Spring

Oh, I love it and I hate it at the same time You and I drink the poison from the same vine Oh, I love it and I hate it at the same time Hidin' all of our sins from the daylight From the daylight, runnin' from thе daylight From the daylight, runnin' from the daylight Oh, I love it and I hatе it at the same time…

David Kushner — «Daylight»

      Ребекка сидела на крыльце дома, положив локти на колени и прислонив сцепленные в замок ладони к покусанным губам. Иногда она чуть их отстраняла, медленно выводила узоры большими пальцами друг на друге, задумчиво смотря в одну точку. Стояла глубокая ночь, почти весь город спал и на их улице не было ни единого дома, где в окнах горел бы свет.              Ей же не спалось.              В кровати было слишком душно даже без одеяла. Мысли о прошедшем дне в суматохе проносились в голове, цеплялись друг за друга, усиливая тревожность, заставляя продумывать что лучше предпринять дальше. Флетчер не была главой безопасности Джексона, но старые привычки сложно искоренить: она прокручивала разные варианты как защитить общину и что нужно сделать, чтоб с минимальными потерями устранить нависшую над ними угрозу. Кем бы ни были пришедшие на их территорию чужаки, трюк с обезвреживанием ловушек у жилища Эстер стал даже не тревожным звоночком, а скорее холодящим душу звоном в колокола.               Только последний ублюдок и трус вместо прямого конфликта предпочтёт скрытно оставить одинокую выжившую без её самодельной системы оповещения о заражённых.              Можно ненароком разорвать одну из верёвок, когда пересекаешь незнакомую территорию, но осознанно разрезать каждую и аккуратно опустить на землю вместе с набитыми мусором банками? Не проникнуть в жильё под покровом ночи, не напасть со спины, не пристрелить — нет, они додумались лишить её защиты и оставить грязную работу заражённым. От одной только мысли об этом у женщины закипала кровь, возвращая в состояние отбросившей любую мораль сволочи, коей она была в Сильвер-Лейк. Разве что, в Джексоне не было ни нуждавшихся в защите младших братьев, ни забитой жизнью матери, ни чахнущего от возраста отчима, ни звонкой подружки с глазами невинного ягненка, никого.              Только чета Бриггсов, заботящиеся о ней, словно о собственном ребёнке, и малышка Хелен, каждый вечер скачущая вокруг Ребекки с рассказами о прошедшем дне, стоило женщине переступить порог дома. А ещё Карлос с его открытым флиртом и джентльменскими замашками в перерывах между шуточками с Саймоном. Роберт и постоянные соревнования чьи изделия качественнее. Кузнец Крис, заходящий к ним в любую свободную минуту, чтобы проведать кожевника и заодно с ней перекинуться парой по-доброму колких фраз. Понимающий врач Майкл и его подопечная Джоди, так болезненно похожая на Хлою. Приветливые соседи, носящиеся вокруг дети, Миллер и его девчонка…              Ребекка нехотя самой себе признавалась, что привязалась к этому городу и его жителям намного сильнее, чем планировала.              Бежать поздно.       Ей остаётся только защищать, откинув какие-либо сомнения.              И уж чему её жизнь в Сильвер-Лейк и научила, так это идти на любые крайности и риски, только бы обеспечить безопастность всем тем, кому нашлось место в сердце. Убивать, пытать, рвать на куски, не щадя никого, не давая даже малейшего шанса нанести вред тому, что ей дорого.              «Ну ты и вляпалась, детка», — устало подумала женщина, растирая сонное лицо. Все эти привязанности ну никак не вяжутся с умением соблюдать чёткую границу между «правильно, а значит приемлемо в глазах других» и «жестоко, но надёжно». Как бы проблем не прибавилось…              Скрипнула входная дверь. Ребекка вздрогнула и глянула за спину, ожидая увидеть Энн: она не раз ловила эту даму за аккуратным заглядыванием в комнату посреди ночи, будто её подопечная не взрослая женщина, а девочка-подросток, не желающая соблюдать здоровый режим сна.              Но это была не миссис Бриггс.              — Не спится? — тихо спросил Альберт, кутаясь в тёплый халат. Он поправил очки с толстыми стёклами, с беспокойством смотря на её тонкую серую рубашку — ночь была прохладная.              — Типа того, — нехотя ответила Ребекка, снова повернувшись назад, разглядывая дом напротив.              — Мне тоже. — Мужчина сделал шаг вперёд — за спиной у неё скрипнула половица. — Случившееся сегодня…              — Альберт, если честно, то я хотела бы побыть одна, — нехотя признала Ребекка, обхватив колени руками. У неё и так все суставы крутило от накопившейся внутри злости. — И я не очень-то в настроении говорить про смерть Эстер.              Не убийство.       Смерть.              Вечером, домывая посуду после ужина, Флетчер слышала, как Энн и Альберт шепотом обсуждали случившееся на вылазке, пока Хелен играла в гостинной. Очень быстро женщина смекнула, что жителям Джексона пока не сказали что случилось на самом деле — только о нападении заражённых. Из-за этого ей тем более не хотелось пустой болтовни о случившемся.              Скрипнули половицы, за ними — входная дверь. Ребекка тяжело вздохнула, массируя шею и прикрыв глаза. Нельзя так со стариком, надо бы утром, на свежую голову, извиниться за резкость. Бриггсы слишком добры к ней и уж для них-то стоило найти лишнее терпение — где-то оно точно завалялось, было бы желание порыться глубже.              Снова скрип за спиной.              — Альберт, я… — начала было женщина и тут же осеклась, когда на плечи лег немного колючий плед, закрывая спину. Ребекка вздрогнула, ощущая тепло ткани, и накрыла дряблую ладонь мужчины своей, мягко сжав, вынудив задержаться.              На мгновение она вновь превратилась в ту маленькую девочку, которую отец заворачивал в похожий плед и усаживал на колени, рассказывая про каждое созвездие в небе над Техасом. Короткие моменты счастья. Настолько тяжело вытаскиваемые из глубин памяти, что иногда казалось, будто это воспоминания из иной реальности, а не её собственного прошлого.              — Спасибо. И извини, если нагрубила… устала за сегодня, — тихо сказала Ребекка, слабо улыбнувшись мужчине. Тот кивнул, смягчившись в лице, и забрал что-то со столика у окна, после чего протянул ей граненый стакан с явно алкогольным содержимым.              — Возьми. После этого уснуть легче будет. — Альберт дождался, пока она заберёт напиток, после чего выпрямился, пряча мёрзнущие руки в карманы халата. — Это намного лучше той дряни, которую мутит Сет в своём баре. Только ему об этом не говори, — с усмешкой сказал мужчина, глянув по сторонам так, будто боялся, что его услышат. — Не хочу задевать самомнение этого старого пердуна, он-то считает, будто делает самую нормальную выпивку в городе.              — Боюсь, тебе придётся чаще делиться со мной этим чудо-снотворным в обмен на молчание, — отшутилась Ребекка, закутавшись в плед и поднося стакан к губам, делая первый глоток. Несмотря на ограниченные возможности в изготовлении алкоголя и из-за этого чаще всего сомнительное его качество, жидкость приятно растеклась по горлу, отдаваясь теплом, но не обжигая изнутри.              — Ну, я же сказал, — похвалил сам себя Альберт, после чего опустил плечи, окончательно расслабившись. — Не засиживайся совсем допоздна, ладно?              — Постараюсь, но не обещаю.              Женщина проследила за тем, как мистер Бриггс снова зашёл в дом и закрыл за собой дверь. Очень быстро она вновь осталась в тишине, один на один с собственными размышлениями. Что делать дальше? Проявлять инициативу в защите города? Тогда придётся теснее работать с Миллером-старшим, а это чревато последствиями и вообще является полной противоположностью выражения «держаться подальше и лишний раз не контактировать». К тому же, Джоэл явно не из тех, кто доверяет человеку, о котором ничегошеньки не знает, а открываться ему — рискованно. Правда и скажи она при первой же возможности «Я жила в поселении каннибалов, а ты, кстати, убил моего младшего брата, будем знакомы!», лучше бы не стало…              «И как только я умудрилась из всех возможных общин оказаться именно здесь?», — простонала Флетчер в мыслях, делая очередной глоток, расслабляя мышцы.              Тихие голоса.              Ребекка замерла, вслушиваясь, отчетливо осознавая что ей не показалось. Напрягая зрение, она уловила движение между домов напротив и сильнее сжала стакан в руках, узнав Элли: даже в приглушенном лунном свете этот оттенок рыжего ни с каким не спутать. Девчонка вынырнула из тени забора, смотря по сторонам, не сразу даже замечая сидящую на крыльце через дорогу женщину. А когда наконец увидела, то не успела ничего сделать: следом за ней выскочила её подружка с короткими чёрными волосами и просто перегородила путь, потянувшись к лицу Уильямс…              Поцелуй.              Ребекка моргнула лишний раз, пытаясь сообразить, поздно вспоминая, что в доме напротив вместе с матерью живёт Кэт — местная татуировщица и девушка, постоянно слонявшаяся по Джексону с другими подростками. Женщина не раз подмечала как та смотрит на Элли, и уж особенно бросалось в глаза как менялся её взгляд, стоило Дине тоже оказаться в поле зрения… Так почему же «не-дочь» Миллера замерла, мягко отстранив подружку за плечи, бормоча что-то с ощутимой даже с такого расстояния неловкостью? Кэт обернулась, при виде Ребекки сначала накрыв рот ладонью, а потом громко хихикнула, хлопнув Уильямс по плечу, и в привычной соседской манере махнула женщине. Элли же заметно смутилась, резко опустив руку подружки.              Ребекка демонстративно отсалютовала им стаканом, чуть не разлив содержимое, и сделала очередной глоток, отводя взгляд в сторону. Ей не должно быть дела до этой рыжей непоседливой девчонки и её чувств, да только что-то внутри закололо, требуя действий. Так что краем глаза, но она всё равно следила, пытаясь понять что конкретно не даёт ей покоя…              Подростки быстро переговорили и Кэт ретировалась домой, а вот Элли осталась. Какое-то время она просто смотрела на женщину, потом решила пойти прочь, но замерла спустя несколько шагов и тяжело вздохнула, качая головой. Ребекке даже поворачиваться не нужно было, чтобы заметить как девчонка неуверенно приближается, спрятав ладони в карманы джинсов. Она остановилась в полуметре от ступенек, прокашлявшись и ковырнув носком кеда растрескавшийся тротуар.              — Элли, — тихо произнесла Флетчер в качестве приветствия, признавая её присутствие.              — Ребекка, — повторила та в схожей манере, смотря куда-то по сторонам. Подросток тяжело вздохнула, когда заметила, что женщина собирается что-то сказать. — Послушай, насчёт той ситуации у реки…              — Я тоже не люблю непрошенные советы, — спокойно призналась Ребекка, не сдержав усмешки при виде этих искренне удивлённых зелёных глаз. — Что, ждала нотации в духе «ты ещё не доросла, соплячка, и вообще, старших надо уважать»?              — Типа того, — призналась Элли, заметно расслабив плечи, позволив уголкам рта разбежаться в стороны для мимолётной улыбки. Она глянула на дом Кэт, потом снова посмотрела на Ребекку, показывая пальцем себе за спину. — Ну и я знаю, что вы с Джоэлом общаетесь, но ему не обязательно об этом рассказывать…              Флетчер изогнула брови, делая мучительно-долгий глоток, давая себе время обмозговать услышанное, не сводя с Уильямс глаз.              — Просто чтоб ты знала: тактика правильная, но ты сильно поспешила.              — В плане? — спросила Элли.              — Разумный ход сначала извиниться, а потом уже просить об одолжении, но, — Ребекка сделала особое ударение на это самое «но», — если хочешь минимизировать риски, что тебя раскусят, то для приличия хотя бы парой фраз стоит перекинуться. Провести разговор ни о чём. В идеале — сделать аккуратную подводку к твоей просьбе.              — Ага, будто с тобой это бы сработало, — возразила Уильямс, поморщив свой любопытный нос в привычной ей манере, пока в глазах отражался хитрый блеск. Женщина усмехнулась, тряхнув головой и поправив упавшие на лоб волосы.              — У меня были младшие братья. Поверь, я на таком собаку съела, — отшутилась Ребекка и тут же приподняла палец. — Нет, мы не будем о них говорить, даже не думай спрашивать. И ещё один важный нюанс, — на этих словах она нехотя вернула себе образ серьёзной взрослой, — с мужчинами такие фокусы проворачивай осторожно.       Флетчер заметила, как собеседница поёжилась, поправляя рубашку, прикрывая воротником шею. На секунду в глазах подростка мелькнула уязвимость, от которой женщине в голову назойливо полезли дурные мысли что мог успеть натворить тот же Дэвид, пока у него было время… Недолго думая, Ребекка сдвинулась в бок, кивая на место возле себя:              — Присядешь?              В её голосе не было и намёка на требование, скорее это было максимально ненавязчивое приглашение. Элли приподняла брови, а после молча согласилась и плюхнулась рядом. Женщина протянула ей часть пледа — девчонка недоверчиво глянула сначала на ткань, потом на Ребекку, но всё же накинула его на плечи, пододвинувшись чуть ближе.              Они коснулись локтями и обе посмотрели куда-то вперёд, позволяя тишине заполнить пространство.              Флетчер прокашлялась, подбирая слова, краем глаза рассматривая подростка. Сколько ей? Шестнадцать? Семнадцать? Отдалённо ещё узнаваемы те же черты, которые женщина увидела в тот день сквозь прутья клетки, но само осознание что эта девчонка так тянется общаться с ней, совсем не подозревая про образ волка в овечьей шкуре… Немыслимо. И иронично.              Что тут сказать, их жизни всегда характерен абсолютно дурацкий вкус на иронию. Взять только тот факт, что Ребекка, сбежав из Сильвер-Лейк, до сих пор сталкивается с последствиями вседозволенности Дэвида. Может потому-то она и была так особенно лояльна к Элли: из банального чувства ответственности, а не только потому что симпатизировала её задорному нраву. Точного ответа у неё попросту не было, ведь чем больше Флетчер пыталась проанализировать, тем запутаннее всё становилось…              — Я бы и так никому не сказала, — тихо произнесла Ребекка, делая очередной маленький глоток, давая словам настояться. — Я достаточно ценю свои собственные тайны, чтобы не разбрасываться чужими. Но всё же позволь спросить: почему ты боишься, что я расскажу Джоэлу?              — Всё… чёрт, всё сложно, — нехотя ответила Элли, обхватив колени руками.              — Как и всё в нашей жизни, — понимающе кивнула женщина, уловив с какой осторожностью подросток на этих словах кинула взгляд на её руки. Флетчер хмыкнула, опустив глаза, только сейчас поняв, что всё это время сидела с подкатанными рукавами, забыв спрятать шрамы. Тяжело вздохнув, она потёрла рассечённую кожу пальцами. — Можешь спросить, если хочешь.              Обычно Ребекка не подпускала никого к этой теме — слишком личное. Но что-то в компании девчонки толкало к открытому диалогу. И дело здесь вовсе не в алкоголе, с ним у Флетчер никогда язык не развязывался, потому что психика слишком уж привыкла держать всё под контролем.              — Ты… сама это сделала? — полушёпотом спросила Элли, не сводя с собеседницы глаз. Та даже не повернула головы, облизывая вмиг пересохшие губы.              — Да, — хрипло ответила Ребекка, взвешивая каждое произнесённое слово. — Иногда… мне было сложно принять последствия некоторых действий. Я сделала много ужасных поступков, защищая близких мне людей.              — Звучит одиноко, — пробормотала подросток, вздрогнув от того как резко женщина повернула голову. — Ну, я имею ввиду, будь у тебя действительно близкие люди, разве тебе бы пришлось проживать свои эмоции так?              Флетчер хмыкнула, поражаясь тому как в столь юной голове зарождаются такие простые и в то же время точные мысли. Эта девчонка попала просто в яблочко, от чего женщина поджала губы, не находя подходящих слов. Первым желанием было оттолкнуть подальше, да только…              — Дай угадаю: теперь точно хочешь заткнуть словами про возраст, соплячку и прочее? — отшутилась Элли, пытаясь разрядить обстановку в привычной ей манере.              — Хочу, — ответила Ребекка. — А смысл? Как ты там говорила? — протянула женщина, усмехнувшись, пока небрежно дёрнула рукав, пряча свежий порез от любопытных глаз. — Будто с тобой это бы сработало?              Уильямс усмехнулась в ответ, довольно закивав, но от Флетчер всё же успела отследить как подросток снова глянула на то место, где ткань прикрыла розоватую линию. Заметила, значит. Ну, хоть хватило тактичности промолчать и…              — Как ты там говорила? — повторила Элли её же тоном. — У всех сложности в этой жизни?              Подросток закатала рукав на правом предплечье, демонстрируя татуировку: чёрные линии складывались в рисунок из листьев и какого-то мотылька. Ребекка сощурилась, всматриваясь в узор, не сразу замечая неровности на внутренней стороне, будто там, под краской, скрывалась травмированная кожа. Подняв глаза, женщина встретилась с девчонкой взглядом и та пожала плечами:              — Это долгая история…              — Выглядит эффектно. Кэт тебе её набила? — Флетчер сменила тему, попутно делая новый глоток — алкоголь стремительно заканчивался, нагоняя на тело приятную усталость.              — Ага. У неё талант, — подтвердила Элли. Она проследила за очередным движением напитка к губам. Женщина молча протянула ей стакан. — Ты уверена?              — Одним секретом больше, одним меньше… У нас обеих был тяжёлый день.              Уильямс кивнула, приняв стакан и сделав глоток, тут же морща свой аккуратный носик. Ребекка тихо хмыкнула, давя усмешку, махнув рукой в качестве разрешения сделать ещё один глоток, не спеша продолжать разговор. Ей самой нужна была пауза в тишине, чтобы лишний раз подумать не зашло ли всё слишком далеко и почему вообще общение с этой девчонкой кажется таким естественным…              — Ты как вообще? — спросила женщина, принимая назад стакан, задумчиво играя с остатками алкоголя, медленно раскачивая ладонью из стороны в сторону. — Знаю, что ты с Эстер ладила…              — Нормально, — отрезала Элли. — А ты?              — Нормально… — протянула Ребекка, понимая, что тему стоит закрыть, но один вопрос завертелся на языке и никуда деваться не собирался. — Не то чтобы я с Джоэлом много общалась, но просто чтоб я знала и не поднимала с ним эту тему: какие у них были взаимоотношения?              Подросток не спешила с ответом. Вместо грусти и тяжести сдерживаемых эмоций на усеянном веснушками лице проступило такое же хитрющее выражение, как и в день их знакомства, когда Элли «случайно» врезалась в неё…              «Точно маленький чертёнок», — подумала Ребекка, вспоминая первую возникшую в тот момент характеристику.              — Ну, они не были вместе, если тебя это так волнует…              — Я не это спрашивала, — возразила женщина, уже проклиная свой вдруг ставший болтливым рот.              — Да знаю я, знаю, — ответила Элли, пытаясь подавить усмешку, но озорной блеск в глазах выдавал её лучше всего. — Они дружили. Просто хорошо общались. Эстер вообще всем нравилась.              — Могу понять почему, — согласилась Ребекка, понимая, что так же думает и про девчонку: слишком уж красноречивая была динамика между ней и Кэт, а ещё реакция последней на Дину… Уильямс притягивала к себе внимание — и не одной только внешностью. — Могу дать совет?              — Что, теперь непрошенных не будет?              — Только если того не потребует ситуация, — бросила Флетчер, наслаждаясь мгновенным закатыванием глаз у собеседницы. — Если тебе некомфортно с кем-то — не тяни эти отношения дальше. Поверь, когда станет понятнее кто тебе нужен… так будет проще подпустить к себе действительно своего человека.              Элли какое-то время молча смотрела на неё, чуть сощурившись, ища ответы на ей одной известные вопросы. Она смутилась — это было ясно по мгновенно возникшему румянцу и быстрому взгляду в сторону дома Кэт. Намёк девчонка очевидно поняла и, вопреки ожиданиям, действительно хотя бы задумалась над этим советом.              — Ребекка? — наконец позвала подросток, когда вылезла из-под пледа и потянулась, жмурясь от удовольствия. Она повернулась к женщине, считывая молчаливое ожидание как знак продолжить. — Сделай нам обеим одолжение и тоже пользуйся своим советом.              Флетчер фыркнула, скрыв просящийся наружу смех, осушив одним глотком стакан и отставив его в сторону, наблюдая как Элли встала и сделала несколько шагов вниз, снова остановившись на тротуаре, пряча руки в карманы джинсов. Была в ней смелость, граничащая с наглостью — это женщина признавала, хоть и приходилось считаться с мнением девчонки, годящейся ей в дочери.              — Ты же знаешь, что нравишься Карлосу? — полюбопытствовала Уильямс, поняв, что ответа сама не дождётся.              — Да ладно, как-то не заметила, — с явным сарказмом ответила Ребекка и сразу же смягчилась. — Элли, я тебя услышала. Иди спать, это был долгий день.              Подросток какое-то время шевелила губами, словно собиралась сказать что-то, на что даже у неё не хватало решимости, но всё же промолчала. Кивнув, Элли пошла домой, оставив женщину одну с неутешительными выводами: как бы Флетчер не старалась, она уже давно не новенькая в Джексоне, а полноценная его часть. И от того, подпуская к себе некоторых людей, она сама стала для них более понятной и легкочитаемой…              — С такими темпами запасов Альберта надолго не хватит, — пробурчала Ребекка, вытянув затекшие ноги, собираясь вернуться в кровать. Завтра обещался интересный день.

***

      В мастерской как всегда стоял запах кожи. Он пропитал каждый угол в помещении: начиная двумя массивными столами и полками с кучей ящиков, где лежала фурнитура с инструментами и нитками; заканчивая подсобкой и крюками на противоположной стене, где висели цельные куски шкур животных. Иногда добавлялся аромат краски или же клея. Пыль, оседавшая от работы, часто забивалась под ногти и обувь, разносясь за день по всем поверхностям, так что как бы Роберт со своей новоиспечённой коллегой не пытались навести порядки, к вечеру это место выглядело ровно так же, как и до начала уборки.              Ребекка застонала, вытянув руки вверх, сидя за одним из столов под светом единственной работающей лампы. День пролетел незаметно. Сначала она проспала почти до обеда, что было ей вообще нехарактерно, и, спустившись на кухню, заподозрила неладное, когда увидела лишь Энн возле холодного завтрака. На ходу доедая сэндвич, женщина пришла в мастерскую, где Роберт вместе с Крисом уже делали ставки явится ли та вообще. Потом она умудрилась уронить себе на ногу тяжёлый ящик, потому что опять задумалась о вчерашнем разговоре с Элли, пытаясь разгадать что же подросток себе надумала…              И вот, долгожданный вечер. Роберт ушёл ещё час назад, взяв с неё обещание не засиживаться, а Ребекка осталась в мастерской, наслаждаясь работой в полной тишине. Она как раз возилась с кобурой для пистолета: загрубевшая кожа не хотела поддаваться, вынуждая прилагать больше усилий и растягивая процесс, а из упрямства женщина не могла остановиться. Большинство жителей Джексона уже наверняка разошлись по домам и социально значимым местам, вроде бара или библиотеки, редко поглядывая на одинокий силуэт в мастерской кожевника…              Уже кожевников.       Теперь в общине их двое.              Засучив рукава и в который раз чуть не проткнув шилом палец, Флетчер выругалась и откинулась на спинку стула, закинув ноги на стол и прикрыв глаза, лениво перебирая пальцами кулон на шее с именем Хлои. Сколько бы она отдала, лишь бы подруга снова ворвалась к ней голосливым вихрем… лишь бы ещё хоть раз у неё началась мигрень от этого нескончаемого потока слов и энергии.              — Тебе бы понравилось в Джексоне, — прошептала Ребекка. Со временем эта рана отдаётся болью не так резко, но всё равно ноет, заставляя вспоминать сколько слов было сказано зря и сколько при этом не прозвучало того, что стоило бы сказать…              Колокольчик над входной дверью зазвенел, оповещая о пришедшем. Не услышав с порога классического приветствия кого-то из местных, женщина сразу же сказала:              — Роберт, прекращай гонять меня домой, иначе я точно в тебя что-нибудь метну. Ничего страшного в том, чтобы лишний час поработать, нет. — В ответ раздалось тихое покашливание, вынудив Ребекку открыть глаза и замереть. — Миллер?              Джоэл стоял на входе, с потрёпанным (скорее даже истерзанным) жизнью рюкзаком, одетый в легкую куртку, и с любопытством следил за ней. Мужчина заметил как метнулась рука к увесистому дыроколу на столе до того, как она успела сообразить кто пришёл — ну, старые привычки сложно устранить.              — Если я невовремя, то…              — Останься, — перебила его Флетчер, резко поставив ноги на пол, от чего чуть не навернулась вместе с покачнувшимся стулом. — На тебя правило «не лезь, а то что-то метну» не распространяется. Только Роберту не говори.              На какой-то миг Миллер остался на месте, наблюдая за ней с прищуром, словно пытался понять: это сейчас был явный намёк, что Ребекка в курсе о постоянных отчётах коллеги о ней для Марии и Джоэла — или просто шутка? В любом случае, стоило ей начать собирать в коробку недоделанную кобуру, мужчина наконец зашевелился, проходя ближе к столу, наблюдая за тем как кожевница расставляет всё по местам. Не то чтоб женщина забыла о вчерашнем предложении…              Она просто не думала, что он действительно придёт.              У Джоэла есть семья в лице брата и невестки, под его опекой неусидчивая девочка-подросток, да и наверняка у него в городе есть друзья… Так почему он пришёл именно к ней? Настолько надоели домыслы окружающих или же решил воспользоваться поводом разузнать получше? Почему, вообще, Миллера с его девчонкой так тянет именно к ней, человеку, который ещё пару лет назад мечтал лишь об их крови? Что за очередная дурацкая шутка жизни?              — Положи рюкзак на стол, — сказала Ребекка, вдавливая поглубже все выдаваемые мозгом вопросы, пока раскладывала инструменты по коробкам и ящикам. После, обтрусив ладони о штаны, она развернулась, наблюдая за тем, как мужчина достаёт из-под руки термос.              — Ты пила когда-нибудь кофе? — поинтересовался Джоэл прямо.              — Доводилось пару раз. — Она подошла ближе, скрестив руки на груди, поглядывая на рюкзак, занявший половину её рабочего пространства, потом на стоявший рядом термос. — До вспышки сёрбала разве что растворимый шмурдяк, который мама себе делала утром. А после… по-моему, несколько раз точно, угощал один знакомый в карантинной зоне.              Рассказывая о том, что можно было поведать без риска нарваться на неприятности, Ребекка нависла над столом, уперев руки и рассматривая то, что отдалённо было похоже на рюкзак без единого живого места: латки из кожи самых разных цветов, местами дырки попросту заклеили скотчем или скобами степлера, а где-то можно было через просветы увидеть содержимое. Каждый сантиметр оказался украшен царапинами или другими боевыми отметинами — собственно, как и сам хозяин рюкзака.              — Он что, старше меня? — отшутилась женщина, аккуратно поддевая изоленту ногтями, изучая фронт работ.              — Смотря сколько тебе лет, — ответил Джоэл, с лёгким вызовом в глазах встретив её игривый прищур.              — Осторожнее, Миллер, дама после такого вопроса может быть смертоноснее щелкуна.              — Не думаю, что ты из таких.              Флетчер громко фыркнула, тряхнув головой, и выпрямилась, растирая липкий слой старого клея между пальцев.              — Да уж, знала бы, что тут столько работы, затребовала бы минимум три термоса кофе, — сказала Ребекка, осматривая назойливо торчавший после её манипуляций кусок скотча. — За один день я его точно не починю, оставишь, за пару вечеров сделаю. И нет, мне не в тягость, правда. Это интереснее, чем делать с нуля. Так, раз уж ты зашёл, то чашки у нас…              Она хотела было отойти к подсобке, где лежала лишняя посуда, да только Миллер её резко остановил, схватив за руку.              — Что это? — строго спросил Джоэл, обжигая пальцами отвыкшую от чужих касаний кожу, не давая отстраниться. Он повернул предплечье внутренней стороной вверх — уверенно, но не больно, изучая взглядом череду параллельных шрамов, особое внимание заострив на самом свежем из них, где был ещё розоватый след. — Ты сама это сделала. Недавно. За что?              Ребекка опешила, резко вдыхая вмиг нагревшийся воздух, словно застуканная на горячем девчонка. Пальцы мужчины обхватили запястье и держали, пресекая попытки скрыть самую постыдную из её привычек, оставляя абсолютно голой. Может женщина бы и послала его к чёрту, толкнула в плечи, зарядила по лицу, защищаясь, да только… да только сквозь строгость проскальзывало беспокойство. А ещё сам вопрос «За что?» вогнал её в ступор, потому что звучал совершенно иначе: абсолютно не похоже на «Тебе что, заняться нечем?!», «Ты с ума сошла?!», «Ты что, больная?!», «Ты меня наказать хочешь?!» и прочие всевозможные вариации, вмиг воспроизведённые в памяти самыми разными голосами.              За долгие годы Флетчер привыкла к безразлично-сочувствующим, осуждающим или даже брезгливым взглядам на голые руки в летние дни. К комментариям за спиной, а иной раз и в лицо. К попыткам задеть за больное, ссылаясь на эту дурную привычку. Только вот в зелёных глазах этого на вид сурового мужчины читалось не осуждение, а лишь искреннее желание понять — и от того она попросту не могла найти слов.              Что ему сказать? Что так проще? Что так она чувствует себя живым человеком, отличающимся от монстров, существующих ради выживания грибка? Что это долгие годы был единственный доступный способ выдержать собственные эмоции и непосильную для её плеч ответственность? Что, чёрт возьми, озвучить, когда в горле резко пересохло, а язык перестал слушаться?              Палец Джоэла аккуратно, почти невесомо очертил линию одного из шрамов, словно проверяя, что это всё — не иллюзия. Он поджал губы, снова посмотрев ей в глаза, от чего Ребекка заметила, что радужка у него не чисто-зелёная, а с коричневыми вкраплениями. Увидела она и шрам, идущий через нос, и другие неровные линии, скрывавшие наверняка не менее болезненные секреты.              Глубокий вдох.       Глубокий выдох.              — Джоэл, — сипло сказала женщина, потянув запястье на себя — он без слов отпустил, позволив ей снова спрятать свои шрамы, скрестив руки на груди, — чашки в подсобке, на полке слева.              Это не отказ от ответа — скорее просьба дать время. Миллер смерил её взглядом и отступил, но когда мужчина собирался пройти мимо, Ребекка схожим образом взяла его за предплечье, остановив — пока есть силы и безрассудство открыть рот.              — Оговорим сразу: это не попытки уйти. Я хочу жить. Но иногда это просто… сложно, — тихо призналась она, не встречаясь с ним взглядом. Женщина мгновенно убрала руки и отступила, слушая как отдаляются шаги, ощущая, как от резкого наплыва эмоций нагрелось лицо — и при этом вмиг стали ледяными ладони, вызывая у неё самой мурашки.              Во что, чёрт подери, она вляпалась со своей дурацкой эмпатией, которую никак не удаётся выкорчевать, словно сорняк в саду?              Ребекка, краем глаза заметив как Миллер выходит из подсобки, развернулась и села на край стола, не спеша начинать диалог. Джоэл не торопил — просто за это время поставил возле неё чашки, раскрутил термос, наполняя пространство характерным ароматом бодрящего напитка, и разлил жидкость по посуде, после чего протянул ей кофе. Женщина кивнула, грея о тёплую керамику ладони, пытаясь подобрать слова. Она не обязана ему отчитываться и подпускать так близко… но почему-то этого сама захотела.              — Так за что это? — снова повторил Миллер, уже не так требовательно, встав перед ней на расстоянии шага, сложив руки на груди. — Ребекка, если это как-то связано с вылазками, то…              — Это люди, Джоэл, — тихо ответила она, наконец подняв голову, стараясь выдержать этот допытливо-обеспокоенный взгляд. — Все, кто погиб по моей вине. У каждого шрама есть имя. — Она резко вдохнула, словно всё это время боялась дышать, унимая так гулко забившееся в груди сердце. Это сложно. Стыдно. В таком нельзя признаваться. Что вообще подумают другие? Как жить дальше, вот так вот просто вывернув душу наизнанку, да ещё и не кому-то, а человеку, которого хотела убить?              Тому единственному, кому свои секреты рассказывать категорически нельзя…              — Джон, — догадался мужчина, мгновенно мрачнея. — Ребекка, в том, что его укусили, нет твоей вины.              — Я несу ответственность за многие вещи, Джоэл. Там, откуда я, приходилось наступать на горло совести, чтобы выжить, и каждый погибший зря человек — моя ответственность, — продолжила она уже спокойнее, смотря на кофе в своих руках. Короткий момент слабости всегда можно назвать исповедью, чтобы стало чуть легче. — Это был не Джексон. Там либо ты, либо тебя. У меня были… сложные взаимоотношения с местным лидером. Чтобы защитить семью, я делала разные вещи, такие, чтобы меня сложно было заменить. Пытала людей. Часто — чужаков, туристов, — от неё не скрылось как на этом слове мужчину передёрнуло. — Несколько раз — своих, тех, кто не угодил лидеру и пытался сбежать. Охотилась за теми, кто решил бросить общину. Наводила порядки. Вот так с этим справиться проще, чем…              Ребекка осеклась, посмотрев на Джоэла как раз в тот момент, когда его рука оказалась в опасной близости возле её плеча — будто он собирался пресечь поток этих мыслей, тянувших её всё глубже в себя. Мужчина собирался что-то сказать, шевельнул губами, но в этот же миг колокольчик на дверью зазвенел — и он отстранился, повернув голову к вошедшему. Роберт. Кожевник замер на пороге, переводя взгляд с него на неё и обратно, после чего открыл рот с многозначительным «О!».              — Ладно, и-и-извините, что невовремя зашёл, — бросил мужчина, посмотрев на коллегу взглядом «готовься отвечать на вопросы завтра утром». — Если надо — засиживайся допоздна, — добавил он, давя усмешку.              — Роберт! — гаркнула Ребекка, но кожевник уже захлопнул дверь и ушёл, оставив их одних, считывая ситуацию совсем не с тем смыслом, очевидно собираясь потом припомнить, как она застукала его с Крисом. Только этого ей не хватало…              Флетчер прокашлялась и наконец сделала первый глоток уже еле тёплого кофе. Джоэл упёр ладони в бёдра, всё смотря на дверь, поджимая губы. Какой бы момент между ними не происходил, Роберт благополучно его прервал, оставив после себя ощущение неловкости.              — Если ты хочешь и дальше участвовать в вылазках — прекрати себе вредить. Это моё условие, — Миллер первым нарушил тишину, говоря спокойно, но достаточно твёрдо, чтобы пресечь любые пререкания. — Я несу ответственность за людей в патруле. За тебя в том числе. Порезы приведут только к новым смертям.              Ребекка вздёрнула подбородок, с непокорством смотря ему в глаза, но всё же смолчала. Бессмысленно затевать спор, если знаешь, что человек перед тобой прав. Особенно когда понимаешь, что предполагаемый вечер моральной поддержки в связи со смертью Эстер превратился в исповедь о демонах, не дающих ей спать по ночам. Ладно Миллер с его девчонкой так к ней тянутся, но почему же саму Флетчер так тянет раскрыться, рассказать хоть немного? Почему, в конце концов, именно с Джоэлом это ощущалось таким естественным?              Тяжело вздохнув, Ребекка нехотя кивнула, соглашаясь:              — Хорошо. Постараюсь.              Миллер удовлетворённо хмыкнул, наконец взяв свою чашку со стола — из-за чего был вынужден подвинуться ближе, чуть ли не соприкасаясь с ней телом, — и сделал несколько медленных глотков, снова опустив взгляд на женские руки. Ему ситуация со шрамами не давала покоя, это явно. Вопрос лишь в том, из-за ответственности на его плечах за весь город и только из-за неё — или же в этом беспокойстве было что-то личное, что-то, с чем он сам сталкивался?              — К слову про вылазки и патрули, — начала Ребекка уже сдержаннее. Джоэл заметно приободрился, с интересом посмотрев на неё. — Пока мы не знаем, кто эти уроды, лучше отпускать людей группами по три человека. Один должен прикрывать двоих, в привычной паре будет легко разделить и обезвредить.              — Это мы ещё вчера решили, — сообщил мужчина и наконец присел на свободный стул, прекратив нависать над ней. Воздуха так сразу стало больше. — Ещё идеи?              Миллер спрашивал с любопытством, явно заинтересованный послушать другие предложения. В конце концов, Ребекка не просто так призналась, что была лидером общины какое-то время, да и во взгляде у него читалось отношение к ней, как к равной, как к той, чей опыт имеет вес. В лице мужчины не отражалось отвращение или брезгливость из-за её постыдного секрета и крови на руках… И возможно потому женщина заёрзала на столешнице, сев поудобнее и расправив плечи, решив не натягивать ткань на иссеченные шрамами предплечья.              Пусть видит.       Перед ним скрывать уже нет смысла.              — В идеале, нам нужно менять маршруты патрулирования, чтобы их не могли отследить и запомнить. Мы не знаем с какой группой имеем дело: сколько их, чем они вооружены, как долго они здесь, но точно знаем, что эти ублюдки мирно сосуществовать с нами не настроены. Так что…              И Ребекка расписывала все идеи, которые продумывала полночи, даже не обращая внимание на ход времени, потому что Джоэл всё это время слушал и слышал, учитывая и обсуждая нюансы, иногда вставая лишь для того, чтобы подлить им обоим кофе. Как оказалось, это довольно приятный на вкус напиток, если уметь его варить…