Spring

      All I know, all I know Loving you is a losing game

Duncan Laurence — «Arcade»

      Два дня прошли в нетерпеливом ожидании и с крепким сном — Ребекка впервые вытеснила тревожные размышления о прошлом предвкушением вылазки. Энн её энтузиазма не разделяла: она побелела, лишь услышав куда та собралась, и всячески пыталась отговорить — сначала резко и эмоционально, потом, видя закономерное упрямство, принялась более мягко предлагать альтернативы. Женщина из уважения и благодарности прилагала титанические усилия, чтобы одним грубым ответом не пресечь любые уговоры — она понимала, что миссис Бриггс руководствуется благими намерениями, и всё же у всего была своя грань.       — Ты не сердись на Энн, — тихо сказал Альберт, подловив Ребекку на выходе из дома на второй день, — оба её сына погибли в патруле — глупое стечение обстоятельств и юношеская самоуверенность. Я не отговариваю тебя, но будь к ней терпимее.       — Я знаю, — женщина сжала его дряблую ладонь, — я не сержусь. Она хороший человек… просто я не привыкла к такому отношению, и уж тем более не могу сидеть сложа руки.       Утром, в день вылазки, на кухне её уже ждал упакованный в бумагу сэндвич, фляга воды и просьба Энн быть осторожной: держаться ближе к Миллеру и не геройствовать.       — Я вернусь, — пообещала Ребекка, пакуя всё в заранее собранный рюкзак, — целая и с хорошими новостями.       — Твои слова, да богу в уши, — искренне сказала миссис Бриггс, провожая её до двери. Женщина сдержанно кивнула, оставив при себе все комментарии про бога: мог ли он вообще существовать, раз допустил подобное с их жизнями? Но если уж пожилую даму это хоть немного успокаивало, то проще промолчать и быстро уйти, что Ребекка и сделала.       От дома, ставшего ей пристанищем на неопределённый срок (она не спрашивала — никто и не уточнял), до конюшен идти было минут десять. Ребекка успевала по времени, так что позволяла себе передвигаться размеренным шагом, кивая прохожим — чьи-то имена уже даже засели в памяти, позволяя здороваться чуть более персонально, вызывая у людей приветливые улыбки. Мимо пробежала ребятня, весёлыми криками будя всю округу. Одна из них, семилетняя девчонка с косичками, зацепила женщину рукой и остановилась извиниться — та небрежно растрепала ей волосы, из-за чего малышка побежала за друзьями с задорным смехом, от которого на лице Ребекки тоже невольно растянулась улыбка.       За месяц Джексон принял новенькую, как свою, обволакивая дружелюбием и нормальной жизнью. И как бы Ребекка не твердила себе быть внимательной, что она здесь чужая, сердце невольно растапливало лёд внутри, вынуждая поддаваться общему настрою и просто наслаждаться моментом, пока он есть.       — Ты чертовски пунктуальна, красотка, знаешь же? — На полпути женщину нагнал Карлос — мужчина на пару лет старше неё самой, некогда один из Цикад, теперь же — просто опытный выживший, занимающийся тренировками молодняка под присмотром Миллера-старшего.       — Ты когда-нибудь скажешь мне перевод этой тарабарщины? — поинтересовалась Ребекка, скосив на него лукавый взгляд. Она с первой их встречи не признавалась, что знает язык — было любопытно, что может выдать собеседник, думая, что его не понимают. Да и Карлос не говорил ничего такого, только ругань и простые комплименты после того, как она эффектно повалила его на пол с помощью лёгкой подсечки. Первые полчаса тренировки мужчина всячески осторожничал, проверяя её в рукопашном бою, и в какой-то момент Ребекка решила продемонстрировать навыки, чем ещё больше подогрела его интерес.       Так что последующие два дня он тщательно проверял её в стрельбе, в ближнем бою, в тактике в случае нападения зараженного (его актерскому мастерству отыгрывать бегуна стоило бы позавидовать) и объяснял, как действовать на вылазке в случае непредвиденной ситуации.       — Когда-нибудь — да, а пока позволь мне сохранить эту тайну, красотка, — так же хитро ответил мужчина, пригладив непослушные волосы. — Испанский — язык страсти, вдруг растопит твоё сердце?       — Одними словами его даже чуть-чуть не подогреешь, — усмехнулась Ребекка, покачав головой.       Как ей поступить в отношении Карлоса, было непонятно. Она не слепая и уж точно не наивная — видела же, что нравится. Несмотря на шрам на лице, ведущий к уху без мочки, на иссечённые руки, всё равно ощущала заинтересованный взгляд, когда смотрела куда-то в сторону. И даже не знай она языка, откровенный флирт сложно было не заметить. К тому же он был вполне красив: крепко сложен, подкачан, благодаря регулярным тренировкам, аккуратно выбрит, а когда улыбался, то хотелось рассматривать проступающие ямочки на щеках и горящие серые глаза. Шрам, идущий через подбородок, вид ни капли не портил.       В Карлосе смешивалась лёгкость, обаяние и, что уж таить, внешняя привлекательность. Очень опасное сочетание, на которое она уже когда-то клюнула — таким же был и Джон, так что Ребекка подсознательно боялась обжечься повторно. Отталкивать мужчину она не спешила — лояльность лишней не будет, если захочет остаться в Джексоне, но и отвечать взаимностью пока не планировала — обременять себя привязанностями значило лишиться объективности в вопросе выживания.       — Так сколько человек идёт с нами в итоге? — для приличия уточнила Ребекка уже под вывеской «Ранчо Джексона», висевшей над проходом к конюшне между загонами. У самого входа явно было оживление — там собралась небольшая группка людей, человек с десять, среди которых она тут же выловила хорошо знакомые лица: Мария, братья Миллеры, где-то рядом с ними мелькнула Элли.       — Трое: Джоэла и Саймона ты уже знаешь. Вот тот здоровяк, — Карлос показал на сбитого темнокожего мужичка с грозным взглядом, — Джошуа. Он конечно выглядит жестким, но на деле тот ещё душка, особенно когда выпьет.       — А так и не скажешь. — Подойдя совсем близко, различая голоса, Ребекка заметила, что Джоэл не сводит глаз с женщины, которую она бы точно запомнила, если б они виделись раньше. Незнакомка обладала пышной вьющейся шевелюрой, собранной в высокий хвост, и обворожительной улыбкой. — А кто она?       — Это Эстер, — ответил Карлос, притормозив, и мягко остановил женщину за руку. — Иногда приезжает в город, привозит что-то на обмен, а так живёт в паре часов от нас и докладывает по рации, если кого-то видела. Или добирается до ближайшего наблюдательного пункта патруля и оставляет заметки в журнале. Она как раз за пару дней до твоего появления предупредила нас о группе чужаков в округе.       — Ясно. — Ребекка проследила за тем, как очередную шутку незнакомки Джоэл поддержал коротким смешком. — Она с Миллером?       Карлос чуть не поперхнулся, после чего как можно тише попытался прокашляться в кулак.       — Да они и сами не в курсе, как по мне, — он неопределённо пожал плечами. — А что, на кого-то глаз положила?       — Ну не могу же я так жестоко разбить твоё сердечко? — отшутилась женщина, и, не дожидаясь ответа в виде самодовольной улыбки, подошла к группе, здороваясь со всеми присутствующими. Не успела Ребекка поинтересоваться, когда они выдвигаются, как незнакомка прошла вперёд и взяла её за протянутую руку, сжимая в приветственном рукопожатии так, что и при всём желании не вырвешься.       — Так ты, значит, новенькая? Ребекка, верно? — медовая тягучесть её голоса так и притягивала всё внимание. — Я Эстер.       — Наслышана, — с улыбкой ответила Ребекка. — Джоэл упоминал о тебе.       — Правда? — женщина повернулась к Миллеру, пытавшемуся не выдать своего недоумения — ничего он не упоминал, и вообще, не стоило новенькой играть в сваху. — Когда в следующий раз будешь патрулировать в моих краях, возьми её с собой. Ты же заглянешь в гости? Редко выпадает возможность поговорить с кем-то, кто долго путешествовал, тем более с женщиной, — она так заинтересованно посмотрела на собеседницу, что у той в голове не нашлось ни одной идеи как отмазаться.       — Обязательно, — Ребекка в ответ максимально дружелюбно улыбнулась.       — И Элли с собой возьми. Я в последней вылазке тако-о-ое нашла! — Эстер снова повернулась к Джоэлу, пародируя манеру речи Уильямс, а девчонка, услышав своё имя, тут же вышла из-за взрослых и принялась расспрашивать о чём конкретно женщина говорит. Та уклончиво отвечала, выдерживая интригу.       Миллер, воспользовавшись моментом, кивнул Ребекке, чтоб проследовала за ним, и зашёл в конюшню, устало тряхнув головой. Перспектива вечером после вылазки выслушивать настойчивые просьбы Элли взять её в следующий патруль уже вызывала мигрень — девочке вообще сложно отказать, если та чего-то хочет.       — Слушаю, — Ребекка нырнула в широкий проход, щурясь от приглушенного света, пока под ногами шуршало рассыпанное сено. Сразу напротив дверей стоял стол с термосами, чашками и коробка с ароматным домашним печеньем. На стене рядом висели карты, таблички с названиями маршрутов патрулирования, ниже — имена жителей, распределённых по ним. Левее были стойки с седлами и прочей амуницией, возле которых возился один из конюхов. Справа же шла череда стойл с лошадьми, а в конце был выход к главным воротам.       — Хотел отдать, — Джоэл порылся в кармане куртки и протянул женщине её выкидной нож — тот самый, который Саймон забрал с трупа одного из преследователей в их первую встречу, только теперь начищенный до блеска. — Оставь при себе, когда вернёмся.       — Спасибо. И за доверие тоже, — Ребекка покрутила привычное оружие в руках, ощутив какое-то подсознательное облегчение от уже знакомой деревянной основы, в которой пряталось лезвие. — Он меня не раз выручал.       — Тебе, как и другим членам вылазки, положен пистолет и ружье, — он протянул ей набедренную кобуру и внимательно проследил за тем, правильно ли женщина её крепит. Удовлетворённо кивнув, Миллер подозвал стоявшего неподалёку молодого парня — кажется, Джесси, — и забрал уже упомянутый пистолет, после чего протянул его женщине, но не спешил отдавать, даже когда та взялась за него:       — Помни: используем только в крайнем случае. Мы не знаем сколько там заражённых.       — Я помню, Джоэл. Не отделяться от группы, не стрелять без причины и слушаться приказов, — отчеканила Ребекка, будто читала мантру. — Карлос мне этим все уши прожужжал.       — Знаю, — мужчина убрал руки, позволив ей спрятать оружие в кобуру, — поэтому и повторяю. Готова?       — Всегда готова, — подтвердила женщина, и Джоэл махнул остальным членам группы рукой, командуя собираться.       На инструктаж у главных ворот ушло несколько минут. Миллер лишний раз напомнил всем правила, делая особый акцент на важности их соблюдения, потом уточнил все ли взяли с собой необходимые припасы, и только тогда они двинулись в путь. Болото ранней весны, по которому новенькую привезли в Джексон месяц назад, теперь высохло и покрылось зеленой травой, создающий обманчивое ощущение тепла — солнце хоть и ласкало плечи, но ещё не согревало до той степени, что можно было ходить без куртки.       Группа шла размеренно, рысью — не хотели загнать лошадей, если вдруг придётся сбегать от толпы заражённых. Первым двигался Миллер, задавая темп и подбирая маршрут, за ним — Саймон и Джошуа, потом Ребекка, и замыкал Карлос, внимательно следивший за округой и периодически подгонявший женщину. Кобылу ей выдали самую послушную, и всё же с непривычки она иногда сбавляла скорость.       Джоэл притормозил у первого скопления полуразрушенных домов — ближайшие к Джексону некогда жилые точки зачищались чаще всего, и на заражённых здесь натыкались крайне редко. Мужчина обернулся на группу и уверенно двинулся дальше. Он периодически проверял, как обстоят дела сзади, всегда особенно внимательно цепляясь взглядом за Ребекку, вынуждая расправлять плечи и максимально уверенно держаться в седле. Женщина давно не ездила верхом, и всё же тело неплохо помнило, как всё устроено, так что она быстро приноровилась и шла уже в одном темпе с остальными.       Они сделали короткий привал на полпути — Саймон сбежал по нужде в ближайшие кусты, Карлос позавтракал, остальные просто сделали пару глотков воды, обсуждая предстоящую вылазку. В идеале было бы зачистить территорию, но если заражённых окажется чересчур много, то придётся отступить и вернуться группой побольше. Не уничтожить целое гнездо носителей КЦИ неподалёку — то же самое, что оставить бомбу замедленного действия и надеяться, что она никогда не взорвётся. Непутёвый выживший, какое-нибудь животное, смена климата, да что угодно могло спровоцировать их мигрировать ближе, и тогда очередной патруль рискует не вернуться в Джексон.       «Ты через это проходила, и не раз», — напомнила себе Ребекка, отгоняя подальше образы из прошлого, в который раз пересекаясь с Миллером взглядом. Она вопрошающе дернула подбородком вверх, будто уточняя в чём дело, после чего демонстративно отвернула голову, изучая столь интересные деревья, между которыми не мелькало ничего, кроме редких теней, отбрасываемых ветками, качнувшимися от очередного порыва ветра.       Любой здравомыслящий человек будет избегать лишней опасности, и всё же перспектива размяться и отточить навыки заставляла сердце женщины чаще биться в предвкушении. Всегда нужно быть готовой, независимо от того, решится она уйти или же сам город падёт. Как бы Джоэл не старался с безопасностью, как бы остальные не работали на пределе возможностей, — одна-единственная ошибка может стоить десятков жизней и целого города. Так что, ощущая вес ружья на плече и периодически ощупывая кобуру на бедре, она морально готовилась к стычке, прикидывая, на кого можно рассчитывать и чью спину стоит прикрывать в первую очередь, если что-то пойдёт не так…       Уже возле туристической базы лошади начали нервничать, шумно вдыхая ноздрями воздух. Ребекка сильнее сжала ноги, про себя думая, как бы не свалиться, если кобыле под ней приспичит испугаться — Виски, вроде, покладистая и на вылазках её в последнее время часто обкатывали, но под отвыкшей от конных прогулок наездницей могла начать выделываться.       Когда до них дошёл первый плачущий стон, Джоэл приказал всем спешиться: дальше шли медленно, держа лошадей за поводья. Ближайший к ним дом был двухэтажной постройкой с раскрытыми настежь дверьми, там в прошлый раз и случилась стычка между одинокой выжившей и неудачливыми преследователями. Теперь же на подходе к нему бесцельно шатались трое бегунов, как раз в том месте, где была скинута сумка.       «Её нет!» — содрогнулась Ребекка, передав поводья Виски Карлосу и присев возле Джоэла, изучая местность, спрятавшись за поваленным стволом. Мужчина скосил на неё взгляд, но ничего не сказал — наверняка прочитал всё по напряженно сжатым губам. Пока что группу от врагов скрывала сама местность — цветущие кусты, деревья, неравномерный рельеф, благодаря которому они были выше заражённых и не попадались тем на глаза.       — Каков план, босс? — спросил присевший рядом Саймон.       — Зачистим это место, оставим лошадей и идём пешком. Ребекка, Карлос, — Миллер повернулся к ним, — те что по бокам — ваши, посередине — мой. Действуем тихо, только ножи. Саймон, Джошуа — прикрываете. Работаем.       Ребекке не нужно было повторять дважды — она двинулась вперёд, плавно обходя способные хрустнуть под ногами веточки, не сводя глаз с трёх целей, стоявших на одном месте. Бегуны дрожали всем телом, издавая звуки, отдалённо похожие на беспомощный плач, и при желании в нём можно было услышать даже что-то похожее на слова — искажённые и глотаемые. Когда-то, изрядно напившись, она с Джоном всерьёз обсуждала, может ли в начальной стадии заражения сохраняться рассудок.       — Ну знаешь, — пьяно протянула девушка, делая очередной глоток пойла, от которого поутру будет раскалываться голова, — вдруг бегуны и в самом деле ещё люди, просто запертые в собственном теле, которым теперь управляет иная форма жизни?       — Тогда тем более убивай не раздумывая. Так милосерднее.       И Ребекка была милосердной каждый раз, когда могла себе это позволить. Вот и сейчас, краем глаза следя, как продвигаются к своим целям мужчины, она выждала момент и обхватила стонущего заражённого со спины, расчетливо вонзая нож в мутирующую плоть. Пытаясь не вдыхать исходящий от него смрад, женщина аккуратно опустила быстро переставшее брыкаться тело на землю, оглядываясь по сторонам. Карлос и Джоэл уже управились с бегунами, ближайшие заражённые, очевидно, находились в гостевых домиках за сетчатым забором — отдалённо слышались тихие стоны и щелчки.       В самом здании перед ними не оказалось никого. У камина всё так же лежали перевёрнутые столы и стулья вперемешку с мусором, дверь с ярко-красной доской поперёк стояла нетронутой, а остальные, ведущие в подсобные помещения, оказались заперты и никто не ломился с противоположной стороны в попытках урвать наконец кусочек живой плоти. Тела, в спешке брошенные в прошлый раз, уже невозможно было узнать — большую часть обглодали заражённые, остальное попросту не стоило рассматривать (Саймон спешно вышел, сдерживая рвотные порывы).       Лошадей привязали снаружи — под тем же навесом, что и в прошлый раз.       Ребекка бросила короткий взгляд на трупы и вышла на улицу, с тлеющей надеждой осматривая пространство вокруг, потирая бок, будто вместо рубца вновь образовалась ноющая рана. Если бы заражённые сбили сумку в сторону, она бы всё равно попалась на глаза, но в пределах видимости была лишь втоптанная в пыль трава и камни.       — Насчёт твоей… — начал было подошедший сбоку Джоэл, но женщина быстро его осекла:       — Не за этим пришли. Не найдём — ну и плевать.       Она выдержала его потяжелевший взгляд — очевидно не поверил, услышав слишком уж резкий ответ. Конечно ей было не плевать, да что там — внутри горело от осознания, что сама собой эта вещь исчезнуть не могла. И ладно б это была просто сумка, такая легкозаменяемая штука, но это был подарок Джона, служивший ей верой и правдой почти всю дорогу до Джексона. Было попросту обидно потерять то, что ассоциировалось с близким сердцу человеком.       А ещё из этого следовал вывод, что тут уже бывал кто-то живой, и, возможно, даже сейчас караулил неподалёку.       — Будьте внимательны, — предупредил Миллер подошедшую к ним троицу, подтверждая её догадку, — мы можем быть не одни.       Чуть дальше в заборе зияла дыра, на рваных краях сетки остались полоски ткани — видимо встревоженные ими месяц назад бегуны таки нашли, как прорваться. Этим путём и воспользовались. Джошуа, носивший кожаные перчатки, оттянул колючие края, пропуская вперёд остальных, после чего сам зашёл на территорию.       Перед ними выстроилась в два ряда череда одноэтажных (реже двух) домиков — раньше такие арендовали, чтобы проснуться с видом на горы, теперь же они поросли зеленью, которая вилась и въедалась в фасады и крыши, пытаясь утопить в себе следы некогда господствовавшего человечества. Постройки соединяла тропинка, вымощенная камнями. Рядом с ней всё ещё стоял накренившийся указатель с табличками: выцветшие буквы складывались в еле читаемое «гостевые домики», «сауна», «кафетерий», «подъёмник», «парковка», «медпункт» и «администрация». Последние три смотрели аккурат между домиков, где вдалеке виднелось круглое здание с красной крышей.       В одной из ближайших медленно разрушающихся построек послышалось приглушённое щелканье — слабое, с затяжными паузами, что говорило об отсутствии внешнего раздражителя, спровоцировавшего бы заражённого третьей стадии на атаку. Миллер приложил палец к губам и указал в сторону медпункта с администрацией — если там что и было, хоть простые запакованные перчатки и бинты, стоило сначала разобраться с этим, заодно разведав, сколько противников рассредоточено по территории.       Тропинку между домами группа прошла молча — осматривались, шли друг за другом, вслушивались в шум. Ребекка держалась возле Карлоса и за всю дорогу вычислила три здания, в чьих помещения притаилась опасность. Каждый приглушённый стенами стон и щёлкающий звук — всё вынуждало мышцы напрягаться в готовности в любой момент начать отбиваться, попутно просчитывая, чью спину прикрывать, если он окажется ближе остальных к выбегающим тварям.       Женщина давно уяснила, что заражённых не стоило бояться, только быть готовой: каждая стадия по-своему примитивна и использует характерные её извратившемуся телу особенности, чего не сказать про людей.       Люди — это всегда сплошная непредсказуемость.       Здание администрации встретило их таким же запустением: красная крыша вблизи оказалась ржавой, высокие окна были непроглядными от пыли, а частично забитые досками двери с выбитыми стёклами с тихим скрипом поддались, когда их мягко толкнули рукой. Внутри была разруха. Ведущая на второй этаж лестница провалилась под весом упавших на неё обломков потолка, диванчики и информационные стенды валялись перевёрнутые, местами на плитке виднелись давно засохшие следы крови. За стойкой ресепшна лежали матрасы и вскрытые чемоданы с вещами — кто-то пытался обосноваться, возможно, в начале заражения, возможно, чуть позже. В центре, напротив входа, между двумя дверьми, ведущими в другие помещения, на привязанной к перилам верёвке висел скелет в разорванной одежде.       Под ногами выживших поскрипывали мусор и грязь, звучащие особенно громко при условии полной тишины — заражённых внутри не было.       Внимание Ребекки привлекла громоздкая деревянная рамка скинутого на пол стенда и лежащий под треснувшим стеклом плакат. Присев на колено, она стёрла ладонью прилипшую от времени пыль, видя не что иное, как карту территории.       — Медпункт здесь, — констатировала женщина, принявшись расшифровывать уже блёклые буквы, замечая криво написанные от руки примечания и стрелки. Почти возле каждого жилого домика были имена. Поверх некоторых кто-то спешно нарисовал красным маркером кресты и цифры.       — Присмотрись, — уже тише шепнула она подошедшему Миллеру. Мужчина проследил за её рукой, поочерёдно указавшей на отмеченные красным здания — большая часть совпала с теми, где были слышны бегуны с щелкунами.       — Нужно будет зачистить, — коротко ответил Джоэл.       От осознания, что хотя бы часть тех, кто притаился в домах, это не просто мигрировавшие заражённые, легче не стало никому.       — Идите сюда! — чуть громче окликнул их Карлос, стоящий у одной из двух дверей, между которыми устроился висельник. За правой скрывалось офисное помещение с таким же кавардаком, как и в холле. За левой был небольшой проход, ведущий в медпункт.       Джошуа и Саймон остались следить за входом в здание и улицей, остальные прошли дальше и принялись осматривать, есть ли что вообще пригодное к использованию.       Внутри медпункта царил такой же беспорядок: часть ящиков была выдернута наружу вместе с содержимым, койка на колёсиках перевёрнута на пол, на стеклянных дверцах пустого шкафа остался размашистый кровавый след от ладони, а письменный стол накренился из-за отвалившейся ножки. Кто бы ни был здесь последним врачом, порядки он наводил простым «скинуть всё в кучу, там разберусь».       — Он не смог их убить, — вдруг произнёс Карлос, подняв записку на вырванном из тетради листе в клетку — очевидно, оставленную тем парнем, что висел на входе. — Кого смог запер, его укусили. Вот и…       — Видимо были причины, — только и заметила Ребекка, продолжая рыться в одном из ящиков, не удивляясь давно истёкшим срокам годности на немногочисленных препаратах. Не будь она сейчас на вылазке с другими людьми, наверняка бы тоже пробежалась взглядом по записке: что-то внутри всё равно вынуждало отдавать дань уважения последнему вздоху, будто это хоть что-то значило.       За время своего путешествия женщина не раз натыкалась на такие записки — предупреждения, послания, просьбы, сожаления. Люди оставляли их повсеместно: кто-то на листах бумаги ломающимся карандашом, кто-то на стенах кровью и краской, кто-то — палкой на земле, видимо надеясь, что прохожий успеет прочесть до того, как непогода сделает своё дело. Брат, не донёсший больной сестре лекарства; отец, выбравшийся за припасами для семьи; девушка, пытавшаяся отвлечь бандитов от друзей, — все их последние крики, оформленные в буквы, заставляли сердце пропускать болезненный удар. Ребекка раз за разом притормаживала, читала, хоть в глубине души понимала, что мёртвым давно уж наплевать на подобные жесты, а живым… живым и так было понятно, что творится.       Улов у них оказался достаточно скудным, в основном только бинты, вата и запакованные медицинские перчатки. Самой главной ценностью оказались шприцы в герметичных упаковках и антибиотики для инъекций — мало по меркам прошлого, и неописуемо много для нынешних времён, из-за чего их тщательно перемотали тканью и засунули поглубже в один из рюкзаков. Потом группа осмотрела офисное помещение, в котором кроме двух столов, разбитых компьютеров и шкафов не было ничего полезного. Разве что канцелярские принадлежности могли пригодиться — надо же в чём-то учёт вести и детям учиться писать.       — Пока хорошо справляемся, — сказал Ребекке Карлос, по-джентельменски придержав дверь, когда они направились обратно в холл.       — Осторожнее со словами. В кино после такого что-то идёт не по плану.       — Ну, будем надеяться, что мы не в кино, — ободряюще шепнул мужчина в ответ. Она же демонстративно вздохнула, всем видом говоря, что стоит быть серьёзнее. Миллер скосил на них взгляд, но ничего не сказал, очевидно не желая вмешиваться, пока эти разговоры не мешают работе.       Парковка, казавшаяся на карте гораздо дальше, на деле была буквально в паре метров от административного здания, слева. На бетонном прямоугольнике с выгоревшей на солнце разметкой стояли брошенные автомобили — проржавевшие, со вскрытыми капотами и багажниками. Ловить в них было нечего: подойдя к первому, самому плотному ряду, Ребекка притормозила у оставленного нараспашку джипа и наткнулась лишь на дамскую сумочку, вывернутую наизнанку, а вокруг — разбитую косметику. Карлос заглянул в прижатый рядом седан, остальные пошли ко второму ряду машин.       — Стой где стоишь! — громом средь ясного неба донёсся до неё голос Саймона, вынудив нырнуть между машин, вытянув пистолет из кобуры. Неизвестный, к которому тот обращался, что-то неразборчиво буркнул в ответ.       — Не лезь, — шепнул присевший рядом Карлос, но женщина только передвинулась ближе, вслушиваясь, прижимаясь плечом к холодному металлу машины. Вслед за повторным приказом (громким, но не кричащим, дабы не привлечь заражённых), раздался уже более раздражённый ответ, и её сердце больно ёкнуло, вынудив не думать: в следующую секунду она выглянула из-за джипа и замерла, не веря собственным глазам.       Посреди парковки, на широком проезде между рядами, стоял человек. Мужчина. В потрёпанной, измазанной в грязи и крови одежде, он держал пистолет дрожащими руками, направив его в сторону Саймона — тот замер в проходе между двумя легковушками, аналогичным образом целясь в незнакомца. Взгляд женщины метнулся выше — к широким плечам, к неопрятной бороде, к вьющимся чёрным волосам, в которые она когда-то зарывалась пальцами, перебирая пряди…       — Джон, стой! — Она знала, что об этом пожалеет, что ей придётся объясняться, под выпытывающим взглядом Миллера выворачивая душу наизнанку, и всё же желание предотвратить бестолковую стрелянину оказалось выше, вынудив вмешаться, а следом вылезти из укрытия, встав во весь рост, жестом показав Карлосу не высовываться раньше времени.       Мужчина, услышав знакомый голос, дёрнулся, взглядом выцепив её силуэт в трёх метрах от себя, и медленно повернулся. Ребекка сделала несколько шагов в сторону, на открытую местность, демонстративно убрав руку от оружия, привлекая всё внимание к себе, и попросту вынуждая не смотреть на её спутников.       Джоэла и Джошуа не было видно.       — Бекки? — его охрипший голос лишь отдалённо напоминал того Джона, которого она помнила. И всё же это был он — исхудавший, с глубокими мешками под глазами, весь бледный и покрывшийся испариной.       Стоило мужчине чуть опустить оружие, как ворот порванной спортивной кофты сдвинулся вниз по плечу, обнажая взбухший и раскрасневшийся от воспаления участок кожи вокруг укуса. Ребекка замерла, забыв, как дышать, осознавая увиденное, от чего её голос предательски задрожал:       — Джон, мы не причиним тебе вреда… Опусти пистолет.       — Ты живая, — изумлённо прошептал он, будто не веря собственным глазам, в которых от жара полопались капилляры, делая их пронзительно красными. Серая ткань его кофты пропиталась потом, проступившим огромными тёмными пятнами, а на штанах, в районе промежности, виднелся характерный след — он даже не почувствовал, как обмочился, не осознавал, теряя контроль над телом.       Промежуточная стадия, та самая, где человеческий разум постепенно уступает место двум главным инстинктам — убивать и есть — часто из-за лихорадки проходила в бреду, тем самым ускоряя неминуемое.       Женщина рвано вдохнула, пытаясь унять подступающую панику. Ещё немного, и человек, некогда любимый ею, окончательно сгорит, переродится, когда кровь начнёт сочиться из глаз, рта, ноздрей — отовсюду, откуда только возможно, уступая место стремительно прорастающему на благодатной почве мозга грибку. Ребекка немеющими пальцами нащупала лежащий в кармане нож, понимая, что нужно будет сделать. В её памяти еще остался звонкий, заливистый смех, чашка втихую ото всех вытащенного из рюкзака туриста какао, и любовь поддаваться в шахматы.       Только теперь в глазах цвета шоколада вместо любви была понемногу проступающая ярость.       — Ты жива, — уже твёрже, злее повторил Джон, делая шаг в её сторону, задрожав всем телом. — Я столько шёл… оказался здесь… а ты жива!       — Успокойся, давай поговорим, — попросила Ребекка, делая шаг ближе, став больше боком, чтобы ему не так бросалась в глаза рука в кармане. Сохранять самообладание при виде медленно умирающего дорогого человека оказалось невообразимой пыткой, но ей как никогда нужна была трезвая голова. Она знала: нужно максимально повернуть его спиной к остальным и взять ответственность на себя, как бы это не выедало изнутри от одной лишь мысли.       Краем глаза женщина увидела Миллера — он заходил Джону за спину, держа в руках нож, медленно сокращая дистанцию, очевидно восприняв её тактику как прикрытие, а не желание решить всё самой.       — Добралась, да? Твоя ошибка, они, я шёл, нехватка, кровь, мясо, твоя сумка, сука, ты живая! — его слова походили на бред сумасшедшего, с каждой новой буквой всё больше пропитываясь агрессией: он распалялся, а грибок только доводил состояние до крайней точки.       — Джон, тише! — громким шёпотом попросила Ребекка, делая ещё шаг навстречу и вытягивая из кармана нож. Не успела она вновь открыть рот, как мужчина сорвался с места, взревев подобно раненному зверю — лицо исказилось нечеловеческой гримасой, руки дернуло как у бегуна, весь он будто за секунду окончательно изменился.       Хлопнул выстрел. За ним второй. Джон сбился с ног, отлетая в сторону, окрашивая кровью и мозгами капот ближайшей машины. Ребекка вскрикнула, замерев с поднятым для удара оружием, переведя взгляд на Саймона — его руки дрожали, сам он тяжело дышал, будто пробежал марафон, а не застрелил укушенного.       Ей хотелось кричать, биться в истерике, обвинить — сделать что угодно, но вместо этого женщина напрягла слух: из домов, где затаились заражённые, послышались возбуждённые крики — встревоженные стрельбой, они разом ринулись на волю, выискивая источник шума… Одно тело, два, три, десяток, два десятка — они выбирались из всех щелей лавиной, словно ждали этого момента.       — Живо внутрь! — скомандовал Джоэл, и Ребекка пришла в чувства, срываясь с места вслед за Карлосом, на ходу снимающим с плеча винтовку, готовясь к бою. Она хотела обернуться, ещё хоть раз бросить взгляд на тело Джона, но из остатков здравомыслия заставила себя смотреть вперёд, в сторону здания администрации.       Вдруг позади них раздался крик — Саймон, бегущий самым последним, упал между машин, роняя пистолет на землю. На него навалился сталкер — прыткий и тихий, — ухватил за ногу, подтянулся, кидаясь в лицо, и мужчина вцепился ему в шею, не давая себя укусить.       — Да чтоб тебя! — рявкнула Ребекка, кидаясь на помощь, не думая, как этот засранец умудрился подобраться так близко. Она за секунду оказалась рядом, вонзая нож заражённому в глотку и так же быстро вырвала лезвие, спихнув тело в сторону.       Вопли и щёлканье звучали уже совсем рядом.       — Вставай! — женщина схватила Саймона за одежду, рывком помогая подняться, от чего в спине стрельнуло.       — Бегом внутрь! — крикнул Миллер, и в следующую секунду грохнул выстрел — он снял приближающегося к ним бегуна. Все трое бросились к зданию администрации.       — Двери! — напомнил им Карлос, и, когда Джоэл с Ребеккой их захлопнули, он с Джошуа пододвинул ближайший диван, блокируя проход. Стёкла были выбиты, вместо них лишь доски, но сколько они протянут — это другой вопрос. Да и заражённые могли вынести уцелевшие окна — несмотря на солидную толщину, часть из них была в трещинах…       Ребекка отступила вглубь помещения, переводя дух. В её голове смешалось всё: боль, обида, страх, смятение. Нужно было выбираться, срочно придумывать план, но сознание вновь и вновь прокручивало, как голова Джона дёргается в сторону, а во все стороны летят брызги.       — Какого чёрта это было?! — возмутился Саймон, в два шага оказавшись рядом, хватая её за плечи. — Кто это был твою мать?!       — Не сейчас! — тут же оттолкнул его Миллер, пресекая, закрывая женщину собой. Она и слова вставить не успела — первый бегун влетел в дверь, закричав пуще прежнего, заводя собратьев.       — Окно! В кабинете! — Ребекка вдруг вспомнила, что в комнате с офисом действительно было окно, выходившее на противоположную часть здания. Джоэл глянул на неё, что-то прикидывая, и в этот момент о стёкла ударились другие заражённые. Прозвучал опасный треск.       — Все в кабинет! Бегом! — сразу же приказал мужчина, наводя оружие на ломящихся внутрь заражённых. Он отступал последним, Ребекка держалась рядом, крепко держа пистолет. Все лишние мысли улетучились.       Сначала — вывести своих и самой выжить.       Потом — сожаления, слёзы, да что угодно.       Но не сейчас.       Одно из дальних окон треснуло от удара заражённого, и следом разбилось — щелкун влетел в него с разбегу и провалился в помещение, под тут же усилившийся вой бегунов. За ним внутрь ломанулись остальные. Раздался звон битого стекла, они толпой вваливались внутрь, и спустя несколько выстрелов Ребекка схватила Джоэла за руку — по привычке, не тратя время на размышления, как он вообще это воспримет, — и потянула за собой. Они влетели в кабинет и навалились на дверь — с той стороны через секунду кто-то влетел всем телом, от чего тонкое дерево натужно заскрипело.       — Отойди! — Миллер потянул стоящий рядом шкаф, к нему тут же подключился Джошуа, помогая задвинуть баррикаду и удержать. Крики за ней только усиливались, за стеной сбоку раздались шаркающие звуки — часть зараженных ринулись во вторую дверь, надеясь найти обходной путь к добыче.       Ребекка обернулась — Карлос уже сбил заевшую ручку с окна и раскрыл створку, выскакивая наружу, осматриваясь по сторонам с оружием наготове. Женщина метнула взгляд на стоящий неподалёку от двери стол — тоже деревянный, достаточно тяжёлый, чтобы задержать преследователей чуть дольше.       — Помоги! — она подозвала Саймона и вместе с ним принялась толкать мебель. Миллер и Джошуа смекнули что к чему и подключились следом — вчетвером они подпёрли шкаф, дрожащий вместе с дверью, после чего по очереди выскочили на улицу.       Из здания слышались возбуждённые крики — все заражённые собрались внутри, выискивая точки входа, так что выжившие побежали в противоположную сторону, в укрытие деревьев и какой-то технической постройки с навесом, запертой на ржавый замок. От неё уже бросились к гостевым домикам и передвигались перебежками, вслушиваясь в вой бегунов, рассредотачивающихся по территории — очевидно, они добрались до кабинета и, не найдя добычи, принялись искать дальше.       Все молчали: берегли дыхание, да и говорить было не о чем.       Уже на подходе к забору, со стороны углового дома, выжившие увидели заросшую калитку, ведущую к постройке-кафетерию, где они оставили лошадей. Кто-то ещё до них додумался прикатить сюда мусорный бак и перекрыть нормальный проход, так что за территорию группа вышла так же, как и пришла — Джошуа придержал рваные края сетки руками, пропуская всех, после чего перелез следом.       Ребекка притормозила и бросила внимательный взгляд на территорию за их спинами — возле круглого здания сновали дёргающиеся силуэты. Носители КЦИ всё искали выживших, постепенно разбредаясь. Наверняка кто-то уже нашёл тело Джона, возможно даже принялся его поедать, — от этой мысли к горлу подкатила тошнота, а глаза начало жечь. Боковым зрением женщина заметила, как Саймон попытался двинуться в её сторону — на этот раз его остановил Карлос, крепко взяв за плечо, говоря что-то тихим, но очень даже злым шёпотом на ухо.       Джон делал так же. Отводил в сторону, крепко держал и говорил так, чтоб она не слышала. От этой параллели на душе стало ещё паршивее.       — Идём, — Джоэл возник рядом, вынуждая её прервать любые размышления. Он тоже хотел ответов — это читалось по внимательным глазам, но помимо закономерных вопросов, в них было и понимание. Тягучее, терпкое, от которого вместо спокойствия приходит лишь ещё большая тоска.       — Я не знала, что он здесь, — вдруг выпалила Ребекка, так честно и открыто, что еле сдержала слёзы. — За несколько недель до нашей встречи… Я… Он…       Она запнулась, подбирая слова, переводя взгляд с Миллера на заражённых, снующих вдалеке. Как же ей хотелось метнуться туда, перебить как можно больше, лишь бы хоть немного унять боль и не дать остальным копаться в её ранах. Это не рационально, нужно смириться, что тело Джона осквернят и она ничегошеньки не сможет с этим сделать, но… это было слишком тяжело просто принять.       — Потом расскажешь, — Джоэл не стал её трогать, только кивнул в сторону лошадей, когда женщина вновь повернулась к нему. — Идём. Лучше вернуться до захода солнца.       Он дождался, чтоб она сделала первый шаг, и пошёл следом. Видимо, решил проконтролировать, чтоб на эмоциях не кинулась обратно.       Сев на лошадей, они молча двинулись в Джексон. Большую часть пути в группе была гробовая тишина. Передвигались тем же составом: Джоэл впереди, Саймон и Джошуа следом, потом Ребекка и Карлос замыкает. Последний попробовал поравняться с женщиной и завести хоть какой-то диалог, но она приподняла руку, прося тем самым пока себя не трогать.       Ребекка не хотела возвращаться в Джексон и разгребать проблемы. Она кое-как справлялась с тем, чтобы унять внутри эмоции, от которых болезненно сжимало грудную клетку, из-за чего в какой-то момент стало трудно дышать. Даже Виски, кажется, это почувствовала и сама сбавила шаг, вынуждая наездницу сцепить зубы и поднять голову, всем видом показывая окружающим, что всё в порядке.       Хотя ничерта не было в порядке.       Чем ближе они были к городу, тем больше в её голове роились тревожные мысли, вытягивая запрятанные поглубже фрагменты памяти. Женщина прекрасно знала, как убивать заражённых, как устранить опасность в лице других людей, но зависеть от чужих решений? Что захочет знать Миллер? Правду? Какую часть? Только ту, что изначально она путешествовала в компании Джона? Или ту, где она думала, что он погиб, и поэтому не сказала? Или же её недосказанность приведёт к тому, что он захочет узнать больше? Что тогда говорить?       От нахлынувших образов в груди опять кольнуло, сжимая лёгкие, не давая вдохнуть полной грудью. Ребекка нажала на болящее место ладонью, сминая пальцами ткань, пытаясь успокоиться, активно моргая в попытках сдержать слёзы. Она так долго не могла смириться с мыслью, что Джон мёртв, сгинул от рук мародёров, и вот так вот за минуту вновь обрести и потерять — что могло быть хуже? Как вообще это пережить?       Карлос вновь поравнялся с женщиной, заметив неладное.       — Ты как? Может остановимся? — его слишком уж искреннее беспокойство расковыряло рану лишь сильнее.       — Сказала же: я в порядке! — чуть резче, чем стоило, ответила Ребекка, отвернув голову, стирая мокрые дорожки с глаз. Ей нельзя давать слабину перед другими — это неправильно, слишком опасно, так записано у неё на подкорке кулаками отчима и обманчиво-заботливыми уроками Дэвида.       Ведь если проявишь эмоции, будешь слишком открытой — это используют против тебя. И как на зло, именно в этот момент до неё дошла фраза, брошенная Саймоном в диалоге с Джошуа:       — Если б мы знали, что она путешествовала с кем-то, не вляпались бы в такую задницу.       Ребекка не поверила своим ушам. Весь из себя добренький мужичок, всячески подбадривающий её в первую встречу, вдруг ляпнул такое? Возможно случайно — идущий с ним вровень здоровяк оглянулся, догадавшись, что собеседник переборщил с громкостью. От заклокотавшего внутри негодования женщина подогнала Виски, обгоняя их, и резко перекрыла дорогу, вынудив остановиться.       — Знаешь, что такое отвлечение на живца?       — Что? — недоумённо переспросил Саймон, нервно поправив ворот куртки.       — Это когда в случае, если заражённых слишком много, один из группы отвлекает их на себя, — строго рассказала Ребекка, сжимая поводья в ладонях — чтобы не вспылить ещё больше. — Если скинуть рюкзак и громоздкое оружие — шансов выжить больше. Но в первую очередь это зависит от того, быстро ли ты бегаешь.       — Ты это вообще к чему? — уточнил Джошуа, заинтересованно следя за ситуацией. С ним уже поравнялся Карлос, удивлённо смотря на женщину — что ж, получалось целое шоу.       — К тому, что я не понаслышке знаю, что быстро бегаю, — кажется, Саймон от её ледяного взгляда вздрогнул, поёжившись. — И если бы ситуация потребовала — я бы разбиралась, раз уж…       — Ребекка, — Миллер притормозил лошадь возле неё, строгим тоном обратив всё внимание на себя. — Мы не кидаем людей как приманку.       — Своих — да, — парировала она, про себя думая, что зря вообще всё это затеяла, — но будем смотреть правде в лицо, Джоэл: любой охотнее пожертвует чужаком, чем своим.       — Я заметил, — только и ответил мужчина, переведя взгляд с неё на Саймона, вынуждая припомнить, как она же ринулась на помощь, даже несмотря на то, что минутой ранее именно он и выстрелил.       — Резонно, — Ребекка признала это нехотя, за тяжёлым вздохом унимая так и просившееся «и оно того стоило?». Она могла спорить дальше — доказывать свою правоту до посинения, не понаслышке зная, что большинство предпочтут пожертвовать, а не спасать. Но в Джексоне у людей были свои порядки и правила, так что проще было уступить и в который раз прикусить язык, не таская в чужой монастырь свой устав.       — Думаю, — вмешался Карлос, поглядывая по сторонам — не стоило долгое время стоять толпой на одном месте, — мы все сегодня знатно перенервничали, так что давайте забудем и двинемся дальше.       — Я не знала, что Джон жив, — призналась Ребекка — скорее устало, чем раздражённо, как было минуту назад. — Два месяца назад мы столкнулись с группой мародёров. Сегодня я увидела его смерть второй раз. Если б я знала, что он тогда выжил и мог идти за мной следом…       — Слушай, я… — виновато начал было Саймон, но женщина его перебила:       — Он не хотел становиться одной из этих тварей, и я готовилась сделать то, что должно. Ты защищал мою жизнь. Вопрос закрыт, — она сделала паузу, собирая остатки самообладания для последней фразы. — Он бы поблагодарил тебя, так что… спасибо.       Ребекка не стала больше ничего говорить — только направила Виски дальше, остаток пути двигаясь рядом с Миллером, в одном темпе. Иногда они встречались взглядами, после чего оба старались смотреть по сторонам, а Саймон позади притих — то ли разговор подействовал как надо, то ли близость лидера группы мотивировала не болтать лишнего.       В Джексон они вернулись без происшествий, всей группой. Ребекка не стала дожидаться, пока Джоэл договорит с Марией, да и мужчина ни на каком разговоре не настаивал, наоборот — он что-то сказал Карлосу, а тот уже предложил провести её до дома. Женщина не спорила. В конце концов, она обещала Энн вернуться с хорошими новостями.       И не важно, что из хороших новостей лишь то, что она всё ещё жива…