Spring

Beneath the stains of time The feelings disappear You are someone else I'm still right here What have I become? My sweetest friend Everyone I know goes away In the end

Johnny Cash — «Hurt»

             Пошла третья неделя после новости о чужаках.              В дни патрулирования Ребекка приучила себя по возвращению в Джексон оставаться у ворот, дожидаясь, пока вернётся последняя группа: чаще всего это были братья Миллеры и Джесси, которого явно обучали в полевых условиях — на будущее. Они вечно ходили по самому длительному маршруту, взваливая на себя наибольшие риски. Потому-то женщина и дожидалась, отмечая, что уже со второго раза Джоэл принялся выискивать кожевницу взглядом, как только проходил через ворота. Происходил молчаливый обмен информацией: её изогнутая бровь, его спокойный кивок — и в ответ она так же кивала, поджав губы, после чего уходила прочь — в мастерскую или сразу к Бриггсам.       Они не разговаривали между патрулями. Миллер больше не приносил кофе в термосе, а Флетчер говорила лишь пару слов на утренних сборах, прежде чем отправлялась с Карлосом и Саймоном в патруль. Всё их общение сводилось к обмену информацией, по делу, а большинство вопросов так и оставались не озвученными. Единственное, что волновало обоих, так это факт, что за всё время не нашлось ни единого следа тех ублюдков, из-за которых погибла Эстер.              Разве что, женщина иногда подлавливала Джоэла в момент, когда тот поглядывал на её предплечья в поисках новых порезов, а мужчина подмечал, когда Ребекка осматривала его с головы до ног после патруля, удовлетворённо расслабляя плечи…              Весна постепенно подготавливалась перейти в лето. Солнце уже с утра начинало пригревать, слепя глаза, пока мокрые от пота футболки и рубашки липли к спинам, прижатые рюкзаками. Ребекка стояла в конюшне, вдыхая запах влажного сена, кожи и железа. Карлос пошёл за Саймоном: тот не явился к привычному времени, а теперь их группа уже на двадцать минут выбивалась из графика. Женщина чуяла неладное и другие выжившие нет-нет, да переглядывались, пока седлали лошадей и лишний раз проверяли содержимое своих сумок.              Уперевшись спиной в одну из балок, Флетчер в привычной манере сложила руки на груди, предпочитая наблюдать за остальными. Она покосилась на стену, где были прибиты таблички с именами, и сверялась с выходящими к воротам группами. Все на месте, всё по плану.              Из тех, кто ещё не вышел на маршрут, была только её группа и Миллера.              — Воды? — влез в размышления уже совсем знакомый голос. Ребекка посмотрела на девушку рядом — Дина, подружка Элли, стояла, протягивая стакан. — Сегодня жарче, чем вчера.              — Спасибо. — Она сделала пару медленных глотков, потом подошла к столу с едой в закрытых от мух контейнерах, ставя пустой стакан в корзину с наклейкой «грязное». — Что сегодня? Печенье?              — Ага, мама Джесси готовила, обычно много не остаётся, — продолжила Дина, приподняв крышку керамической формы для выпечки. Ребекка, видя, что осталось лишь пару штук, взяла одно, чувствуя как то сразу крошится в руках. — Привет, Джоэл, налить воды? — от упоминания этого имени у женщины по спине пробежались мурашки, и она развернулась, наблюдая как мужчина входит сквозь раскрытую настежь дверь.              — Ребекка? — вместо приветствия спросил Миллер, после чего кивнул Дине в знак согласия. — Элли ещё не появлялась? — добавил он, с немым вопросом на лице ожидая ответ на своё обращение. Женщина же не спеша сделала первый кусок, чувствуя как крошки сладковатого и довольно маслянистого теста летят на подбородок и ниже.              — Она вышла ненадолго, — отчиталась Дина, наливая воду из кувшина в чистый стакан.              — Саймон не пришёл, — наконец пояснила Ребекка, стирая с губ прилипшие крохи. — Карлос пошёл за ним.              Словно подгадав момент, тот зашёл в конюшню, стоило только назвать его имя. Карлос был в просторной футболке, открывающей вид на рельефные руки, а его непослушные волосы падали на лоб, контрастируя с чёткими линиями как всегда идеально выбритого лица.              — Джоэл, — бросил мужчина в качестве приветствия и улыбнулся при виде Ребекки, театрально вздохнув и уперев руки в боки. — Саймон сегодня прогуливает. Этот чудак умудрился отравиться, даже дверь мне открыть не мог.              Следующий кусок печенья вместо сладости разошёлся на языке терпкой горечью, встав Флетчер чуть ли не поперёк горла. Она уловила, как Миллер тоже изменился в лице.              — Подождите ещё десять минут, я найду замену, — бросил Джоэл, немного резко поставив так и не выпитый стакан с водой на место.              — Всё нормально, пойдём так, вдвоём, — тут же сказала Ребекка, читая возражение в этих внимательных зелёных глазах. — У нас относительно короткий маршрут, в последние два выхода там не было заражённых, а терять время я не вижу смысла. Кого ты сейчас подберешь? Все, кто в последнее время выходят на патрулирование, уже в пути.              — Согласен, — сказал Карлос, встав рядом. — Раньше выедем — раньше вернёмся, до темноты. Я выведу лошадей, — добавил он, не дожидаясь подтверждения, и мягко коснулся женского плеча, ободряюще улыбнувшись. — Догоняй, красотка.              Ребекка фыркнула, затыкая себе рот остатками печенья, ставшего вмиг безвкусным. Джоэл смерил их взглядом, задержавшись на спине уходящего Карлоса, и подошёл ближе, не сводя с мужчины глаз.              Тот уже что-то нашептывал своей кобыле, поглаживая по шее, заметно воодушевлённый.              — Если нужно, всегда можно заменить напарника, — вполголоса сказал Миллер, наблюдая как Карлос выводит двух лошадей на улицу, громко отпуская очередную шутку конюху.              Ребекка сощурилась, взвешивая все «за» и «против». Патрулирование с явно заинтересованным в сближении человеком часто чревато последствиями, но за время их работы женщина чётко уяснила, что пока сама не позволит — тот границ не нарушит.              — Всё под контролем, — коротко ответила она. — Пройдёмся по основным точкам, разведаем местность, сделаем записи в журналах — и вернёмся до темноты.              Джоэл возле неё тихо вздохнул, принимая отказ, потом полез в висящий рядом на крючке рюкзак. Он достал оттуда рацию — маленькую, видавшую жизнь, с заклеенной скотчем трещиной на корпусе.              — Оставь на третьем канале, — произнёс мужчина, не глядя на неё. — Не на общем.              — У нас же… — хотела возразить Ребекка, зная, что у каждой группы патрульных в целях безопасности при себе было по рации, и их собственная все эти разы была у Карлоса. Но пока она пыталась договорить — Джоэл уже раскрыл пустующий боковой карман её рюкзака, на косой взгляд через плечо повторив:              — Третий канал. У неё дальность пару километров.              Флетчер слышала, как вновь зашуршала липучка на кармане, и обернулась к нему. Джоэл ничего больше не сказал, только опустил взгляд ниже её лица, на плотно прилегающую майку, где чуть выше груди осталось немного крошек, и почти сразу спрятал ладони в карманы штанов, отступая на шаг.              — Будьте осторожны, — только и бросил он через плечо, идя навстречу пришедшим Томми и Джесси. За их спинами, в дальнем углу, Ребекка заметила уже чересчур хорошо знакомое рыжее пятно: Элли стояла, внимательно следя за ней, попутно слушая Дину. В глазах подростка читалось лишь напоминание не забывать пользоваться её же советами…              Небрежно струсив с себя оставшиеся крошки, женщина пошла вдоль стойл на выход, стараясь не строить теорий как пройдёт день. Она взяла у Карлоса поводья своей лошади, села в седло и, в последний раз глянув на Джексон, пришпорила Виски, направив за пределы безопасных стен.       

***

      Две точки маршрута они прошли идеально: ни заражённых, ни следов чужаков, в журналах оставляли только размашистое «всё чисто» и двигались дальше. Без Саймона путь проходил намного тише: обычно Ребекка присоединялась к мужским разговорам, а теперь не спешила проявлять инициативу, отслеживая щебетание птиц и шум леса. Иногда она отвечала на шутки или короткими фразами поддерживала диалог, но в целом к окружению женщина проявляла больше интереса, чем к своему напарнику.       На третьей точке, в магазине у заправки, сделали небольшой привал — справить нужду и размять ноги. Потом быстро двинулись дальше. Карлос какое-то время ехал чуть впереди, пока снова с ней не поравнялся.              — Первый раз еду в патруле с кем-то, кто не тараторит каждые две минуты, — начал мужчина с полуулыбкой.              — Можешь поговорить сам с собой, если скучно, — ответила Ребекка беззлобно, взявшись за поводья крепче.              — Не скучно, — сказал он мягче, повернув голову. — Просто ты сегодня более тихая.              — Нас двое. Нужно быть внимательнее.              Мужчина хмыкнул, будто говоря «ну да, конечно», но ничего не произнёс. Он повёл их сквозь протоптанную тропу на старую дорогу, где асфальт потрескался и скрылся в высокой траве, а провода, идущие от столба к столбу, местами висели оборванные и колыхались на ветру. Какое-то время они опять молчали — тишина уплотняла воздух, выстраивая стену, намного более ощутимую, чем когда посередине постоянно мелькал Саймон, по-простецки поддерживая диалог.              Обходя очередную навеки застрявшую и полусгнившую машину, Карлос снова поравнялся с ней, приглаживая блестящие на солнце волосы.              — Надо было взять с собой шляпы. Ковбойские. Такие, как в старых вестернах.              — Решил сыграть одну из ролей Клинта Иствуда? — с иронией спросила Ребекка. Кажется, недавно в городе был киновечер с каким-то из древних фильмов этого жанра, так что давно забытое имя актёра само всплыло в памяти.              — Я скорее обречённый красавчик с харизмой в каждой фразе, — отшутился Карлос, осматривая её с головы до ног. — А ты у нас… чересчур серьёзный шериф, наверное?              — Шериф?              — Ага. Они, обычно, напарников не убивают, в отличие от бандитов.              — Так мы ещё даже не на середине маршрута, — отшутилась Ребекка и скосила на него взгляд, оценивая реакцию. Мужчина подловил этот момент и нарочно громко хохотнул, тряхнув головой.              — Твоя правда. Буду осторожнее подбирать слова, красотка.              — Ещё раз меня так назовёшь — и я подумаю над сменой роли, с шерифа на бандитку.              — Не знаю даже, звучит это как угроза или как соблазнительное предложение, — игриво ответил Карлос, поводьями направив лошадь в просвет между двумя поваленными деревьями, спиленными когда-то давным-давно.              Ребекка проследила за тем, как покачиваются в седле его бёдра, натягивающие ткань штанов при любом движении, выдавая скрытые одеждой изгибы. Она скользнула взглядом выше, к крепким плечам, на которых лямки набитого рюкзака висели до неприличного легко. Мужчина на секунду обернулся, проверяя — успевает ли напарница? — и одарил её очередной своей обаятельной, почти мальчишеской улыбкой.              Задержав внимание на проступивших ямочках, ощущая, как внутри расходится давно забытое, почти что запрещённое тепло, Флетчер кашлянула и пришпорила Виски, равняясь и даже выходя чуть вперёд, лишая себя соблазна отвлечься от мира вокруг на один конкретный чересчур симпатичный пейзаж с испанским акцентом.              Она сосредоточилась на шелесте травы, на стуке копыт по заросшему асфальту, по тому, как ветер ласкает кожу, словно молчаливый свидетель её внутренних метаний. Женщина цеплялась за что угодно, только бы прогнать настырный отголосок похороненного в глубине себя тепла, шевелящегося по нервным окончаниям, словно назойливое напоминание.              Нельзя.       Просто нельзя.       Для этого не место и не время.              «И не тот человек» — хотела бы добавить Ребекка, но, желая разрядить обстановку, спросила через плечо:              — Так что за фильм все смотрели пару дней назад?              — «Хороший, плохой, злой». Классика, — рассказал Карлос, внимательно изучая её профиль. — Погоди, ты его не знаешь, верно?              — Ну, как бы тебе сказать… — протянула она, поудобнее усевшись в седле. — Мои родители считали, что в детстве мне такие фильмы смотреть не положено по возрасту, а потом… ну, было не до старых фильмов. В карантинной зоне, знаешь ли, ощутимый дефицит доступных видеопроигрывателей, про кассеты и диски я вообще молчу.              — Вернёмся в Джексон и я одолжу нам ту кассету. И нет, — тут же поспешил добавить мужчина, заметив как быстро напарница метнулась к нему взглядом, — это не свидание. Так, по-дружески познакомлю тебя с культурным достоянием.              — Ты лучше перескажи сюжет, чтоб я знала, стоит ли нам вообще тратить электричество.              Карлос поджал губы, но всё же кивнул, понимая намёк, и прочистил горло.              — Ну, в общем, — начал он, жестикулируя свободной рукой, — по сюжету есть три ковбоя…              Ребекка слушала краем уха, улавливая основную суть, но не акцентируя внимание на деталях. Она изредка подкидывала фразы для приличия: вставляла «И что было дальше?», когда мужчина драматично говорил о каком-то сюжетном повороте, либо хмыкала на очередную культовую цитату, бросая простенькие комментарии о ковбойском пафосе.              Так, за кратким пересказом фильма, было намного проще двигаться вперёд, чем в неуютной тишине либо за очередным разговором, так или иначе подталкивающему к неутешительным выводам и необходимости поставить наконец точку.              Довольно быстро дорога свернула, ведя к череде заброшенных домов, накренившихся знаков и брошенных ржавых машин, из которых ещё много лет назад достали всё хоть немного пригодное. В конце, возвышаясь над всеми разваливающимися постройками, среди деревьев виднелась небольшая церковь. Крыша просела, колокол — если таковой когда-то был — отсутствовал.              Лошадей оставили в гараже, примыкающем к разрушенному дому, от которого остались одни лишь голые стены и валявшиеся вокруг кирпичи с кусками деревянных перекрытий. Опустив ржавеющие ворота, выжившие вновь прислушались: на скрип не прибежали заражённые, в окнах ни единого движения — только дырявая занавеска изгибается под очередным дуновением легкого весеннего ветра.              Это привычная тишина ещё одного мёртвого поселения.               Карлос шёл спереди, Ребекка — за ним. Дома осмотрели бегло — те уже давно были зачищены, всё самое необходимое притащили в Джексон первые же патрули. Новых следов выживших или заражённых не было: ни отпечатков ног, ни свежих капель крови, ни только-только остывших трупов.              Проходя мимо одной из стен с отклеивающимися обоями, Флетчер притормозила, изучая рамки со старыми фотографиями: улыбчивая семья, счастливый пёс, двое детей, перемазанных мороженным. Сколько они успели прожить? Кто умер первым?              — Давай, распишемся в журнале — и двинемся дальше, — сказал Карлос, подгоняя. — Новые снимки уже никто не повесит, ещё успеем рассмотреть.              Женщина бросила что-то отдалённо похожее на «угу», проглатывая сжимающую горло тяжесть, и пошла за ним к церкви. Та встретила выживших открытыми настежь дверьми и перевёрнутыми скамейками. Внутри было тише, чем снаружи, от чего их шаги по раскиданным грязным страницам, старым листьям, перьям и прочему мусору казались тяжелее и громче. Пыль висела в воздухе дымкой, залетая в нос при каждом вдохе, провоцируя чихнуть — и не раз. Свет пробивался сквозь остатки витражей — не прямыми лучами, а мутными пятнами, словно под водой. Возле перевёрнутого алтаря лежал скелет в порванной и почти полностью сгнившей чёрной рясе — некогда священник, теперь — лишь отголосок прошлого.              Церковь после падения человечества стала просто ещё одним зданием со спрятанными от глаз историями тех, кто не выжил.              Слева, за колонной, пряталась лестница наверх. Ступеньки протяжно скрипели от каждого шага, прогибались, советуя не испытывать судьбу. На втором этаже было практически пусто: только вздутые от влаги половицы в местах, где сверху протекала крыша, да раздвинутая по углам мебель и пара окон с частично уцелевшими стёклами. На одной из стен кто-то пригвоздил исписанные листы бумаги: вблизи это оказались вырванные листы Библии, на которых оставили несколько посланий, но чернила от времени расплылись, превратившись в неразборчивые пятна.              Ребекка поёжилась, подойдя к комоду, за которым, прижатым к стенке, лежал журнал. Она вытащила его, проверила последнюю запись и вписала на новой строчке дату, их имена и простое «всё чисто». Карлос тем временем подошёл к треснувшему окну, стёр пыль, ворча как быстро та вновь налипла, и принялся осматривать округу.              — Ты помнишь, как выглядела лошадь Эстер? — вдруг подал голос мужчина.              Ребекка уже успела спрятать журнал на место и резко выпрямилась, не веря проскакивающему в его тоне энтузиазму.              — Да ладно?              — Сама глянь.              Она подошла в несколько длинных шагов, избегая опасно прогнувшиеся доски, и встала рядом, забрав бинокль. Гнедое пятно в конце улицы, довольно размахивающее хвостом, пока жевало траву, женщина заметила сразу и цокнула языком.              — И вправду, похожа, — пробормотала Ребекка, ощущая внутреннее облегчение. У дома Эстер лошади не было, в соседней постройке была выбита дверь — или заражённые прорвались, или та была вне стойла и сбежала. Труп в округе не находили всё это время, но животное могли поймать чужаки и использовать в своих нуждах.              Но вот, стоит, щупает траву и дёргает ушами, как ни в чём не бывало.              — Думаешь, она?              — Уверен, — ответил Карлос, довольно улыбаясь. — Что скажешь, поймаем и вернём в Джексон?              — Хочешь прослыть героем и завоевать дамские сердца? — со смешком спросила Ребекка, опустив бинокль и глянув на мужчину, тут же замирая.              Он не сводил с неё глаз: проследил за тем, как она по привычке облизала сухие губы, и поднялся выше, от чего внутри у неё снова предательски разлилось тепло. Такое простое, с желанием зарыться рукой в непослушные волосы, прижаться к крепкому телу, изучить языком каждую складку этих идеально пухлых губ и просто забыться, позволяя себе жить этим моментом, а не прошлым.              — Боюсь, — сказал Карлос, понизив голос до полушёпота, — на одну конкретную женщину это не сработает.              На секунду — тишина. Только ветер игрался с мусором на первом этаже и старыми досками.              Мужчина смотрел ей в глаза — спокойный, расслабленный, не давящий, но ожидающий хоть чего-то: слов, знака, малейшей инициативы, чего-то похожего на «да» в ответ на уже давно повисший между ними вопрос.              Ребекка не отводила глаз. Она привыкла смотреть, привыкла выдерживать, не выказывая слабости, и отступать не планировала. Знала, что Карлос без разрешения не полезет. Оба понимали: он ей нравился — и это было до раздражающего очевидно. Привычный тип: горячий, харизматичный, заботливый, умеет быть рядом и чутко слушать — и в этом был его опасный потенциал.              Карлос слишком похож на Джона.              Слишком яркий, слишком живой, слишком тот, кто отдаст всего себя, а она — человек прошлого, та, кто существует вопреки. Ничего хорошего из этого не выйдет, хоть тело, истосковавшееся по близости не меньше сердца, утверждает обратное. Словно, наступи она на одни и те же грабли, результат будет иной.              Пора расставлять всё по местам, пока не стало слишком поздно.              Ребекка отводит взгляд, прокашливается, подбирая нужные слова, но стоило ей только открыть рот, как Карлос резко поднял руку:              — Слышишь?              Она насторожилась. За шумом ветра было что-то ещё: сначала неразборчивое, но потом всё отчётливее до них доходили крики. Заражённые, несколько штук. Судя по возбуждённым воплям — бегуны.              Карлос выхватил из женских рук бинокль и посмотрел в сторону лошади — та встрепенулась и повернула голову к лесу, нервно дёргая ушами.              — Они по её душу… Блядь, нельзя чтоб эти ублюдки её сожрали!              Мужчина кинулся обратно к лестнице, на ходу скидывая с плеча винтовку. Да только в тот же миг погнутые половицы под ним опасно затрещали. Ещё один резкий шаг — и пол под ним провалился, доски полетели вниз с грохотом. Карлос попробовал отскочить, но упал следом, хватаясь за гнилую древесину, царапая пальцы до крови.              Ребекка не слышала своего голоса и как крикнула его имя. Только успела подскочить, хватая мужчину под плечи, ударяясь коленями об пол.              Доски протяжно заскрипели, предупреждая.              — Я сам! Отойди! Не рискуй!              Карлос попробовал подтянуться — ничего, только застонал от боли, когда женщина дёрнула его на себя, не давая проскользнуть ниже в дыру, и принялся цепляться за торчащие из пола куски досок, выбираясь. Флетчер потянула дальше, со вскриком, напрягая всё тело, и вытащила мужчину с последним рывком.              — Сука… нога… — он прошипел, когда Ребекка оттянула его к стенке. — Дерьмо, Бекс, я…              — Заткнись, — грубо прервала она, скидывая на пол рюкзак, и достала бинты, попутно осматривая ногу Карлоса: ткань оливковых штанов на голени разорвалась, пропитываясь кровью там, где выглядывала рваная рана — что-то при падении вспороло кожу, вошло внутрь, и потом так же вышло.              Наверняка один из обломков.              — Выглядит хуже, чем ощущается, — прохрипел мужчина, выдавливая на силу усмешку.              — Помолчи, — рыкнула Ребекка, ножом разрезая ткань чуть выше, чтобы дать себе полный доступ к ране.              — Будет ещё один сексуальный шрам, женщины такое любят…              Крики раздались совсем рядом.              Флетчер подняла голову, глаза её сузились. Карлос зашевелился, попробовал открыть рот — она сразу же зажала его ладонью.              — Ни звука, — прошипела Ребекка тише обычного, почти глухо.              На испанском.              Он замер. Встретился с ней взглядом и глубоко вдохнул, почти что возмущённо, понимая, что всё это время напарница понимала каждое его слово.       Внизу под ними что-то зашевелилось — заражённые влетели внутрь церкви, выискивая источник шума. Их вопли на первом этаже отскакивали от стен, сливаясь в какофонию. Ребекка замерла, вслушиваясь, просчитывая свои действия. Вопрос времени, когда твари наконец найдут лестницу, ведущую наверх, и побегут по ней в поисках выживших.              Внизу раздался грохот, словно упала одна из лавок, следом — ещё более возбуждённый вопль, будто разъярённый. В ту же секунду женские пальцы затянули бинт на ране — времени обрабатывать нет, а мужчина до скрежета сцепил зубы, выгибаясь дугой от боли, но таки смог сдержать стон.              — У нас тут один выход. Их придётся убрать, — шёпотом сказала Ребекка, вытягивая пистолет из кобуры.              Карлос схватил её за запястье и отрицательно мотнул головой. Не пустит. Он указал на стопку книг в углу возле них, потом — на соседнее окно, где не хватало части стекла. Флетчер кивнула, соглашаясь. Мужчина потянулся и взял самый увесистый том, протягивая напарнице. Та медленно, вслушиваясь в крики внизу, встала, под самой стенкой прошла к окну и выглянула.              Внизу, в траве, лежали разбитые витражи. Книга улетела прямо в них и заражённые взвыли по-новому, ринувшись на улицу.              — Сиди тут, — шикнула Ребекка на Карлоса и аккуратно прошла к лестнице, продолжая прислушиваться. Пока бегуны суетились снаружи, она успела медленно, по самому краю ступеней, спуститься вниз. К тому моменту к возбуждённым крикам добавился ещё один повторяющийся с удивительной настойчивостью звук — как будто кто-то стучал по металлическим воротам.              — Лошади! — чертыхнулась женщина и сорвалась с места, влетая плечом в стенку у входных дверей. Уличный свет резанул по глазам, но не увидеть три ломящиеся в гараж туши было сложно.              Ребекка встала в стойку, взяла пистолет обеими руками и прицелилась. Важно снять первого одной пулей — пока не заметили. Выстрел — чётко у головы, тварь отлетела на землю вместе с кусками собственного черепа. Остальные взревели — и кинулись в атаку.              Снова выстрел — мимо, так, зацепило плечо, чуть замедлив, но недостаточно. Следующий — в голову: колени заражённого резко подкосило и тот рухнул камнем.              Третий был уже слишком близко, пуля пролетела мимо, только сильнее разозлив. Ребекка отскочила в сторону, вглубь церкви, пихнув бегуна ногой в живот, когда тот попытался кинуться. Следом выстрел — быстрый, смазанный, в туловище. Тварь отлетела, завопив громче прежнего. Флетчер прицелилась, чтоб сразу в голову, экономя патроны. Кровь стучала в висках.              Щелчок.              Пустой, сухой, без ожидаемой отдачи. Патрон не вылетел, застрял, и Ребекка отскочила назад, а заражённый кинулся следом, раскрыв рот в очередном вопле. Рука метнулась за ножом, готовясь к тому, что они завалятся на пол и придётся подставить под глотку твари локоть, пытаясь избежать укус.              Грохнул выстрел. Пуля пробила череп бегуна чётко, откидывая его по инерции в сторону, и вмиг обмякшее тело пролетело мимо, снося скамью и поднимая облако пыли.              Карлос стоял у лестницы с винтовкой на весу, тяжело дыша и подрагивая от боли. Его загорелое лицо побледнело, губы сжались, раненая нога подгибалась в колене, а на бинтах проступила кровь.              — Что ты там про «сиди тут» говорила? — прохрипел мужчина. — Уж извини, я не из послушных парней.              Ребекка не ответила сразу. Она опустила пистолет, вытянула затвор — патрон вылетел от резкого движения. Осечка, значит. Не такая уж и редкость, когда прошло двадцать с лишним лет с начала апокалипсиса. Тихо выругавшись себе под нос, женщина спрятала оружие в кобуру и посмотрела на напарника.              — Хорошо, запишешь на мой счёт должок.              — Должок? — повторил он и почти усмехнулся, привалившись к стене плечом. — Будем вести счёты кто, кого и когда?              — Хочешь это обсудить? — спросила Флетчер, подойдя ближе и протянув руку.              — Давай сначала уберёмся отсюда подальше.              — Вот с этим — соглашусь, — ответила она на его же манер, от чего на мужском лице нет-нет, да проступила ироничная усмешка. Об этом они ещё явно поговорят. — Продержишься минуту? Я поднимусь наверх, там связь будет лучше. Рация у меня есть.              — Что, сразу доложишь о нашем маленьком приключении Джоэлу?              — Защищать твой зад до Джексона в одиночку будет сложнее.              Карлос фыркнул, сдув с носа пыль, и махнул за спину. Ребекка поднялась так же, как и спускалась — по краю ступенек, ближе к стене. На сегодня им хватит одного провалившегося выжившего.              Наверху, подойдя к окну, женщина выглянула — от лошади Эстер не осталось ни следа. Наверняка сбежала, как только заражённые оказались слишком близко. Скинув лямку рюкзака, Флетчер вытянула рацию из бокового кармана и взвесила в руке, вспоминая как ещё недавно та лежала в ладони Миллера.              «Третий канал» — сразу же прозвучал голос мужчины в ушах, напоминая. Можно и по общему, да лишний раз пугать другие патрули не хотелось. Нащупав нужную частоту, Ребекка помедлила секунду. Потом всё же нажала кнопку.              — Джоэл?              Пару секунд была тишина — только её собственное сердце гулко билось в груди в такт шороху помех.              — Где ты? — прямо спросил Миллер, без лишних прелюдий, уставшим голосом, в котором нет-нет, да сквозит нотка беспокойства. — Ребекка? — уже тише.              Она на секунду зажмурилась, выдыхая напряжение. Что-то внутри взвыло, отозвалось на то, как Джоэл произнёс её имя, словно успокаивая и уверяя, что всё теперь под контролем.              — Карлос ранен, — отчиталась женщина, поднеся рацию ближе ко рту. — Вспорол ногу при падении. Мы на четвёртой точке. Церковь. Выдвигаемся обратно.              — Мы на третьей, — ответил сразу. — Автомастерская. Доберётесь?              Ребекка вспомнила карту маршрутов, которую заучила первым делом. Прикинула дорогу, кивнула своим же расчётам.              — Будем через полчаса.              — Не задерживайтесь. Останови кровотечение, на месте подлатаем. — Пауза. — Ты в порядке?              Она посмотрела на рацию, снова взвесила её в ладони, как и решение — солгать или нет?              — Всё под контролем, — повторила женщина ту же фразу, что и часами ранее. И почему-то про себя подумала, что мужчина на том конце тяжело вздохнул, недовольный этой параллелью.              — Ладно. Ждём вас. И Ребекка… осторожнее.              — Принято. Конец связи.              Она прижала рацию к груди, снова облизав пересохшие губы. До этого болезненно стучавшее сердце после стычки с заражёнными теперь успокоилось, вернулось к привычному темпу, унимая гул в ушах. Где-то внутри женщина упорно пыталась навязать себе аргумент, что попросту не могла сойти с маршрута, не предупредив главу безопасности города, и причина была лишь в этом, а не в спокойствии, мгновенно разошедшемуся по телу.              Дёрнув плечами, Ребекка спрятала рацию в рюкзак и быстро спустилась вниз. Карлос сидел на ближайшей скамье, вытянув травмированную ногу, и задумчиво смотрел на неё, будто перебирал в голове самые подходящие цитаты из фильмов или пытался нащупать очередную шуточку.              — А я уж начал скучать. Ещё немного — и сосчитал бы все пылинки в этом чудном месте.              — Теперь постоянно будешь вставки на испанском делать?              — Могу и полностью на него перейти. — Он пожал плечами. — Приятно попрактиковаться, знаешь ли.              Ребекка закатила глаза и подошла, критично осматривая местами запачканную кровью повязку.              — Сильно болит?              — Достаточно.              — Переживёшь. Вставай, мне тебя ещё на лошадь как-то усадить надо.              Карлос тихо выругался, когда она закинула его руку на плечо и потащила к выходу. Несмотря на проступивший на лбу пот и хриплое дыхание, мужчина всё же не удержался от комментария:              — Утешила так утешила. Не знал что у тебя столько талантов, красотка.              Ребекка фыркнула, но не ответила. Дотащив напарника до гаража и проверив носком ботинка первого застреленного бегуна, она сама подняла ржавые роллетные ворота. Лошади заржали и нервно пошевелили ноздрями, очевидно учуяв запах лежащего в траве заражённого. Подсадив Карлоса, женщина молча расстегнула свой ремень и закрепила с его помощью травмированную ногу мужчины за седло, чтобы тот меньше её напрягал.              — А говорят, что ранения приводят к раздеванию прекрасной дамы только в кино, — отшутился тот и тихо шикнул, когда Флетчер для наказания поправила бинты на его голени, затянув сильнее. — Понял, ты не в настроении для шуточек.              — Поговорим об этом позже.              Выведя лошадей на улицу, Ребекка опустила ворота гаража, потом села в седло, в последний раз глянув на церковь, и они двинулись обратно. Темп держали размеренный, иногда Карлос шипел от боли, но отказывался притормозить, говоря, что чем быстрее доберутся до места — тем лучше. Солнце светило выжившим в спины, пот стекал по коже, время близилось к обеду, а позади осталась ещё солидная часть маршрута, которую потом придётся пройти другим патрульным.              — Ты уже в настроении разговаривать? — хрипло поинтересовался Карлос, когда до места встречи осталось от силы десять минут.              — Да.              — Слушай, я не собираюсь давить, — он сразу же перешёл на испанский, когда разговор затронул довольно личные темы. — Просто… в чём дело? Между нами что-то происходит, но ты будто боишься этого.              Ребекка тяжело вздохнула, массируя переносицу. За всё время её харизматичный напарник впервые вообще не пытался звучать как простой и лёгкий на подъём холостяк.              — Послушай, — начала женщина, в какой-то мере даже наслаждаясь возможностью попрактиковаться на языке, который не использовала месяцами — пускай слова и не всегда всплывали в памяти сразу, — проблема не в тебе, проблема…              — Бекс, я, конечно, люблю фильмы, но не мелодрамы про отношения. — Мужчина одарил её своей фирменной ободряющей улыбкой, словно уверяя, что выдержит правду. — Можешь сказать прямо.              — Я не та, кто тебе нужен. Я не из тех женщин, которые будут ждать тебя с горячим ужином и болтать обо всём на свете без умолку, слушая про твои геройства на вылазках…              — Причина не в этом, Бекс. Давай, рассказывай.              Флетчер тяжело вздохнула, беря паузу, подбирая слова. Она откинула назад непослушные волосы, пытаясь в голове уложить сотню противоречий в один короткий и доступный ответ. В конце концов, Карлос был редким явлением: понимающий и попросту чересчур хороший, чтобы грубо его отшивать. Так что женщина сказала тихо и сжато:              — Ты слишком похож на Джона.              Ребекка не решилась повернуть голову и посмотреть на реакцию — прямой вышел ответ, чересчур личный, но как иначе сказать насколько страшно лезть в те же воды, где чуть не утонула? Все, кого она любила, так или иначе погибли. Те же, кто освещали мрак боли своим светом, и вовсе истекли кровью на её глазах, разорвав сердце в клочья и оставив шрамы на предплечьях…              Ещё один такой раз Флетчер могла не пережить.              Мужчина какое-то время молчал — слышно было лишь стук копыт их лошадей и отдалённое щебетание птиц. Потом сбоку прозвучал усталый вздох.              — Ну, дружба так дружба, — он снова улыбнулся, стоило ей удивлённо изогнуть брови. — Что? Не могу же я упустить возможность хоть с кем-то говорить на родном языке? Да и болтовню Саймона я один в патрулях не осилю.              Ребекка покачала головой, наконец позволяя усмешке проступить на лице.              — Слушай, передумаешь — я буду рядом. Просто скажи прямо, если решишь, ладно? — уже деликатнее добавил Карлос.              — Спасибо.              Тот ничего не ответил — просто двинулся дальше, давая ей время и пространство для мыслей. Быть может, в другой жизни, всё сложилось бы иначе…              Но так им обоим будет лучше.              Тропа свернула, за деревьями наконец показалась автомастерская — та самая, с безопасной зоной на втором этаже, где ещё недавно Ребекка протянула Элли бинокль, показывая на оленя. Теперь же гараж был настежь открыт, внутри стояли три лошади и двое людей — Томми и Джесси, а снаружи остался только Джоэл.              Он ждал их.              При виде знакомых выживших, Миллер сразу пошёл навстречу.              — Карлос? — спросил он коротко.              — Относительно цел, босс, — ответил тот и шикнул, когда напряг раненую ногу. — Хромаю красиво.              — Оставь эту браваду для медсестёр в городе, — сказал подходящий Томми. Он вместе с Джесси помог раненому слезть с лошади и потащил в сторону мастерской — обработать рану и перевязать.              Ребекка тем временем спешилась с Виски и, взяв поводья обеих кобыл, повела их под навес, чтобы привязать. Она молчала. Чувствовала на себе взгляд Джоэла, как тот изучает её с ног до головы и не спешит задавать вопросы — знает, что всех ответов не получит.              Женщина, закончив с лошадьми, подошла к мужчине сама и поморщилась от вскрика в соседней комнате. Пытаясь деть куда-то руки, она сложила их на груди, унимая подступавшую тревожность.              — Так что случилось? — спросил Миллер, стоя рядом, смотря на улицу.              — В церкви, когда осматривали местность, увидели лошадь Эстер. — На этих словах плечи мужчины вздрогнули и он повернулся к ней — Ребекка сразу же посмотрела на улицу вместо него, решив, что так будет проще выдать отстранённый от эмоций отчёт. — Три бегуна её тоже увидели. Под Карлосом провалился пол, какой-то из обломков вспорол ногу. Заражённых мы убрали, но лошадь сбежала.              — Что-то ещё? — уточнил Джоэл спустя десяток секунд подозрительной паузы.              Ребекка поджала губы. У неё заклинило пистолет, последний бегун чуть не вгрызся в неё и если б напарник, несмотря на рану, не пришёл на помощь — кто знает, чем бы эта вылазка закончилась… Ещё чёртова лошадь Эстер нашлась и снова пропала — и это действовало на нервы. А ещё она с Карлосом наконец расставила все точки в их взаимоотношениях, но об этом Флетчер уж точно не проболтается — личное.              Просто чересчур много всего случилось за последний час.              — Это всё, — солгала Ребекка, вновь осматривая Виски. Кобыла уже успокоилась и вполне могла выдержать ещё пару часов дороги. В теории, если оставить Карлоса на попечение Миллерам и Джесси…              — Ты не пойдёшь на поиски той лошади.              Флетчер вздрогнула и обернулась. Джоэл смотрел на неё внимательно, будто читал — по языку тела, по тому, как менялся взгляд вслед за суматошными мыслями. Он её понимал, явно знал этот тип мышления — это женщина видела в уставших глазах, в плотно сжатых сухих губах, в строго опущенных бровях.              — Карлоса нужно доставить в Джексон, а лошадь не могла уйти далеко. Кто-то должен пойти, — возразила Ребекка. — Местность мы зачистили.              — Ты не пойдёшь, — повторил Миллер, сделав шаг вперёд, будто готовился остановить, если той взбредёт в голову дурная идея ослушаться.              — Джоэл, лошадь — дорогой ресурс, — парировала Флетчер, сделав полушаг навстречу, вздёрнув подбородок и не отводя глаз, хоть уже чуть не касалась ботинками его обуви. — Это не чёртово время «до», когда ты мог купить новую. Эта лошадь — это труды людей в Джексоне: фермеров, конюхов, самой Эстер, которая не дала ей сгинуть и явно хорошо ухаживала, раз эта животина всё ещё жива. Слишком дорогой ресурс, чтобы не попытаться. Я иду.              — Нет, не идёшь.              — Иду, Джоэл. Так от меня больше пользы.              Миллер громко выдохнул, словно выпуская из себя все просящиеся наружу слова об упрямстве Ребекки и глупости этой идеи. Он так и стоял впритык, возвышаясь на полголовы, и не сводил глаз с её. Внимательный, слегка раздражённый и в то же время уставший.              Даже не вздрогнул, когда Карлос в соседней комнате громко выругался в адрес Томми — видимо, тот уже от души затянул свежие бинты.              Джоэл посмотрел на лошадей, потом — снова на женщину перед собой, критично изучая её руки — ни укусов, ни царапин, только засохшие капли крови на ладонях. Он снова тяжело вздохнул, на секунду зажмурившись и покачав головой, после чего на выдохе сказал:              — Сама не пойдёшь.              Мужчина не ждал ответа — просто обошёл её, направившись в соседнюю комнату, и остановился лишь когда в спину прилетело:              — Я не прошу разрешения. И не хочу чтоб кто-то рисковал вместе со мной.              Миллер покачал головой. Обернулся, смерив её взглядом, и уже строже объявил:              — Сама ты никуда не пойдёшь. Томми и Джесси сопроводят Карлоса в город. Ты — дожидаешься меня. — Он наверняка увидел закономерное «И что мне мешает прямо сейчас сесть на лошадь и сбежать?», застывшее на языке женщины. — Уйдёшь сейчас — я тебя быстро найду, но больше ты за стены города не выйдешь. Это понятно?              Миллер не дожидался ответа в виде слов — он прочитал всё по глазам и просто скрылся за дверью. Ребекка даже не заметила, как задержала дыхание, только глянула на свою лошадь — буквально несколько шагов, отвязать, сесть верхом и в путь. Так почему же тело не слушается? Почему мозг говорит, что помимо рациональности и здравого смысла, есть ещё причины?              Почему, чёрт побери, возникшая вслед за его строгим требованием тишина казалась в разы комфортнее, чем та, что была между ней и Карлосом часами ранее? Хоть старая боль и была похоронена глубоко внутри, нельзя было забывать, что Джоэл — тот самый чужак, который убил её брата, а она — жительница Сильвер-Лейк, та, что охотилась за ним и его девчонкой?              Он ей не приятель.       Не друг.       Не близкий человек.              Максимум — сосед, тот, с кем можно просто здороваться, иногда общаться и мирно сосуществовать, залечив все полученные душевные раны временем, в обмен на то, чтоб провести остаток дней в относительной безопасной и мирной общине, выживая за счёт ремесла, а не охоты на других людей.              Ребекка отошла к открытым воротам, рассматривая полностью проснувшуюся в ожидании лета природу: пышные деревья, высокую траву, ярко-зелёные кусты. Стоя там, дыша свежим воздухом, она упорно пыталась прогнать из головы очень назойливую мысль: это будет первый раз, когда она и Джоэл окажутся за пределами города вдвоём, без свидетелей, просто один на один…              Так почему же ей вообще не хочется, даже в глубине души, на самом дне, где покоились темнейшие желания, ударить в спину и отомстить за события почти трёхлетней давности? Такое некогда естественное и часто реализуемое желание вдруг оказалось настолько чуждым, словно дозволенная грань между ними стёрлась.              И что-то Ребекке подсказывало, что ничем хорошим это не закончится.