамы не лезть в грязь. Такие нормальные и давно забытые, что стоило бы усомниться действительно ли она ещё в сознании.       Медиком в Джексоне оказался Майкл — уже седой мужчина лет за пятьдесят точно, с изборожденным морщинами лицом и круглыми очками с толстенными линзами. На первом этаже его дома были расположены кухня, столовая, ванная и некогда гостинная, теперь переделанная под кабинет, где врач принимал всех своих пациентов. Мария предлагала ему выделить отдельный дом под медицинские нужды. Мужчина каждый раз отмахивался, мол в случае чего — он сразу сможет приступить к оказанию помощи, а не побежит в одном халате через весь городок. Сказывалась ли это закалка ещё со времён «до», когда он работал хирургом, или же верность своему делу — сложно с ходу сказать, но Джексону определённо повезло в своё время, когда к ним пришёл человек с образованием, а не простой самоучка, у которого теперь обучалось премудростям медицины новое поколение. Как бы там ни было, город продолжал расти за счёт притока выживших и стараний самих жителей в создании новых семей, поэтому люди, способные оказать квалифицированную помощь, будут нужны всегда.       Собственно, с медиком Ребекка уже характера не показывала — послушно села на кушетку, покачнувшись от головокружения, и так же без возражений (хоть и кряхтя от боли) принялась снимать вещи, когда тот сказал что хочет сначала проверить на укусы. Но и Майклу стоило отдать должное — он спросил, прежде чем потянуться помочь со свитером, а после критично хмыкнул при виде раны на её боку.       — Кто и чем?       — Да один урод ножом задел в драке.       — Когда-то зашивали? С обезболивающим или без? — он расспрашивал таким будничным тоном, словно она пришла с обычной простудой. Взял за запястья, бегло глянул на череду параллельных шрамов на внутренней стороне предплечий, но ничего не сказал. Зато стоявший позади интерн, молодой парень, промолчать не смог:       — Ещё одна любительница простого пути…       — Хью, пойди проветрись, — строго приказал Майкл, — и позови Джоди, она мне тут понадобится. Иди, эмоции тут ни к чему. — Интерн не стал перечить — закатил глаза и поспешно вышел, бормоча себе под нос.       — Его отец покончил с собой пару лет назад, — пояснил мужчина после короткой паузы, во время которой помог ей лечь, зажимая чистой тканью рану. — Мальчишка всё ещё не оправился.       — Я привыкла, — коротко ответила Ребекка, краем глаза следя за каждым движением — так попросту было спокойнее. — Обычно люди сомневаются, стоит ли вообще помогать…       — Свежих порезов нет, при том что ты явно не первый день в дороге. Значит жить хочешь. Остальное — не моё дело, — в этот момент в помещение наконец зашла девушка — такой же интерн, всего на год или два младше Хью. При виде неё Майкл полностью переключился на работу, лишь изредка позволяя себе короткие диалоги, сугубо с целью разузнать нужную информацию. Ему было всё равно откуда его пациентка, сколько ей лет, куда она шла — его интересовала лишь причина тех или иных шрамов (кроме тех, что на руках), как ранее оказывали помощь, сможет ли она выдержать наложение швов. Работа оказалась не трудной, так что управился он быстро, а мелкие ссадины и ушибы оставил Джоди.       Когда Майкл вышел из кабинета, в столовой его уже ждали Мария и Джоэл. Мужчина кивнул им в качестве приветствия и хромая прошёл на кухню — выкрашенную в бело-серые цвета, без загромождений декора и посуды на открытых поверхностях, от чего создавалось ощущение стерильности и простора.       — Жить будет, — коротко начал он свой отчёт, ставя чайник с водой на плиту. — Рана не глубокая, заживёт быстро. В основном у неё синяки и ссадины. И тем не менее я попрошу её до завтра не трогать: пусть отлежится как следует. Расспросить вы всегда успеете.       — Хотелось бы знать заранее: хочет она остаться или уйти, — сказала Мария, переглянувшись с Джоэлом.       — Дам совет: не дави, и она с большей вероятностью останется. В городе хватает холостых мужчин, — Майкл сделал короткую паузу, подчёркивая значимость самого факта, — но без женщин Джексон разрастаться не будет. Прояви терпение до утра — и она сама захочет осесть тут. А там уж дело не хитрое — притрётся с кем-то, захочет детей, и вот тебе ещё одна ячейка общества.       В чём-то он был прав. Мало кто отказывался от предложения вступить в общину, особенно в условиях выживания зимой-ранней весной, когда прокормить и обогреть себя без запасов в разы сложнее, и всё же такие люди были. И если Ребекка окажется одной из них, ей просто выдадут немного припасов в дорогу и отпустят — в конце концов, нет смысла удерживать человека против его воли.       Конечно, были и другие варианты. Миллер, стоя всё это время опершись о дверной косяк, сразу же вспомнил Эстер: женщина так и не согласилась жить в Джексоне, предпочтя осесть в двух часах пути от них, в одном из домов возле плотины, и помогала общине уже оттуда — патрулируя территорию, выискивая редкие припасы и предупреждая о чужаках. В один из крайне редких приездов Эстер в город, Томми попробовал свести её со своим братом, но отношения на расстоянии — практически невообразимая штука, особенно когда опекаешь девочку-подростка и связанные с ней секреты. В их редкие встречи женщина рассказывала анекдоты и дарила душевное спокойствие, но их взаимоотношения так и остались крайне сложными, без внятного определения…       Собственно, Эстер в их последнюю встречу и предупредила их о группе чужаков, шастающей в окрестностях. Она не видела их — нашла лишь вереницу следов и убитых заражённых, но этого хватило чтобы у Джоэла сегодня была дополнительная мотивация сойти с маршрута и проследовать за отпечатками ног вплоть до горнолыжного курорта. Прозвучавшие на подходе выстрелы только подтвердили его теорию, что хотя бы кто-то из неизвестных был человеком; не ещё одним поддавшимся грибку существом с одной-единственной целью, а именно человеком, в ту самую минуту боровшимся за свою жизнь.       Но способный бороться — способен на всё. Джоэл прекрасно знал: убить протянувшего руку помощи может кто угодно, будь то беззубый старик, беременная женщина или даже запуганный ребёнок. Выживание на всех оставляет свой отпечаток. Кто-то выдерживает и движется дальше, кто-то — дичает и сходит с ума. И хотя Ребекка на вид была уже изнеможденной выживанием женщиной, она единственная выжила из группы с превалирующим числом мужчин. Убить троих, имея при себе лишь два патрона? Это было либо невообразимой удачей, либо годами оттачиваемым мастерством отнимать жизнь.       А в удачу мужчина не верил.       Именно поэтому он поддерживал порыв Марии поговорить сразу — не оттягивать, а выяснить с ходу кто такая, куда шла и что планирует дальше. Это избавит их от лишней мороки и шаткой неизвестности, которую неудобно выдавать людям на вопрос «И что новенькая, остаётся?». Новости по Джексону расходились стремительно, из уст в уста, от дома к дому, и мужчина даже не сомневался, что Элли узнала о прибытии ещё одного человека до того, как Ребекку довели до врача. Потому что зная девчонку, она либо сама стояла неподалёку от ворот, рыжим пятном выделяясь в скоплении жителей городка, либо уже получила информацию от кого-то из таких же неусидчивых подростков, бежавших оповестить сверстников как можно скорее.       — Ты уверен, что ей стоит оставаться здесь? — наконец спросил Миллер, намекая на небольшую палату, оборудованную из части гостиной, ныне — кабинета врача. Её отделяла лишь шторка, так что вопрос безопасности мужчину волновал не просто так — он не умел слепо доверять незнакомцам. У них пока не было проблем с новенькими на его памяти, и всё же каждый раз опыт пережитого за двадцать с лишним лет подкидывал тревожные образы. Нападать она вряд ли станет — это было бы слишком глупо, учитывая целое поселение готовых защищаться людей, но длительное нахождение в безопасности только сильнее подстёгивало мужчину искать возможные изъяны и слабости.       — Уверен, — коротко ответил Майкл. — Ты бы не притащил неадекватного человека, а я всегда закрываю дверь спальни и держу ствол при себе.       — Джоэл, — Мария примирительно посмотрела на него, — Ребекка — его пациент. Если ей стоит отдохнуть, то пусть отдыхает.       — Ладно, — согласился Миллер. — Я пойду проверю, не вернулся ли кто из патруля.       Мужчина кивнул на прощание и поспешно вышел, лишь бросив взгляд на плотно закрытую дверь кабинета. У них действительно не было проблем с новенькими, но мало кто приходил в одиночку и так сильно измазанный в чужой крови. Умение убивать не такая уж и редкость, но всё же уничтожить троих и при этом выжить могли далеко не все.       Джоэл понимал, что первопричиной его опасений были Цикады — они не появлялись в окрестностях ни разу за всё время с момента возвращения в Джексон, и всё же тревога, что прошлое может нагнать и отыграться, мужчину не отпускала. Что, если найдутся желающие отомстить за смерть Марлин? Или такие же ярые фанатики, верящие, что вскрыв голову подростку, можно спасти мир? Или просто сошедшие с пути последователи, лишившиеся своей предводительницы? У прошлого хватало причин ударить в спину, и потому Миллер старался держать ухо востро. Тем более, что люди предпочитали не путешествовать в это время года без веской причины — слишком опасно, и любой более-менее опытный выживший это понимал. У Ребекки хватило опыта отбиться от преследователей, значит была и конечная цель маршрута, вынудившая так рисковать…       Больше никаких происшествий за день не было. Все патрули вернулись целые, отчитались о редких заражённых и пройденном полностью пути от точки к точке. Когда Мария спустя месяц после возвращения предложила Джоэлу стать своеобразным начальником безопасности их общины, мужчина согласился и использовал свои навыки выживания, составляя максимально безопасные маршруты, подбирая места для привалов с учётом огромного числа факторов. Поэтому происшествия если и случались, то крайне редко, и уж тем более мало кто позволял себе сойти с маршрута — это было четким правилом, написанным кровью. Миллер сделал сегодняшнее исключение осознанно, принимая все риски, и старался об этом не распространяться, отвечая всем вопрошающим одинаково сухо: «Встретили по дороге».       Вечером его самого уже ждали дома с допросом. Не успел Джоэл открыть дверь, как наткнулся на Элли, уперевшую руки в боки.       — Говорят, ты привёл кого-то новенького, — с хитрым прищуром констатировала (даже не спросила!) девчонка, словно ждала этого момента полвечера, ожидая когда же её опекун наконец вернётся. Мужчина усмехнулся и покачал головой, не спеша отвечать — прекрасно знал, что Уильямс собрала уже все возможные крупицы информации, и от того хотел ещё раз подумать, прежде чем сказать что-либо конкретное.       — Привёл, — только подтвердил ей Джоэл, повесив куртку в прихожей, и прошёл на кухню, откуда шёл запах еды — Элли приготовила всё сама, как делала всегда в дни его вылазок за стены. Они взяли тарелки и переместились с ними в столовую, продолжая игру «кто быстрее сдастся и продолжит развивать тему». В Джексоне уже наладили и аграрный промысел, и выращивание скота на пропитание, так что на столе был скудный ужин из овощей и кусочков мяса неизвестного происхождения — по цвету и текстуре то была скорее всего переваренная свинина. Ковыряя еду вилкой, техасец задумался, что хоть что-то не менялось, в отличии от их взаимоотношений, понемногу превращавшихся в перетягивание каната в совершенно противоположные стороны, — они оба всё так же не умели готовить.       Элли ожидаемо не выдержала первой. Она выдала нетерпеливое «Ну?» с забитым ртом, требовательно взмахнув вилкой в воздухе. Джоэл кашлянул, подбирая слова.       — Зовут Ребекка. Женщина, за тридцать, путешествовала в одиночку, сильно потрёпана дорогой, — он рассказал ей лишь сухие факты, оставляя домыслы при себе. Упомянул, что к их приходу она убила троих, но промолчал что до этого сошёл с пути. Элли росла, ей требовалось всё больше свободы, и меньше всего мужчина хотел закрепить ассоциацию «отойти от правил — спасти человеку жизнь с позитивным исходом». Конечно, патрули не раз приходили на шум стрельбы, хотя бы ради того чтобы разведать обстановку, но лишний раз упоминать об этом не стоило. Девчонка уже начинала спрашивать за участие в вылазках и долго ограждать её, ссылаясь на возраст, техасец попросту не сможет.       — Она останется? — поинтересовалась Уильямс, делая максимально не заинтересованный вид, будто это не она начала расспросы чуть ли не с порога. Эту её игру в «мне на самом деле не так-то уж и любопытно» мужчина уже тоже прекрасно знал.       — Ещё не знаю. Утром будем общаться с ней, — он заметил как загорелись её глаза, и тут же осёк очевидную просьбу: — Я пойду один.       — Да я и не собиралась, — мотнула головой Элли, быстро доедая свою порцию, и отнесла тарелку на кухню. Джоэл вздохнул, провожая её взглядом, раздумывая над тем когда же лопнет тот канат, который они с её взрослением тянут всё сильнее и всё дальше. Их взаимоотношения так и не укладывались в простое «отец и дочь», которое упорно подсовывали все вокруг, как самое простое пояснение, пока они сами не решались произнести подобного даже в мыслях…       

***

      Какое-то время после ухода Майкла было тихо — Джоди продолжала монотонно обрабатывать ссадины и порезы, а Ребекка периодически тихо шипела, попутно пытаясь вслушаться в голоса за дверью — бесполезно, только мигрень провоцировала. Она догадывалась что говорят о ней, кажется даже уловила уже знакомый голос Джоэла, но разобрать ничего не смогла, поэтому быстро прекратила попытки. Страх за собственную жизнь ещё не отступил до конца, хоть здравый смысл подсказывал, что каннибалы и бандиты не будут так возиться с потенциальной жертвой.       — Хорошо тебе досталось, — сказала девушка, перевязывая ей ладонь. — Но ты теперь в Джексоне, тут хорошие люди.       — Все так говорят, — хрипло заметила Ребекка, от чего возникшая на лице Джоди добродушная улыбка мгновенно потухла. — Не принимай близко к сердцу. Я всякое видела.       — Я вижу. Но тут всё действительно иначе.       — Постараюсь поверить, — уже мягче ответила женщина, откинув голову на подушку — её заставили лечь обратно на кушетку и не вставать. Во всяком случае, Майкл спокойнейшим тоном пригрозил привязать к ней, если ослушается, после чего вышел за дверь. — В конце концов, пока что я встретила двух патрульных, спасших мою шкуру, одного толкового врача и его очень добрую ученицу. Кажется, её зовут Джоди…       Девушка не сдержала улыбки и её щеки покрылись румянцем смущения. Джоди на первый взгляд была хрупкой и очень мягкой личностью, у которой тем не менее не дрожали по-аристократически аккуратные ручки при виде зашиваемой раны. А ещё она оказалась очень уж общительной блондинкой в белом халате — стоило ей воспринять смягчённый тон как знак дружелюбия, она принялась без устали пытаться разговорить пациентку. Спрашивала кто она, откуда, чем занималась по жизни. Ребекка в основном молчала, но это лишь подстёгивало Джоди рассказывать о себе и Джексоне. И что интересно… это не раздражало. Женщина только следила за ней из-под полуприкрытых век, отдыхая телом, поражаясь подобному гостеприимству и набираясь сил.       Потом в кабинет вернулся Майкл с чашкой в руках — он заварил для пациентки какие-то травы, чтобы та окончательно согрелась и расслабилась, быстрее проваливаясь в сон. Ребекка недоверчиво, но всё же выпила — в конце концов, не для того они столько возились, чтобы потом попросту отравить. Хотя горчило это варево так, что можно было подумать обратное.       — Сегодня переночуешь здесь, под моим присмотром, — констатировал мужчина, усевшись за письменный стол в углу возле двери, и открыл журнал, в который вносил записи — кого лечил, когда и чем. — Завтра поговоришь с Марией, решите: остаёшься или уходишь. В Джексоне всегда рады новым людям, — последнее он добавил чуть более мягким тоном.       — Спасибо, док, — коротко поблагодарила Ребекка и кивнула Джоди, забравшей у неё чашку, стоило сделать последний глоток.       Мужчина ничего не ответил — скосил на неё взгляд и продолжил делать пометки, пока его подопечная убирала кабинет. Через полчаса оба ушли, оставив женщину абсолютно одну, не закрыв дверь, сказав лишь звать, если вдруг что понадобится. Вот так просто, без каких-либо предостережений, будто вообще не может быть такого, что чужаку взбредёт в голову какая-то подлость.       «Глупо» — только и подумала Ребекка, пытаясь умоститься на кровати, на которую ей помогли переместиться перед уходом, после закрыв от чужих глаз за растянутой шторкой. Если б не рана, она улеглась бы на полу — слишком уж привыкла спать на земле, подложив твёрдый рюкзак под голову, и от того тонкий матрас с мягкой подушкой казались неудобными, словно она проваливалась куда-то вниз при малейшем движении. Часы на стене нервировали своим размеренным тиканьем — мозг привык вслушиваться в шорохи, выискивая опасность. Словно разъярённые пчёлы, в голове носились мысли: что говорить, как говорить, как действовать чтоб дали время на выздоровление, а не выгнали пинком под зад. Женщина и не заметила, как просто вырубилась от усталости…       Проснулась Ребекка поздним утром. На тумбочке у кровати уже лежали сложенные в аккуратную стопку чистые вещи — бельё, цветастые носки, тёплые штаны и немного большеватый красный свитер. Кто-то принёс их пока она спала, и что-то подсказывало, что это была Джоди — вряд ли Майкл с его хромотой тихо передвигается.       Не без труда одевшись и натянув на ноги оставленные ей ботинки, к удивлению оказавшиеся как раз по размеру, Ребекка не с первой попытки, но таки встала с кровати и отодвинула штору, вновь осматривая кабинет. Сквозь закрытые тканью окна просачивался дневной свет, в многочисленных шкафчиках со стеклянными дверцами были медикаменты и медицинские приборы — к счастью, везде висели замки, что говорило о базовых мерах предосторожности. Посреди комнаты стояла кушетка, в углу — небольшой письменный стол с журналами, в одном из которых вчера вёл записи Майкл. Быстрый осмотр не дал ничего стоящего — там действительно были базовые данные о новой пациентке еле читаемым почерком.       В коридоре её уже встретил сам Майкл — он поздоровался, усадил её в столовой за стол и вручил тарелку с жареным яйцом, ломтиком хлеба и тонким куском сыра. Женщина даже не заметила как быстро и немного жадно всё уплела, зато врач отметил такой аппетит как признак выздоровления, и после провёл краткий опрос по общему состоянию. Он же рассказал что её старые вещи (которые ещё можно было спасти), забрали на стирку, а новые притащили жители Джексона ещё вечером, только услышав о прибытии раненого человека.       Не успела Ребекка расспросить подробнее, как звякнул колокольчик над дверью — в дом зашёл Джоэл и с ним Мария — та самая светловолосая женщина, встретившая их по прибытию в Джексон. Теперь понемногу проступающие на её лице естественные для возраста морщинки хоть было видно — вчера их рассмотреть не позволило плывущее зрение.       — Кажется, мы уже виделись, — сказала Ребекка, встав из-за стола и сделав несколько хромых шагов навстречу, сжимая протянутую ладонь, — но мне было слишком паршиво чтобы познакомиться как полагается. Мария, верно? Я Ребекка. Джоэл, — мужчине она кивнула в качестве приветствия. Он остался стоять у дверного проёма, внимательно наблюдая. У него опять тот же цепкий взгляд, въедающийся в любое движение, как при их первой встрече — не менее напрягающий даже несмотря на отсутствие пистолета.       — Верно, — Мария приветливо улыбнулась в ответ. — Приятно познакомиться. Ещё я руковожу общиной, так что не стесняйся обращаться, если что-то надо. Как твоё самочувствие?       — Уже намного лучше, спасибо.       Мария села за стол и рукой пригласила Ребекку сесть рядом. Женщина, завершив все необходимые любезности, принялась задавать стандартные вопросы — кто такая, откуда, куда шла, знает ли она напавших. Отвечать так с ходу новенькая не спешила — только нервно теребила пальцами край свитера, вдумчиво подбирая слова.       — Этих уродов я раньше не встречала — знаю только, что шли за мной какое-то время. Сумка их не заинтересовала, так что… ну, что им нужно было можно догадаться, — Ребекка подняла на собеседницу мрачный взгляд, отмечая понимание услышанного по глазам. — Я уже долгое время в пути, так что подобная стычка была вопросом времени. Мне повезло.       Возможно Джоэл хотел что-то уточнить насчёт этого «повезло» — женщина чувствовала, как он внимательно смотрит, ощущала этот въедчивый взгляд кожей, догадываясь что мужчина анализирует всё сказанное и любое неосознанное движение, составляя своё собственное досье.       «Забавно, — подумала Ребекка, сдержав подступавший нервный смешок, активнее перебирая края свитера, — когда-то ты делала так же. Было ли им так же не по себе?»       — К счастью, всё закончилось хорошо. — Мария опять подбадривающе улыбнулась. — Ты явно не первый день путешествуешь. Откуда ты?       — Хороший вопрос, — на выдохе ответила женщина, сглатывая подступившую слюну. — Я бы предпочла не говорить откуда я.       В комнате мгновенно потяжелел воздух. Возникшее от подобной фразы напряжение ощущалось чуть ли не физически — слишком много вопросов читалось в глазах окружающих, и от того Ребекка поспешно опустила взгляд на собственные руки, поражаясь тому как сильно сжала ткань побелевшими пальцами.       — Я делала очень много ужасных вещей ради выживания семьи и защиты общины, в которой мы жили, — в её горле мгновенно пересохло, от чего ответ получился хриплым. — Я бы не хотела столкнуться с теми, кто знает это место. Здесь хорошие люди, раз готовы спасти незнакомца и обогреть, и я уважаю ваши правила. Но если я не могу оставить подобный факт при себе, то прошу дать мне возможность отработать долг за лечение и уйти. Я часто ходила на вылазки, умею выживать и неплохо работаю с кожей: сёдла, сумки, обувь — подлатаю и сделаю, если требуется.       Она видела краем глаза, как Мария еле заметно приподняла руку, словно попросила у Джоэла воздержаться от поспешных решений — во всяком случае, слух уловил тихий шорох сбоку и движение. Мужчине подобное откровение не пришлось по душе — да что там, оно бы никому не понравилось.       — Что же… — медленно начала Мария, неловко прокашлявшись. — Спасибо за честность. Мы не первый раз встречаем людей, которые…       — Почему ты ушла из своей общины? — наконец подал голос Миллер. Он говорил холодно, но с достаточным нажимом, чтобы у Ребекки по спине пробежали мурашки. Она повернула к нему голову — он так и стоял, сложив руки на груди, всем своим видом похожий на медведя — большого и способного порвать в клочья, если будешь нарываться.       — Потому что… — она поджала губы, тщательно подбирая слова, припоминая главное правило — нет правдивее лжи, чем та, в которой есть хоть капля правды. — Скажу так: мне красноречиво намекнули, что либо я уйду, либо меня убьют. У нас произошла смена лидера, я имела неосторожность выступить против. Он хотел вернуть более жесткие порядки, от которых община отказалась несколько лет назад, — женщина заметила, как прищурился Миллер, и добавила: — Я не хотела снова марать руки в чужой крови.       — Мародёры? — напрямую спросил мужчина.       — Да, — подтвердила Ребекка, выдерживая его взгляд, решив не уточнять, что помимо вещей жители Сильвер-Лейк забирали и сами тела — какая разница, если мясо есть мясо? После смерти Дэвида ситуация стала лучше, но эта зима вновь выдалась тяжёлой, и всё больше людей задумывались что прежние порядки были не так уж и плохи. В конце концов, почему бы не наплевать на других, если хочешь выжить? К чему мораль, если былые цивилизованные времена в ближайшие десятилетия уж точно не вернуть?       И вновь тяжёлая тишина, сбивающая с толку будто лавина. Поверили? Или уже думают как поскорее сплавить восвояси? Она могла лишь догадываться, и от того прикусывала внутреннюю сторону щеки, поглядывая попеременно на каждого из Миллеров.       Мария переглянулась с деверем, молча считывая понятный лишь ей ответ, и обратилась к Ребекке:       — Каждый человек заслуживает право на искупление, — она звучала уже не так мягко, но и враждебности в голосе не было. — Если то, что ты говоришь, правда, я думаю ты можешь остаться, если хочешь. Поможешь городу делом — докажешь свои слова. Я найду семью, готовую принять тебя к себе на первое время.       — Семью, которая будет следить и отчитываться, — уточнила Ребекка, и тут же примирительно приподняла руки. — Не имею возражений, это здравая мера.       — Рада, что ты понимаешь, — кивнула Мария. — Но если ты хочешь уйти, мы дадим время восстановиться.       — Я не против осесть хотя бы на время и не хочу оставаться в долгу.       — Что же, — глава Джексона повернулась к всё это время молча следившему медику, — как только Майкл даст добро, мы покажем тебе город…

***

      Майкл сказал ждать ещё день и ходить не спеша, в размеренном темпе, чтобы не переусердствовать: и ране, и стёртым в кровь стопам нужно было время на восстановление. Так что Ребекка провела в его доме ещё сутки, предпочитая одиночество на своей койке и выпрошенный медицинский справочник в качестве чтива. Она не была социофобом, и всё-таки общество молчаливого врача ничем не отличалось от полного отсутствия собеседника.       Ближе к обеду к ней зашла Джоди и с полчаса рассказывала всякое-разное не особо важное про город и его жителей, после чего ушла слушать очередную лекцию в компании своих коллег по несчастью: судя по голосам за дверью (в этот раз Майкл собрал всех в столовой, дабы не напрягать лишний раз пациентку), среди подрастающего поколения врачей было четверо девушек и всего двое парней — с Хью Ребекка уже имела несчастье познакомиться.       Перед тем, как уйти домой, Джоди опять заглянула к ней с рассказами про будничные истории жителей общины. Женщина тоже скупо припомнила парочку из своей жизни — с участием Хлои, её единственной подруги, такой же говорливой симпатичной блондинки. В них не было места ужасам Сильвер-Лейк — только юмор, дружба и немного ещё совсем юной наивности, вроде той, когда они пытались солгать родителям что никуда не выходили, додумавшись оставить грязные ботинки под дверью…       — Это её имя на кулоне? — перед уходом спросила девушка. — Увидела вчера, но не решилась спросить.       — Да. — Ребекка потянулась к ткани свитера чуть выше груди, где к коже прилегал металлический круг с оттеснёнными буквами. Впервые за последние дни она забыла о нём, и от того коснулась, пытаясь убедиться что всё на месте.       — Уверена, она была классной подругой.       — Это точно, — женщина грустно улыбнулась в ответ, стараясь не вспоминать в подробностях что случилось в день её побега из Сильвер-Лейк.       В день, когда Хлоя умерла на её руках.       В остальном вечер прошёл спокойно — за короткими разговорами с Майклом, которого интересовали сугубо вопросы о её состоянии, и справочником, помогающим не уходить в дебри собственных переживаний. Ребекка знала как убить одним-двумя движениями и как заставить говорить особо стойкого пленного, но вот как лечить — для неё это было наукой сложнее, в которой она разбиралась поверхностно. Что-то простое по типу наложения швов или обработки раны приходило с опытом, а вот типы заболеваний и как с ними справляться — это было тем, что она скорее доверила бы такому как Майкл, чем себе самой.       Утром после завтрака за ней пришёл Джоэл. Один. Сухо сказал что Мария присоединится к ним позже — и вышел на улицу. Майкл молча указал Ребекке на вешалку при входе. Висевшая на крючке коричневая куртка оказалась ей аккурат по бёдра и немного великоватой, зато карманы были достаточно глубокими чтоб полностью спрятать ладони от холода.       Женщина уже немного видела Джексон — регулярно выглядывала в окно в течение дня, цепко осматривала соседние домики и редких прохожих. Кто-то кивал, кто-то махал рукой, вынуждая из вежливости ответить тем же, кто-то просто отводил взгляд с одной лишь ему известной причиной. И всё же выйдя наконец наружу, вдыхая прохладный воздух и кутаясь сильнее в ворот куртки, Ребекка смогла полноценно рассмотреть улицу от начала до конца: длинная, с кучей домиков, она кишела жизнью — вон пожилая дама стояла с чашкой чего-то горячего на соседнем крыльце, чуть дальше носилась детвора, мимо спешно прошло трое мужчин, громко споря о погоде.       — Тут всегда так оживлённо? — спросила Ребекка, поравнявшись со ждавшим на крыльце Джоэлом, гревшим руки в карманах.       — Да, — только и бросил мужчина, окинув её критичным взглядом с ног до головы, и, удовлетворённо хмыкнув, сказал следовать за ним. Ей ничего не оставалось, кроме как послушно пойти следом.       По пути к Майклу в первый день женщина мало что разглядела — было откровенно не до того. Теперь же она с нескрываемым интересом осматривала город и заодно поглядывала на своего «гида», — тот нет-нет, да косил взгляд на новенькую, вынуждая отводить глаза. Эта игра в гляделки говорила лишь об одном: они оба изучают, анализируют и пытаются понять чуть больше друг о друге. И если Джоэл делал это из желания обеспечить безопасность города, то Ребекка искала хоть что-то, что поможет ей найти подход к нему и обеспечить себе более лояльное отношение.       Пока что ей лишь удалось подметить, что он, заметив как она прихрамывает в попытках держать его темп, молча замедлил шаг.       Камешки то и дело скрипели под ботинками, куртка согревала, длинные рукава прикрывали руки до самых пальцев, а мозг судорожно строил дальнейших диалог. Ребекка всё ещё не была уверена правильно ли поступила, выдав вчера полуправду, но пока ей это не аукнулось. Джоэл ничего не спрашивал о её прошлом, а как гид был скуп на подробности — рассказывал лишь основное, будто перечислял все места города по списку: жилой район, возле него школа и мастерские, дальше — конюшни и скотный двор да теплицы. Иногда женщина для приличия что-то уточняла, но диалог не уходил дальше коротких ответов.       Большинство жителей города уже разбрелись по делам, а редкие встречные прохожие здоровались, стоило им поравняться. Джоэл всем отвечал кивком вместо приветствия. Ребекке же приходилось отдуваться за статус новичка, притягивая к себе основное внимание, — люди хотели познакомиться да узнать за короткий расспрос побольше, вынуждая вежливо улыбаться и деликатно уходить от темы, не забывая высказывать восхищение Джексоном — чтоб скрыть желание поскорее сбежать за простым любопытством.       Когда они вышли к главным воротам, через которые её два дня назад доставили в город, женщина притормозила и нарочито-громко выдохнула, не скрывая облегчения — вокруг не было никого, кроме дозорных на вышке. Вообще никого. Излишнее внимание выматывало — Ребекка, привыкшая во всём искать подвох, попросту не знала что с ним делать.       — Так значит ты… кожевник? — неожиданно спросил Миллер, воспользовавшись образовавшейся паузой.       — А? — она даже не сразу сообразила, что мужчина возле неё умеет разговаривать о чём-то кроме сухих фактов. — Ну, это скорее как хобби — я давно инструментов в руках не держала. Меня научил мужик, который до всего «этого» сам делал сумки на продажу. Он говорил, что вылазки-вылазками, а умение создавать меня голодной не оставит.       От очередного дуновения холодного ветра женщина поёжилась — и они пошли дальше.       Диалог никак не клеился — сказывалось длительное отсутствие общения. Говорить о чем-либо из прошлого было неловко. Ребекка старалась держать на уме ту тонкую грань дозволенного, за которую ни в коем случае нельзя ступать — и всё равно внутренне побаивалась оступиться. За воротами у неё всегда имелось право на ошибку, рискнут напасть — убьёт, а здесь даже отбиться не сможет — так, заберёт несколько жизней и сама сгинет. Впервые за долгое время она вспомнила какого это — бояться зависеть от других, настолько, что начало болезненно выкручивать колени, словно организм требовал не расслабляться.       Когда же дело дошло до самих конюшен, женщина подошла к загону, где одиноко ходили лошади, и посмотрела по сторонам — никого. Дальше им предстояло пойти обратно вглубь города — Джоэл обещал показать мастерские подробнее. Так что вряд ли предвидится разговор один на один — а он казался жизненно-необходимым в нынешних условиях. Мужчина со вчера знал больше остальных, и как бы она не пыталась это отрицать, внутри крепко въелась тревога.       — Могу ли я быть с тобой откровенна? — не выдержав, спросила Ребекка, не поворачиваясь к собеседнику — и так периферийным зрением видела, что он встал рядом.       — Слушаю, — снова коротко, по факту, от чего у неё сложилось ощущение, будто в зеркало смотрит. Интуиция подсказывала что Джоэл был таким же одиночкой, как она сама — держался от всех отстранённо, следил за каждым движением и по выработанной годами привычке всегда был начеку.       И вот как с ним говорить? Чёткого ответа у Ребекки не было, только уйма догадок. Одиночки редко находят общий язык — это чертовски сложно, потому что ориентируясь на выживание совершенно забываешь как выстраивать нормальные, человеческие взаимоотношения. Женщина не могла вспомнить когда в последний раз она просто говорила, а не перекинулась парой фраз, попутно держа незнакомцев на мушке. В родном городе? Возможно. Последние месяцы перемешались в одну огромную неперевариваемую кашу. Остались только рефлексы, ощущения, запахи и шрамы, что иногда болят после ночных кошмаров, не дающих уйти в нормальный сон.       — Когда все началось, я была ребёнком. У меня не было возможности перебирать вариантами и чему родители учили, то я и считала истинно-верным и долгие годы придерживалась вбитых мне принципов. Я творила многое ради выживания. И я уверена, ты не поверишь вот так сразу, если я скажу что действительно хочу оставить это позади, потому что ты и так понимаешь… что я делала в прошлом, — с каждым новым предложением её голос понемногу пропускал ту самую простую, естественную дрожь, будто ещё немного и что-то внутри окончательно надорвётся, снимая маску хладнокровия. — Я не знаю правильно ли поступила вчера, сказав как есть, но надеюсь что моя честность не вылезет мне боком.       Ей пришлось поджать губы в одну сплошную линию, лишь бы угомонить тот катящийся на всех порах снежный ком остатков равновесия. Слишком сложно. Слишком непривычно. Слишком по-нормальному для человека, знавшего лишь как грызть глотки, только бы не зависеть от чужих решений.       — Я… постараюсь ответить на многие вопросы со временем, но есть вещи, которые я бы предпочла пронести в себе до конца жизни. И я прошу тебя хоть временно в это поверить и принять, — она и не заметила как до побеления пальцев сжала доску ограды, вгоняя занозу, и посмотрела на мужчину более тяжелым, полным опасений взглядом, пока внутри гулко билось сердце, заглушая всё вокруг. Риски, риски, риски… И когда человек, столько времени проведя в пути, сталкиваясь с зараженными и не менее опасными выжившими, вдруг стал о них задумываться так сильно?       Джоэл не перебивал. Мужчина слушал внимательно, не вмешиваясь в поток слов, более осмысленный и живой, чем все звучавшие до этого формальные диалоги вместе взятые. Она так пылко говорила, а он смотрел — не пустым взглядом безразличного слушателя, а с тем же прищуром, с каким принимал её ответы вчера.       — Ты права, — наконец начал Миллер. — Я могу лишь догадываться через что ты прошла и что делала, раз всё ещё дышишь. Все здесь прошли долгий путь, и у каждого свои секреты — у тебя, у меня, — он помрачнел, будто задумался, стоило ли это говорить, — у каждого. Но как сказала Мария: докажи слова делом. Как все здесь.       Ребекка хотела что-то ответить, но из конюшни вышел мужчина средних лет, махнув им рукой. Наличие кого-то ещё окончательно отмело разговоры один на один, так что они двинулись дальше — обратно на людную улицу городка, главную артерию Джексона — мастерские, среди которых ещё затесался бар, а ближе к школе стояла библиотека. И вот сворачивая мимо неё, повернув голову к Джоэлу, намереваясь задать вопрос насчёт возможности приступить к ремеслу, раз уж такое дело, женщина столкнулась с кем-то плечом, поздно заметив тёмно-рыжее пятно перед собой.       — Ой, простите! Загляделась! — наигранно-виновато выдала девчонка, ещё совсем подросток, отскочив на шаг назад. Её зелёные глаза сквозили игривым настроем, а стоявшие поодаль двое сверстников с любопытством следящие за ситуацией как бы подтверждали: не случайность. — Вы ведь новенькая? Я Элли, — и улыбнулась так, хитро сверкнув глазами, от чего Ребекка усмехнулась, про себя охарактеризовав её «маленьким чертёнком» — обаяния подростку не занимать однозначно, но рана от прогулки и слабого толчка начала поднывать.       — Ребекка, — представилась женщина, и не успела сказать более никакой формальности, заметив как метнулся взгляд девчонки к стоящему неподалёку Джоэлу, в чьих глазах так и читалось «мы об этом ещё поговорим». Что-то в голове щёлкнуло, вытягивая из памяти глубоко зарытые события зимы, когда в Сильвер-Лейк произошел пожар, и сбежала покусанная девчонка, которую ныне покойный Дэвид представил всем как Элли — ребёнка, путешествующего с психопатом, перерезавшим половину их группы, отправленной за едой.       А теперь перед ней стоит Элли из Джексона. Рыжие волосы, шрам через бровь, подросток, уверенный нрав. Опекун (Джоди вскользь упомянула, что Миллер присматривает за какой-то Уильямс) — взрослый мужчина, темные волосы, борода, в городе относительно недавно — чуть больше года. Ребекка попробовала себя тут же вразумить: покусанные долго не живут, та девочка превратилась после побега, либо её зарезали, дабы не стала чудищем. Но память, словно глумясь, подсовывала ей фото из рюкзака той, «другой» Элли — она осматривала вещи и нашла фотографию молодого мужчины со светловолосой девочкой, в чьих руках был призовой кубок. Ещё тогда, поглядывая на лежавшую в беспамятстве пленницу, она задавалась вопросом не тот ли это психопат в юности, но возможности узнать так и не представилось — они более не пересекались, а потом случился пожар.       В попытках сопоставить черты лица Джоэла и человека с фотографии, убирая пересекающие его морщины и шрамы, Ребекка находила всё больше схожих деталей, от чего в горле встал ком. Здравый смысл кричал что это лишь игра её изнеможденного выживанием воображения, но такой простой и естественный страх быть раскрытой говорил коротко и ясно:       «Твою ж мать!»       — Рада была познакомиться, — вместо ругани выдала Ребекка, из остатков трезвого рассудка выдав максимально расслабленный тон. — Джоэл, так покажешь где та мастерская с кожей? Хотела бы глянуть с чем придётся работать.       Она не знала, заметили её заминку или нет — мысли крутились со скоростью ракеты, одна за другой, секунда в секунду, и хоть женщина совладала с эмоциями, на спрятанных в карманах ладонях остались глубокие следы от впившихся в кожу ногтей.